Чтение онлайн

когда я принес Роджеру Корману сценарий «Злых улиц» — а тогда моду набирали блэксплотейшн-фильмы, — первое, что он сказал: «Если чутка переписать, то будет отличный „черный“ фильм». «Окей, подумаю», — ответил я, но вот другой его совет уже пошел в дело: большую часть фильма про Нью-Йорк мы сняли в Лос-Анджелесе, поскольку так было дешевле. Там мы сняли интерьерные эпизоды.

затем встал вопрос: «Как выжить в качестве голливудского режиссера?» Потому что хоть я и живу в Нью-Йорке, я «голливудский режиссер». Но, опять же, даже если я пытаюсь снять голливудский фильм, что-то внутри зовет меня двигаться в другую сторону.

Конечно, можно пробовать, экспериментировать. Но не забывайте, что фильм стоит от одного миллиона до ста. На миллион долларов экспериментировать можно, но вот на сорок — не думаю. Тебе потом не дадут денег.

бюджет в шесть миллионов долларов создает дисциплину. Ты в Марокко, солнце садится, генератор ломается, у актера слетает парик, ты знаешь, что у тебя нет двадцати шести миллионов и десятитысячной массовки. Это дисциплина.

сейчас многие фильмы — это идеальный продукт, созданный для немедленного употребления. Многие из них хорошо сделаны группой талантливых людей. Но все равно им не хватает неотъемлемой части кино: индивидуального взгляда единственного творца. Потому что, разумеется, творец-индивидуалист — это самый рискованный фактор.

я ни в коем случае не хочу сказать, что кино должно получать субсидии или что так хоть когда-то было. Когда система голливудских студий была в полном здравии, существовали постоянные и острые трения между творцами и теми, кто руководил бизнесом. Сейчас трения исчезли, в бизнесе люди абсолютно равнодушные к самому понятию искусства, а к истории кино они относятся одновременно презрительно и собственнически. Убийственное сочетание.

какое страшное слово «контент»! Не понимаю, когда его применяют относительно кино. Контент, он как еда, должен войти, а потом выйти. С кино, я надеюсь, все происходит несколько иначе.

при всей моей нелюбви, если не сказать ненависти, к студийной системе я очень благодарен тем сумасшедшим людям, что решились дать денег на мои фильмы. На минуточку: «Славные парни» — студийный фильм.

ключ к будущему кино — опыт коллективного просмотра. Меня беспокоят не франшизы и стриминги, а то, что для другого кино вскоре не останется места.

что касается меня, я снимаю сам для себя. Конечно, я думаю и знаю, что аудитория найдется. Но насколько большая — неизвестно. Кто-то фильм посмотрит, кто-то его оценит, кто-то даже будет смотреть снова, но точно не все. Так что для меня удобнее всего снимать так, будто я сам и есть аудитория.

я часто ловил себя на том, что сижу за камерой не как режиссер, а как зритель. Так увлекался, что будто смотрел фильм, снятый кем-то другим. Если возникает такое чувство, это значит, что получается неплохо.

мой единственный фильм, снятый для зрителя — это «Мыс страха». Но это фильм жанровый, триллер, в жанре есть определенные правила, которым нужно следовать, чтобы вызывать реакцию: саспенс, страх, восторг, смех… И все-таки скелет этого фильма я сделал для зрителя, а все остальное — для себя.

я не то чтобы смотрю на фильмы как на возможность чему-то научиться. Ничему у них научиться нельзя. Кино включаешь не ради учебы. Но процесс просмотра в итоге может каким-то образом тебя просветить.

недавно журналист спросил меня, когда в последний раз кто-то говорил мне в лицо, что моя работа ему не нравится. Пришлось подумать, я ответил как мог. А когда он ушел, я понял, что правильный ответ — я сам. Каждый раз, как смотрю в зеркало.

нельзя все время снимать один и тот же фильм. Хотя некоторые скажут, что я только этим и занимаюсь…

по материалам Laurent Tirard. Moviemakers’ Master Class: Private Lessons from the World’s Foremost Directors, Martin Scorsese interviewed by Edgar Wright: BFI London Film Festival 2023 Screen Talk, Cinephilia & Beyond, The New York Times, The New Yorker, Film Comment, GQ, Empire, Sight & Sound, Movies Ireland, BAFTA, DGA Quarterly Magazine, Roma Cinephilia Mag

на съемках фильма «авиатор». 2004

на съемках фильма bleu de chanel. 2024

Чарли Каппа (Харви Кейтель) и Малыш Джонни (Роберт Де Ниро) живут в Маленькой Италии на Манхэттене. Их мир — ночные бары и передряги предопределенной раз и навсегда италоамериканской судьбы: не стать мафиози не получится. На экране срез реальности, в которой прошло детство Скорсезе; сложносочиненные сюжеты будут позже, а пока: религиозные терзания Чарли, мытарства Джонни, болезненные отношения внутри мафиозной семьи у обоих, откровения мерзавцев, пушки, рок. В общем, все то, что позволило Полин Кейл в свое время отметить: в Голливуд пришел большой автор.

Муж погиб, и больше нет смысла жить в нелюбимом городе. Вместе с сыном-подростком Алиса отправляется туда, где прошло ее детство, чтобы вернуться к почти забытой мечте — стать певицей. Один из немногих фильмов Скорсезе, где вместо главного героя — главная героиня, обычная американка в исполнении Эллен Бёрстин (роль отмечена «Оскаром»). Алиса много работает, воспитывает ребенка, водится с ненадежными мужчинами и стремительно рвет отношения отъездом из города, — сценарий не назвать искусным. Однако, перемещаясь из точки «А» в точку «Б», героине позволено быть разной. Она смешная и грустная, испуганная и решительная, — такой у Скорсезе больше не будет.

Фильм, превративший Скорсезе в классика и настоящего флагмана Нового Голливуда. Всего за три года злые улицы разрослись до инфернального мегаполиса, который затягивает своих обитателей уже не в преступные группировки, а прямиком в ад собственного «я» — в бессонницу, одиночество, ненависть. Здесь обитают сутенеры, малолетние проститутки, воры, политики. Вычистить скверну рвется 26-летний ветеран бессмысленной войны Трэвис Бикл (Роберт Де Ниро). Мир Америки семидесятых жаден до жестоких, потерянных и травмированных. Но сходу определить правых тут вряд ли получится: начиная с «Таксиста», герои Скорсезе почти всегда будут, мягко говоря, неоднозначными, а финалы — открытыми.

Над спортивной драмой, в основе которой лежат мемуары боксера Джейка Ламотты, Скорсезе работать не хотел. Спорт его не интересовал, а после недавнего успеха «Рокки» казалось: что ни сними о боксе, все будет вторичным. Экранизацию плохо написанной, но эксцентричной истории продавил Роберт Де Ниро, исполнивший роль Ламотты. Привычную для жанра историю успеха разыгрывать не пришлось — жизнь заставила рассказать о крахе человеческого духа и спортивной карьеры. Без настоящих побед, правда, не обошлось: пока шла работа, режиссер справился с наркотической зависимостью, а Джейк Ламотта, взглянув на себя со стороны, раскаялся в проступках и смирился с тем, что прожил жизнь как последний подлец.