Чтение онлайн

Перипетіи, связанныя с "экспедиціей ген. Иванова", породили и другую легенду, — діаметрально противоположную той, которая наиболе полно изложена в воспоминаніях Ломоносова. Родилась она в тот же день, что и первая, и в той же сред. И по своеобразному стеченію обстоятельств ее поддержали в мемуарной литератур такіе антиподы, как лвый соц.-рев. Мстиславскій и в. кн. Николай Мих. Каждый из них придал легенд свою формулировку. Для титулованнаго историка — в записи, быть может, нсколько туманной, в дневник от 27 апрля 17 г. — карательная экспедиція Иванова только "водевиль". Иванов поздне понял, что "вся эта инсценировка была созданіем рук Гучкова.... и Алексева, чтобы усыпить возможное безпокойство Императора и чтобы отдать себ отчет в истинном настроеніи войск Царскосельскаго гарнизона. Не слдует забывать, что все положеніе могло быть перевернуто сверху донизу, если бы Дума и большинство войск, сосредоточенных в Петроград. не подчинились бы требованіям улицы, и что Гучков и Милюков на совщаніи с новыми министрами... у в. кн. Михаила голосовали за конституціонную монархію против всх своих коллег, высказывавшихся за демократическую республику. Двойная игра этих двух министров не может никого боле обмануть". Если великокняжескую версію перевести на "революціонный" язык, то она в основном совпадет с тм, что утверждает, в качеств мемуариста, состоявшій членом военной комиссіи Мстиславскій — и эту версію готова подхватить вся большевицкая исторіографія. Разсказывая о том, как между "карателем" Ивановым и "возставшим городом" оказалась "непосредственная, можно сказать, офиціальная связь" в лиц командированных Временным Комитетом офицеров ген. штаба, Мстиславскій заключал: "здшніе "возстановители порядка" отнюдь не противопоставляли себя "возстановителям", прибывающим с фронта". Мстиславскій легко нашел себ подражателей. В наиболе серьезной "совтской" работ, — в очерк ген. Мартынова, — мы найдем такой вывод: "Временный Комитет Гос. Думы видл в Иванов не столько врага, сколько союзника, к помощи котораго в крайности можно прибгнуть для того, чтобы подавить безпорядки и остановить дальнйшій код революціи". У Троцкаго значится: "вмсто того, чтобы арестовать "диктатора" Иванова, прибывшаго с фронта для усмиренія столицы, Энгельгардт отправляет в его распоряженіе реакціоннаго офицера в качестве нач. штаба". Молодых историков "школы Покровскаго" обозрніе "многих других фактов" также приводило к выводу, что "буржуазія и думскій комитет в эти дни не только не препятствовали Иванову, но, пожалуй, не прочь были опереться на него для борьбы с революціей". Обстоятельства, однако, складывались так, что у "буржуазіи не могло быть надежды на возможность возстановить порядок вооруженной рукой"... Это и "предопредлило" всю ея (дальнйшую) позицію в февральскіе дни.

Отмчая эту легенду, нт надобности ее в подробностях разсматривать и тм боле опровергать. И позиція Алексева, выраженная в телеграмм 28 февраля (в кн. Ник. Мих почему-то считает указанія Алексева "туманными"), и позиція думскаго Комитета, всемрно стремившагося избжать гражданской войны, достаточно ясно выступила уже на предшествующих страницах.

Давно пора оставить легенду о том, что революціонное временное правительство было создано "еще в 1916 г.": в "неясном предвидніи неясных событій", как выразился Алданов в упомянутой выше стать "Третье марта", в юбилейном сборник в честь Милюкова. Разсмотрнію этой легенды я достаточно уже удлил вниманія в книг "На путях к дворцовому перевороту", потому возвращаться к ея анализу нт надобности. Напомним только, что в тогу временнаго революціоннаго правительства не совсм удачно впослдствіи облекли проект "министерства доврія", под лозунгом котораго шла общественная агитація предреволюціоннаго времени.

В революціонные дни "заране установленное" временное правительство родилось с нкоторым опозданіем (значительным для тогдашней сумятицы), и вовсе не потому, что этому противодйствовали новыя политическія силы, выступившія на авансцену. Милюков в своей "Исторіи революціи" объяснил запозданіе техническими условіями: "необходимость ввести в состав перваго революціоннаго правительства руководителей общественнаго движенія, происходившаго вн Думы, сдлала невозможным образованіе министерства в первый же день переворота". Но кн. Львов днем 28-го уже был в Петербург. (Мы имем "приказаніе" военной комиссіи, помченное 4 ч. 30 м. дня 28-го: "выслать немедленно автомобиль Мойка 75, кв. бар. Меллер-Закомельскаго за кн. Г. Е. Львовым"). Между тм временное правительство оформилось лишь в дневные часы второго марта, посл того длительнаго ночного бднія, когда Родзянко, нсколько предршая событія и выдавая предположенія за осуществленное авторитарно говорил Рузскому, что он "вынужден был" этой ночью назначить временное правительство. Боле правдоподобно то объясненіе опозданію с организаціей правительственной власти, которое дал Стеклов в доклад 30-го: "в эти первые моменты ни буржуазія, ни мы как-то не мыслили о созданіи правительства. И когда через два дня посл начала возстанія с достаточной ясностью стало опредляться, что возстаніе это несомннно побдоносно, что оно ведет к установленію новаго режима, в этот момент на сцену всплыл вопрос об образованіи временнаго правительства"... Это значило, что концепція революціоннаго правительства была чужда дятелям "Временнаго Комитета членов Гос. Думы", имвшаго формально цлью лишь "возстановленіе порядка и сношенія с учрежденіями и лицами".

Побдоносный ход революціи не измнил первоначально основной линіи "думцев". Суть ея можно передать записью современника. 2-го марта Гиппіус постил извстный репортер "Русскаго Слова" Руманов, пришедшій к писательниц из Таврическаго дворца. "Позицію думцев опредлил очень точно с наивной прямотой" — заносит в дневник Гиппіус: "Они считают, что власть выпала из рук законных носителей. Они ее подобрали и неподвижно хранят и передадут новой законной власти, которая должна имть со старой ниточку преемственности". В ожиданіи когда, по выраженію Милюкова, "наступит момент" образованія правительства, Временный Комитет ограничился немедленным назначеніем комиссаров из членов Думы во вс высшія правительственныя учрежденія и подготовкой списка будущих членов "общественнаго совта министров", предполагая, что премьер будет назначен "указом верховной власти". Хорошо освдомленный в настроеніях и планах лвой думской общественности англійскій посол отправил в Лондон 1 марта уже извстную нам телеграмму о предполагаемой поздк думских делегатов для предъявленія Императору "требованія отречься от престола", добавляя: "должно быть назначено отвтственное министерство из 12 членов Думы, во глав с кн. Львовым и Милюковым в качеств министра ин. д.". Для перваго марта это еще был только проект — во всяком случа, с опредленностью можно сказать, что днем окончательно оформившагося ршенія не было. Правда, в совтских изслдованіях ссылаются на протокол засданія Временнаго Комитета от 1-го марта, который, как будто бы, опровергает подобное утвержденіе (к сожалнію, мы не имем возможности проверить точность цитат и опредлить весь контекст документа). В протокол значится: "Временный Комитет Гос. Думы в цлях предотвращенія анархіи и для возстановленія общественнаго спокойствія, посл низложенія стараго государственнаго строя, постановил: организовать впредь до созыва Учр. Собр., имющаго опредлить форму правленія россійскаго государства, правительственную власть, образовав для сего Временный Общественный Совт Министров в состав нижеслдующих лиц..." (Дале, как, пишет Генкина, приводящая выдержки из указаннаго архивнаго документа, перечислялся состав Временнаго Правительства, офиціально опубликованнаго 3 марта). Совтскій изслдователь допускает возможность, что протокол составлен post factum для того, чтобы формально закрпить образованіе правительства за иниціативой думскаго комитета, принявшаго ршеніе еще до совщанія с представителями Исп. Комитета. Совершенно очевидно, что перваго марта такого протокола, дйствительно, составлено быть не могло, ибо в нем упоминается Учред. Собраніе, на которое согласились при обмн мнніями в ночь на 2-ое, и которое являлось для думскаго комитета весьма существенной компромиссной уступкой[115]. Но тм боле характерно употребленіе в протокол термина "Временнаго Общественнаго Совта Министров" вмсто "Временнаго Правительства", от имени котораго 3 марта опубликована была программа, выработанная в ночном совщаніи. (Надо сказать, что термин "Временное Правительство" в первые дни 3—5 марта не употреблялся и в офиціальной переписк, и Временное Правительство именуется почти всегда "совтом министров". Офиціальное постановленіе об именованіи революціонной власти "Временным Правительством" было сдлано 10 марта).

Едва ли состав этого "совта министров" намчался так упрощенно, как изобразил с обычной чрезмрной картинностью Шульгин, приписавшій себ иниціативу. Надо было, "во что бы то ни стало, образовать правительства" утверждает мемуарист: — "Я повторно и настойчиво просил Милюкова, чтобы он поэтому занялся списком министров". И Милюков к вечеру перваго марта "занялся". "Так на кончик стола, в этом диком водоворот полусумасшедших людей, родился этот список из головы Милюкова, при чем голову эту пришлось сжимать обими руками, чтобы она хоть что-нибудь могла сообразить. Историк в будущем..., вроятно, изобразит это совершенно не так... Я же разсказываю, как было". Эмигрант-мемуарист в состояніи рецидива монархических чаяній издвается над этим списком, "общественным довріем облеченных". Но дло было не в том "миф", который пытается опровергнуть Шульгин, а в том, что метод созданія революціонной власти совершенно не подходил к моменту. В этом тогда не отдавали себ отчета. Взяли старый ходячій список проектированнаго думскаго "министерства доврія" и подбавили к нему новых людей, которых, казалось, выдвигала создавшаяся конъюнктура прежде всего руководителей подготовлявшагося дворцоваго переворота, у которых естественно предполагались организаціонныя связи с военными кругами. Эта конъюнктура выдвинула и лвыя кандидатуры. В какой момент? По утвержденію Суханова, в ночном засданіи делегатом Совта при перечисленіи личнаго состава министров имя Керенскаго не было упомянуто, и только посл окончанія предварительных переговоров, т. е. около 4 ч. утра, Суханов узнал, что Керенскому предлагают портфель министра юстиціи. Это была уступка лвому сектору — намчались дв персональныя кандидатуры соціалистов из среды членов Думы, входивших в состав Временнаго Комитета. Не было все принято ршеніе предоставить в правительств два мста членам Совта Р. Д., как это утверждает Керенскій; не было и ршенія предоставить два портфеля (юстиціи и труда) членам соціалистических партій, как говорится в историческом труд Милюкова; не было это и попыткой созданія "коалиціоннаго кабинета", как безоговорочно отвтила редакція "Русских Вдомостей" на упоминавшійся запрос «Daile Chronicle». Это были дв личныя кандидатуры, причем кандидатура Чхеидзе, почти не принимавшаго участія в длах Комитета, тут же отпала за его ршительным отказом, и оставалась кандидатура Керенскаго.

Судя по воспоминаніям Шульгина, имя Керенскаго и раньше называлось в кругах прогрессивнаго блока, при обсужденіи нкоторых комбинацій "министерства доврія" или "гаданія на кофейной гущ", по мннію мемуариста. Ссылаясь на свою бесду с Шингаревым в январ 17 г., Шульгин объясняет и мотивы, побуждавшіе тогда выдвигать кандидатуру представителя трудовой группы. Оба собесдника признавали; что настроеніе страны перешагнуло уже через голову "прогрессивнаго блока", и что в силу этого необходимо искать поддержки расширеніем блока "влво": "надо вырвать у революціи ея главарей", гораздо выгодне имть Керенскаго "с собой, чм против себя". И именно Шульгин, по его словам, предложил "Керенскаго на пост министра юстиціи — на пост, который сейчас (т. е. до революціи) не имет никакого значенія"[116]. В дни революціи выгода имть Керенскаго в своей сред должна была выясниться еще отчетливе дятелям прогрессивнаго блока в силу пріобртенной лидером трудовиком совершенно исключительной популярности. "Душою движенія был Керенскій" — вспоминает Зензинов: "это необходимо признать, не боясь впасть в преувеличеніе". "Он выростал с каждой минутой" подтверждает и Шульгин, давая свое объясненіе причинам, выдвинувшим лидера думских трудовиков в дни переворота на первое мсто: "на революціонной трясин привыкшій к этому длу танцевал один Керенскій" — "талантливый актер", но его "одного слушают". "Магнетическій" дар Керенскаго — отмчает Бьюкенен: это единственный министр, который производит впечатлніе. Его слова вызывают "энтузіазм". Он "самый популярный человк", его образ "всенародно опоэтизирован", вс делегаты с фронта требуют свиданія именно с ним, появленіе его на эстрад вызывает "бури восторга" (Станкевич, Вл. Львов и др.). "Обаяніе Керенскаго поднимает престиж Временнаго Правительства в глазах революціонной демократіи" — утверждают авторы "Хроники".

Роль, сыгранную Керенским в февральском переворот, довольно образно охарактеризовал еще в первые мартовскіе дни в Московском Комитет общественных организацій видный представитель партіи к. д. Кишкина: "Я только что вернулся из Петрограда — сказал назначенный правительственным комиссаром Кишкин — и могу засвидтельствоватъ, что если бы не Керенскій, то не было бы того, что мы имем. Золотыми буквами будет написано его имя на скрижалях Исторіи". При организаціи власти органически нельзя было устранить того, кто воплощал в себ как бы весь пафос первых революціонных дней, и чье имя производила "магическое впечатлніе" на толпу. Керенскій сдлался "романтическим героем революціи" — ея "любовью". Сам Керенскій разсказывает во французском текст воспоминаній, что ему позжее стало извстно, что нкоторые члены намтившагося правительства соглашались вступить в его состав только при условіи включенія и Керенскаго.

Керенскій колебался. Его вхожденіе в правительство означало конфликт с Исп. Ком. и возможный уход из Совта. Вс друзья разсказывает он — убждали его покончить с Совтом и войти в кабинет. То же, в сущности, рекомендовали и члены Совта, с которыми в "частном порядк" вел переговоры Керенскій в утренніе часы второго марта. Они, по словам Шляпникова, даже "уговаривали" Керенскаго вступить в правительство за свою личную отвтственность. — Шляпников присутствовал при бесд Керенскаго со Стекловым, который доказывал, что Керенскій, не связанный партійным ршеніем, может в правительство вступить. "Совтскій Макіавелли" — Суханов, заставшій аналогичную бесду Керенскаго с Соколовым, не так был опредленен и дал двугранный отвт, когда его мнніе спросил Керенскій. Свой отвт в записках он формулирует так: "ни в Исп. Ком., ни в Совт эти вопросы ещё не ставились (это, как мы видли, неврно), и говорить об этом было преждевременно. Но мое личное отношеніе к этому длу я высказал Керенскому. Я сказал, что я являюсь ршительным противником, как принятія власти совтской демократіей, так и образованія коалиціоннаго правительства. Я не считаю возможным и офиціальное представительство соціалистической демократіи в цензовом министерств. Заложник Совта в буржуазно-имперіалистическом кабинет связал бы руки демократіи. Вступленіе Керенскаго в кабинет Милюкова в качеств представителя революціонной демократіи совершенно невозможно... Но... индивидуальное вступленіе Керенскаго... в революціонный кабинет я считал бы объективно небезполезным... Это придало бы всякому кабинету большую устойчивость перед лицом стихійно ползущих влво масс"... "Керенскаго не мог удовлетворить такой отвт"' — замчает резонирующій мемуарист: "Ему явно хотлось быть министром. Но ему нужно было быть посланником демократіи и офиціально представлять ее в первом правительств революціи". Как видна из воспоминаній самого Керенскаго, позиція индивидуальнаго вхожденія в министерство, дйствительно, его не удовлетворяла, он считал такое ршеніе политически невозможным, ибо предвидл огромную опасность, которая угрожала в том случа, если революціоныя массы будут предоставлены случайному руководству Совта, не имя офиціальнаго своего представителя во временном правительств. Допустить это Керенскій не мог (« Je ne pouvais le permettre» — нсколько претенціозно выражается он во французском текст). Такое временное правительство было бы заране обречено. В то же время Керенскій, по его словам, сознавал невозможность переубдить совтских лидеров и повліять на измненіе их позиціи. Надо признать, что нт никаких намеков на то, что Керенскій пытался воздйствовать на измненіе лишь намчавшейся перваго марта тактики. Почва для его иниціативы и для его выступленія была подходящая, но в ночь с перваго на второе марта он в идеологических спорах участія не принимал; не оказал вліянія представитель демократіи и при подбор кандидатов в будущее революціонное правительство.

Керенскій пишет в воспоминаніях, что эта ночь была для него самой трудной. Он должен был найти выход из почти безвыходнаго положенія. Силы его ослабвали. Истомленный обстановкой Керенскій впервые посл безсонных ночей отправился домой. Здсь он потерял сознаніе и в полузабытьи провел 2—3 часа. И вдруг сразу пришло ршеніе на вопрос, который мучил Керенскаго. Он должен принять пост министра юстиціи и открыто объяснить мотивы своего ршенія непосредственно в Совт. Ршеніе это было принято не по тм политическим соображеніям, которыя были выше изложены, а по мотивам исключительно гуманным. Керенскій неожиданно вспомнил об арестованных представителях старой власти. Он был убжден, что только он один в переживаемых условіях мог бы не допустить линчеванія их толпой и избгнуть ненужнаго кровопролитія. Так говорит сам мемуарист, утверждающей, что под таким впечатлніем он очнулся и немедленно позвонил по телефону во Временный Комитет, передав Милюкову свое окончательное ршеніе. Керенскаго нисколько не смущало то обстоятельство, что он будет один от "демократіи" в правительств, ибо за ним было непререкаемое общественное мнніе, опредлявшее удльный вс будущаго "заложника" демократіи в буржуазном правительств[117].

В первой половин дня собрался пленум Совта Р. Д., на котором Стеклов "дипломатически и уклончиво" докладывал программу соглашенія, намтившагося с Врем. Комитетом. Во время доклада в зал засданія появился Керенскій и потребовал предоставленія ему слова вн очереди. Члены Исп. Ком., как пишет Керенскій, всемрно старались отговорить его от выступленія, указывая на возбужденное состояніе многолюдной толпы рабочих и солдатских делегатов, которая может устроить Керенскому враждебную демонстрацію — необходимо подготовить собраніе к мысли, что формальный представитель Совта вступил в состав буржуазнаго правительства («Ils se jetteront sur vous et vous mettront en pi`eces» — в образных выраженіях передает мемуарист аргументацію "церковников" Исп. Ком.). Тм не мене Керенскій, взгромоздившись на стол, свое заявленіе сдлал, объясняя мотивы, побудившіе его дать согласіе на предложеніе Врем. Ком., не дожидаясь ршенія Совта, и потребовал доврія к себ. "Патетическія фразы, полубезсвязныя, но сказанныя с сильным подъемом с непривычным для впечатлительной аудиторіи мелодраматическим эффектом", произвели "магическое дйствіе" — так описывает "Хроника февральских событій", авторы которой присутствовали на засданіи в качеств активных дйствующих лиц. В отчет совтских "Извстій" сказано: "трудно представить энтузіазм, охватившій зал засданія. Единичные голоса, пытавшіеся протестовать... были заглушены единодушным возгласом подавляющаго большинства. Совт Р. Д. устроил Керенскому бурную овацію, которой еще не видли, кажется, стны Таврическаго дворца". Суханов отмчает, что настроеніе поднялось в тот именно момент, когда Керенскій мотивировал свое согласіе войти в состав министерства тм, что в его руках находятся арестованные представители старой власти, которых он не ршается выпустить из своих рук. Сам Керенскій не помнит деталей cвоей рчи, но хорошо помнит устроенную ему овацію и то, что он был отнесен на руках до помщенія Временнаго Комитета. И поэтому, быть может, небезполезно воспроизвести (с маленькими лишь купюрами) эту рчь в том вид, как она на другой день была напечатана в офиціальных совтских "Извстіях"... "Товарищи,., довряете ли вы мн?" — патетически спрашивал Керенскій. — "В настоящій момент образовалось временное правительство, в котором я занял пост министра юстиціи. Товарищи, я должен был дать отвт в теченіе пяти минут(?!) и потому не имл возможности получить ваш мандат до ршенія моего вступленіи в состав временнаго правительства. В моих руках находились представители старой власти, и я не ршался выпустить их из своих рук (возгласы: правильно)... Немедленно по вступленіи на пост министра я приказал освободить всх политических заключенных и с особым почетом препроводить из Сибири сюда, к нам, наших товарищей депутатов, членов соц.-дем. фракціи IV Думы, депутатов II Думы... Я занял пост министра юстиціи до созыва Уч. Соб., которое должно будет, выражая волю народа, установить будущій государственный строй (бурные аплодисменты). До этого момента будет гарантирована полная свобода пропаганды и агитаціи по поводу формы будущаго государственнаго устройства, не исключая и республики (обратим вниманіе на это указаніе Керенскаго!). В виду того, товарищи, что я принял на себя обязанности министра юстиціи до полученія от вас на это полномочія, я слагаю с себя званіе тов. предс. Совта Р. Д. Но для меня жизнь без народа немыслима, и я вновь готов принять на себя это званіе, если вы признаете нужным (просим!). Товарищи, пойдя в состав временнаго правительства, я остался тм же, как был — республиканцем. В своей дятельности я должен опираться на волю народа,.. Я должен имть в нем могучую поддержку. Могу ли я врить вам, как самому себ? ("врим"!). Я не могу жить без народа, и в тот момент, когда вы усомнитесь во мн — убейте меня . Я заявлю временному правительству, что я являюсь представителем демократіи, но что временное правительство должно особо считаться с тми мнніями, которыя я буду отстаивать в качеств представителя народа, усиліями котораго была свергнута старая власть... Я полагаю, что вы не осудите меня и дадите мн возможность осуществить необходимый гарантіи свободы до созыва «Учр. Собранія. Товарищи! Позвольте мн вернуться к временному правительству и объявить ему, что я вхожу в его состав с вашего согласія , как ваш представитель".