Чтение онлайн

Для завершенія всей картины напомним, что Сухомлинов днем был перевезен в Петропавловскую крпость без всяких осложненій, и что никаких "чрезвычайных комиссаров" для этого дла не понадобилось[132], а министр финансов Балк — "ставленник Распутина" — был без всяких инцидентов освобожден, так как новому министру финансов, как сообщала "Русская Воля", "необходимо" было с ним "бесдовать".

В приведенной выше характеристик Суханова самочинных арестов одно заключеніе мемуариста, конечно, надо признать правильным — аресты по ордерам из центра всетаки ограничивали возможность самосудов и вводили в извстныя рамки частную иниціативу, которая слишком легко рождалась в условіях переживаемаго момента. Трудно установить грани между самозарождающимся чувством толпы и воспріятіем ею лозунга, приходящаго как бы извн и падающаго на благопріятную для себя почву. Инстинктивное подраженіе всегда лежит в основ массовой психологіи. Потому так легко в Петербург волна арестов в первые дни захватила толпу — ничего подобнаго не было, напр., в Москв. В этом отчасти и разгадка того "сложнаго психологическаго процесса" в народном сознаніи ("передать Дум ея врагов"), о котором говорила в своем позднйшем отчет думская комиссія об арестованных[133]. Яркую бытовую картину нарисовал нам Пшехонов, редактор "Русскаго Богатства", в воспоминаніях "комиссара Петербургской стороны". "Не успли мы открыть комиссаріат — вспоминает он — как к нам уже повели арестованных... Пришлось создать при комиссаріат особую "судебную комиссію", в которой с утра до вечера посмнно работало до 20 юристов, и она едва успвала справиться с длом"... "Была прямо какая-то эпидемія самочинных арестов. Особенно памятен мн один день, когда казалось, что вс граждане переарестуют друг друга",.. "За что вы их арестовали?" — спрашивал слдователь тх, которые привели арестованных. — "Да они против Родзянко". "Слдующее дло начинается тм же вопросом: "Почему вы их арестовали?" — "Да они за Родзянко". И обстановка обоих дл одна и та же: сошлись на улиц, заспорили, а потом боле сильные арестовали боле слабых. Если одни сами хватали и тащили в комиссаріат своих политических противников, то другіе ждали этого от комиссаріата. Нас прямо осаждали с требованіем обысков и арестов. Не мене того донимали пас доносами".

Картину, зарисованную для "Петербургской стороны", можно было наблюдать боле или мене повсемстно[134]. Такія же случайный толпы приводили арестованных полицейских в Таврическій дворец — по словам его коменданта, даже с "женами и дтьми". Заполняли ими и вообще "подозрительными" градоначальство и огромный Михайловскій манеж... По газетным позднйшим исчисленіям, в общем было арестовано около 4000 человк (Бирж. Вд.), и министерству юстиціи пришлось создать особую слдственную комиссію для проврки формальных причин задержанія. К этим добровольцам по изысканно контр-революціи, дйствовавшим с революціонным пылом, присоединялись всякаго рода любители наживы и всплывавшіе на мутной поверхности авантюристы, которые очень часто и возглавляли "толпу" обыскивающих и арестующих. И в газетах того времени и в воспоминаніях принимавшаго ближайшее участіе в организаціи городской милиціи молодого адвоката Кельсона можно найти показательные образцы деятельности этих разоблаченных ретивых "революціонеров" февральских и мартовских дней, которые с вооруженными солдатами, взятыми случайно на улиц, ходили по квартирам, длали обыски, грабили и арестовывали "по подозрнію в контр-революціи". Кельсон разсказывает, напр., как он случайно встртился со своим подзащитным, взломщиком-рецидивистом Рогальским, который явился в кабинет городского головы в полной "модной форм одежды" того времени — вплоть до пулеметной ленты. Легко себ представить, каким водворителем "порядка" являлся "гвардіи поручик" корнет Корни де Бод, оказавшійся предпріимчивым и ловким рядовым Корнем Батовым — ему эти функціи "защиты населенія" при содйствіи двух рот были поручены особым приказом Энгельгардта 28 февраля. "Корни де Бод" ухитрился получить и отвтственное назначеніе коменданта городской Думы и побывать на квартир гр. Коковцева с нарядом "из 12 нижних чинов". Перед нами может пройти цлая портретная галлерея, которая откроется пом. коменданта Таврическаго дворца Тимановским — в дйствительности извстным аферистом "графом д'Оверн" (Аверкіевым), принявшим участіе в арестованіи послдняго предсдателя Совта министров кн. Голицына.

В мин. путей сообщенія при Бубликов и Ломоносов активную роль играл "ротмистр-гусар" Сосновскій, командовавшій ротой семеновцев, которая стояла здсь на страж, он оказался бглым каторжником, содержавшимся в Литовском замк. Но это неизбжная накипь революціи. Оставим ее[135]... Пшехонов дает правдивое объясненіе изнанк революціи. Во всем этом, несомннно, сказывался не остывшій еще, а у многих и запоздалый азарт борьбы, хотлось принять в ней участіе, внести свою долю в общую побду[136]... Еще большую роль сыграл страх перед контр-революціей, но многіе просто не понимали, что такое свобода[137]. Но "пароксизм страха" все-же должен быть поставлен на первом мст. Тот же Пшехонов разсказывает, что он "вынужден был держаться преднамренно рзкаго тона в своем обращеніи с обвиняемыми и не жалть самых рзких квалификацій но адресу старых властей и самых жестоких угроз по адресу тх, кто осмлится противиться революціи. Только таким путем мн удалось при.... первой встрч с толпой поддержать свой авторитет, как представителя революціонной власти. Иначе меня самого, вроятно, заподозрли бы, как контр-революціонера"... Приспособленіе к настроеніям толпы приводило к тому, что Энгельгардт, если врить повствованію Мстиславского, арестовал в Таврическом дворц уже 2 марта офицера, который высказывался "за монархію".

И всетаки какое-то скоре благодушіе в общем царило в этой тревожной еще атмосфер — благодушіе, которое отмчают (при обысках в поисках орудія) столь противоположные люди, как писательница Гиппіус и генерал Верцинскій. А вот показаніе бывшаго царскаго министра народнаго просвщенія гр. Игнатьева, данное Чр. Сл. Ком. Временнаго Правительства (это отвт на вопрос: "было ли оказано какое-либо безпокойство" в дни февральских событій). "Я должен сказать, что кром самой глубокой признательности к молодежи и солдатам я ничего не имю. Доложу слдующее явленіе, глубоко меня тронувшее. Был обход солдат, мастеровых ремонтной автомобильной части. Можете представить, что это за состав: это уже не строевые, а люди полурабочаго уклада. Между ними один уволенный из какой-то ремесленной школы... за время моего министерства. Входят в подъзд... Прислуга испугалась. Спрашивают: "кто живет"... ''Граф Игнатьев, б. мин. нар. просв." .— "Товарищи, идем". Один говорит: "нельзя ли на него посмотрть".— "Он болен"... —"Может быть, он нас примет". Поднимается ко мн человк, весь трясется и говорит: "Лучше не впускать"... Входят пять человк наверх... "Хотим на вас посмотрть". — "Почему?" — "Разв мы вас не знаем, разв мы такіе темные". Другой раз —продолжал Игнатьев — был еще боле тронут". Дале свидтель разсказал, как толпа хотла забрать его автомобиль и ушла, узнав от случайно проходившаго студента, что здсь "живет гр. Игнатьев"...

Ссылки на настроенія "низов" слишком часто становятся в воспоминаніях дятелей революціи отговорками в тх случаях, когда надо оправдать в глазах приходящаго на смну поколнія революціонный акт, может быть, жизненно даже цлесообразный, но противорчащій демократическим принципам, которые были написаны на знамени революціи. Вот почему нкоторая фальшь всегда чувствуется в попытках отвтственных мемуаристов облечься исключительно только в романтическую тогу гуманности при описаніи дней, когда рождалась и закрплялась революціонная Россія. Сдланныя ошибки, вольныя или невольныя, нельзя объяснить, ретушируя дйствительность. Совершенно объективно надо признать, что дятели февральской революціи были очепь далеки от осуществленія в жизни нсколько сентиментальных завтов, выраженных нкогда поэтом в знаменитых словах: "Дню прошедшему забвенье, дню грядущему привт". Посколько дло касалось возмездія за грхи стараго режима, здсь не было, как мы увидим, большого колебанія. Цлесообразна ли была такая тактика — это вопрос другой. Руководители движенія не всегда учитывали резонанс, который получало или могло получить в масс их дйствіе, вступавшее в рзкую коллизію с исповдуемыми ими идеалами. Во всяком случа революціонная современность — по крайней мр, значительная часть ея — поставила в заслугу первому министру юстиціи революціоннаго правительства не гуманность, о которой говорит Керенскій в воспоминаніях, а твердость, проявленную им в отношеніи представителей ликвидированнаго строя. Один из делегатов петербургскаго Совта на совщаніи Совтов, тот, который выступал в защиту позиціи Керенскаго, занявшаго министерскій пост, говорил: ..."если бы, дйствительно, Керенскіай не вошел в министерство, не взял бы этого портфеля и без согласія Исп. Ком., то что было бы тогда с этим министерством?... Там был бы московскій депутат Маклаков, но если бы это было так, разв были бы арестованы вс лица, арестованныя сейчас, и было бы сдлано то, что сдлал Керенскій, наш Керенскій?"

Похороны коалиціи в Совт закончились около 6 ч. веч. (1 марта). Посл общаго собранія, одобрившаго по докладу Стеклова выработанное соглашеніе демократіи с цензовой общественностью, должно было состояться совщаніе представителей обоих исполнительных комитетов для окончательной формулировки "соглашенія". И, быть может, нсколько неожиданно незавершенное еще дло было оглашено Милюковым на перманентном митинг в Екатерининском зал — в тот приблизительно час, когда совершалось тріумфальное шествіе Керенскаго из зала засданія Совта в помщеніе Вр. Ком., т. е., еще задолго до окончанія засданія Совтов. Почему это сдлал лидер "цензовой общественности?" Случайность? Радостное нетерпніе, о котором говорит Мстиславскій? Желаніе закрпить достигнутые результаты и получить представленіе об отношеніи к образуемому правительству со стороны "народных масс?" "В частности, быть может, — говорит Суханов — Милюков желал проврить свое ршеніе самаго остраго для него вопроса, способнаго послужить источником конфликта не только с Совтом Р. Д., но и с его собственными, боле лвыми товарищами". Это был, конечно, вопрос о монархіи и династіи. Построеніе рчи. как будто, не согласуется с подобным предположеніем. Вопрос о судъб династіи ("самый существенный" в рчи. как признает Милюков в написанной им "Исторіи") всплыл — по вншности по крайней мрі — случайно в связи с репликами, которыя подавались со стороны митинговой публики. Преждевременность разглашенія "тайны", ключи к которой вез с собой Гучков, гораздо в большей степени надо отнести к тм графам, которые вообще присущи были политической дятельности Милюкова и заслужили ему репутацію, но его собственным словам, "бога безтактности" ("Рус. Зап."). Если выступленіе Милюкова и было своего рода шахматным ходом, то направил его фактическій уже вождь Врем. Ком. не в сторону своих "лвых" партнеров, а в сторону "правых".

Днем второго марта политическая обстановка выяснилась с достаточной отчетливостью — опасность военнаго разгрома "революціи" отпала. Каждый истекавшій час говорил о необходимости замны сурогата власти, каким являлся Врем. Ком., правительством полноправным, ибо безвластіе, наступившее посл переворота, развращало даже самых благонамренных солдат. Возможность превращенія совтскаго обращенія в форму обязательнаго "приказа" ослабляла авторитет будущей власти — это, конечно, понимали вс, независимо от содержанія "приказа №1". Ждать при таких условіях возвращенія Гучкова и Шульгина не представлялось цлесообразным. Вот почему в 5 ч. 45 м. дня в Ставку была послана за подписью Родзянко нсколько предршавшая событія телеграмма слдующаго содержанія: "Временный Комитет Г. Д. образовавшійся для возстановленія порядка и столиц, вынужден был взять в свои руки власть в виду того, что под давленіем войска и народа старая власть никаких мр для успокоенія населенія не предприняла и совершенно устранена. В настоящее время власть будет передана Врем. Комитетом Г. Д. Временному Правительству, образованному под предсдательством кн. Г. Е. Львова. Войска подчинились новому правительству, не исключая состоящих в войсках, а также находящихся в Петроград лиц императорской фалмиліи, и вс слои населенія признают только новую власть. Необходимо для установленія полнаго порядка и для спасенія столицы от анархіи командировать сюда на должность главнокомандующаго Петербургским военным округом доблестнаго боевого генерала, имя котораго было бы популярно и авторитетно в глазах населенія. Комитет Г. Д. признает таким лицом доблестнаго, извстнаго всей Россіи героя... ген. Корнилова. Во имя спаеенія родины, во имя побды над врагом, во имя того, чтобы неисчислимыя жертвы этой долгой войны не пропали даром наканун побды, необходимо срочно командировать ген. Корнилова в Петроград".

Здсь нт даже намека на спорный вопрос о форм правленія. Логічески приходилось заключать, что в ндрах Временнаго Комитета еще не был окончательно ршен даже вопрос об отреченіи, поставленный в порядк дня. Так, повидимому, и понял ген. Алексев, доложившій Николаю II телеграмму Родзянко и испрашивавшій разршеніе на выполненіе выраженнаго в ней "пожеланія", во имя того, что в этом "может заключаться начало успокоенія столицы и водворенія порядка в частях войск, составляющих гарнизон Петрограда и окрестных пунктов". В кадетской групп, входившей в состав Врем. Ком., очевидно, не было колебаній в вопрос о неизбжности отреченія. Припомним информацію Гронскаго в первый же день революціи о провозглашеніи императором в. кн. Михаила. По свидтельству Скобелева, который оказался сосдом на одном стол в Таврическом дворц в ночь 27-го с Милюковым, послдній ему сказал: "Чм бы все это ни кончилось, одно несомннно, с этим... (слдует рзкое слово в передач мемуариста) у нас ничего не может быть общаго". Шингарев перваго марта категорически говорит французскому журналисту Ано, что вопрос о династіи уже не ставится: царь должен будет покинуть трон — как это произойдет, докажет будущее. На таком предположеніи и построена была вся агитаціонная часть рчи Милюкова. Она была произнесена около 3 час. дня. Своему экспромту на случайном безотвтственном очередном митинг в стнах Таврическаго дворца Милюков придавал такое декларативное значеніе, что сам выправил, по утвержденію Набокова, текст рчи для печати. Таким образом перед нами завренный текст рчи, довольно странной для оратора, который старался в эти часы спасти монархическій принцип.

"Мы присутствуем при великой исторической минут" — начал оратор. — "Еще три дня тому назад мы были скромной оппозиціей, а русское правительство казалось всесильным. Теперь это правительство рухнуло в грязь, с которой сроднилось, а мы и наши друзья слва выдвинуты революціей, арміей и народом на почетное мсто членов перваго русскаго общественнаго кабинета. Как могло случиться это событіе, казавшееся еще так недавно невроятным? Как произошло то, что русская революція, низвергнувшая навсегда старый режим, оказалась чуть ли не самой короткой и самой безкровной из всх революцій, которыя знает исторія. Это произошло потому, что эта исторія не знает и другого правительства, столь трусливаго и измнническаго, как это нын низвергнутое правительство, покрывшее себя позором"... "Правительство мы свергли легко и скоро... Остается удержать в руках эту побду". Оратор призывал "сохранить то единство воли и мысли, которое привело... к побд". Существующія разногласія "стушевываются перед той главной задачей, которая еще не разршена вполн: задачей — создать новую народную власть... Будьте едины в устраненіи политических споров, быть может, и важных, но сегодня могущих еще вырвать из наших рук плоды побды. Будьте едины и вы, солдаты и офицеры великой и славной русской арміи, и помните, что армія, ...потерявшая это единство... обращается в безпорядочную толпу, и всякая горсть вооруженных организованных людей может взять ее голыми руками"... "Я слышу, меня спрашивают: кто вас выбрал? Нас никто не выбрал, ибо, если бы мы стали дожидаться народнаго избранія, мы не могли бы вырвать власть из рук врага[138]. Пока мы спорили бы о том, кого выбирать, враг успл бы организоваться и побдить и вас, и нас". "Нас выбрала русская революція" — заключил гордо Милюков... "Мы не сохраним этой власти ни минуты посл того, как свободно избранные народные представители скажут нам, что они хотят... выбрать других людей, боле заслуживающих их довріе... Но мы не отдадим этой власти теперь, когда она нужна, чтобы закрпить побду народу — упавшая из наших рук, она может достаться только врагу". Оратора прерывают вопросом: "кто министры? для народа не может быть тайны". "Во глав нашего министерства мы поставили человка, имя котораго означает организованную русскую общественность (крики: "цензовую"), так непримиримо преслдовавшуюся старым правительством... Вы говорите "цензовая общественность", да, но единственно организованная, которая даст потом возможность организоваться и другим слоям русской общественности. Но, господа, я счастлив сказать вам, что и общественность не цензовая тоже имет своего представителя в нашем министерств. Я только что получил согласіе моего товарища А. Ф. Керенскаго запять пост в первом русском общественном кабинет. Мы безконечно рады были дать в врныя руки этого обществешіаго дятеля то министерство, в котором он воздаст справедливое возмездіе прислужникам стараго режима, всм этим Штюрмерам и Сухомлиновым... трусливые герои дней, прошедших на войн, по вол судьбы окажутся во власти не щегловитовской юстиціи... Вы хотите знать другія имена? (крики: "а вы?") "Мн мои товарищи поручили взять руководство вншней политикой. Быть может, на этом посту я окажусь и слабым министром, но я могу, общаюсь вам, что при мн тайны русскаго народа не попадут в руки наших врагов. Теперь я скажу вам имя, которое я знаю, возбудит здсь возраженія. А. И. Гучков был нам политическим врагом (крики: "другом") в теченіе всей жизни Гос. Думы. Но, господа, мы теперь политическіе друзья, да и к врагу надо быть справедливым... Он положит первый камень той побды, в которой наша обновленная и возрожденная армія выйдет из настоящей великой борьбы..." — "Когда я в этой зал говорю с вами, Гучков на улицах (?!) столицы организует нашу побду (Гучков как раз в этот момент выхал в Псков, С. М.).Что бы сказали вы, если вмсто того, чтобы разставлять войска вчера ночью на вокзалах, к которым ожидалось прибытіе враждебных перевороту войск, пришлось принять участіе в наших политических преніях, а враждебныя войска, занявши вокзалы, заняли бы улицы, а потом и эту залу? Что стало бы тогда с вами и со мной"?!..Упомянув о Коновалов и Терещенко, введенных в министерство в качеств представителей той либеральной группы русской буржуазіи, которая пыталась организовать "общественное представительство рабочаго класса" (т. е. военно-промышленные комитеты), и ограничившись относительно Терещенки меланхолическим замчаніем: "Россія велика, и трудно везд знать всх наших лучших ", оратор два слова сказал еще о Шингарев и Некрасов, "особенно любимым нашими лвыми товарищами". Об остальных министрах оратор умолчал. Ну вот, кажется, все, что вас может интересовать(?) "А программа" — спрашивают Милюкова. "Я очень жалю, что... не могу прочесть вам бумажки, на которой изложена эта программа. Но дло в том, что единственный экземпляр программы, обсужденной вчера (сегодня?) в длинном ночном совщаніи с представителями Совта Р. Д., находится сейчас на окончательном разсмотрніи их... Но, конечно, я могу и сейчас сказать вам важнйшіе пункты (Шум, громкіе крики: "а династія"?)... Я знаю наперед, что мой отвт не всх вас удовлетворит, но я его скажу. Старый деспот, доведшій Россію до полной разрухи, добровольно откажется от престола или будет низложен... Власть перейдет к регенту, в. кн. Мих Ал. Наслдником будет Алексй (крики: "это старая династія"!). Да, господа, это старая династія, которую, может быть, не любите вы, а, может быть, не люблю и я. Но дло сейчас не в том, кто кого любит. Мы не можем оставить без отвта и без ршенія вопрос о форм государственнаго строя . Мы представляем его себ, как парламентскую и конституціонную монархію. Быть может, другіе представляют иначе, но теперь, если мы будем об этом спорить, вмсто того, чтобы сразу, ршить, то Россія очутится в состояніи гражданской войны и возродится только что разрушенный режим. Этого мы сдлать не имем права ни перед вами, ни перед собой. Однако, это не значит, что мы ршили вопрос безконтрольно. В нашей программ вы найдете пункт, согласно которому, как только пройдет опасность и водворится прочный порядок, мы приступим к подготовк созыва Учр. Собр. на основ всеобщаго. прямого, равнаго и тайнаго голосованія. Свободно избранные народные представители ршат, кто врне выразит общее мнніе Россіи: мы или наши противники"...

В напряженной обстановк того времени выпадами против старой власти, которые даже Суханов назвал "демагогическими", вождь "цензовой общественности" думал защитить самую идею монархіи! Он, конечно, только дискредитировал ее во мнніи толпы. Политик, считавшій, что другіе говорят на "неподходящих струнах", не учел того настроенія, с которым он может встретиться. По разсказу Милюкова, рчь его была встрчена многочисленными слушателями, переполнявшими зал, с энтузіазмом, и оратора вынесли на руках по ея окончаніи. Вроятно так и было. Настроеніе разнокалиберной толпы не могло быть цлостно. Оратор, выступая от имени новаго революціоннаго правительства, говорил об Учред. Собраніи. как о хозяин земли русской. Но совсм иное, отношеніе встрчали его слова о монархіи. Историк, повидимому, очень смягчает, когда упоминает, что "среди шумных криков одобренія слышались и ноты недовольства и даже протесты". В тогдашнем отчет "Извстій" сказано так: "Продолжительные негодующіе крики, возгласы: "да здравствует республика", "долой династію". Жидкіе аплодисменты, заглушенные новым взрывом негодованія". По разсказу Шляпникова, — едва ли он был очевидцем, — "Милюков в теченіе нскольких минут не мог продолжать своей рчи"...