Чтение онлайн

Легко усмотрть в информаціи, которую давал Родзянко Рузскому, рзкую двойственность — переход от крайняго пессимизма к оптимистическим выводам. "Молю Бога, чтобы Он дал сил удержаться хотя бы в предлах теперешняго разстройства умов, мыслей и чувств, но боюсь, как бы не было еще хуже". И тут же, "наша славная армія не будет ни в чем нуждаться. В этом полное единеніе всх партій... Помогай Вам Бог, нашему славному вождю, в битвах уничтожить проклятаго нмца". "Насильственный переворот не может пройти безслдно", — замчает Рузскій: "что если анархія, о которой говорите вы, перенесется в армію... подумайте, что будет тогда с родиной нашей?". "Не забудьте, — спшит подать реплику Родзянко, — переворот может быть добровольный и вполн безболзненный для всх и тогда все кончится в нсколько дней, — одно могу сказать: ни кровопролитія, ни ненужных жертв не будет, я этого не допущу". Самоувренность преждевременная в обстановк, которая могла грозить самому Родзянко, по его мннію, Петропавловской крпостью! Информація полна преувеличеній в об стороны. — то в смысл нажима педали я сторону "анархіи" , то роли, которую играет в событіях предсдатель Думы: "до сих пор врят только мн и исполняют только мои приказанія". Говорил Родзянко не по шпаргалк, заране обдуманной, — это была импровизація, непосредственно вытекавшая из разнородных переживаній в сумбурную ночь c 1-го на 2-е марта. Суханов, может быть, до нкоторой степени и прав, указывая, что Родзянко описал положеніе дл под впечатлніем той бесды, которая была прервана вызовом предсдателя Думы для разговора по прямому проводу со Псковом. Родзянко был взволнован наличностью параллельной с думским комитетом силы. Мемуарист, по обыкновенію, сгущает краски, когда разсказывает, что Родзянко требовал от делегатов Совта предоставленія ему охраны или сопровожденія его самими делегатами во избжаніе возможности ареста. Родзянко, чуждый предреволюціонным заговорщицким планам, должен был почувствовать с развитіем событій, как почва из-под ног его ускользала даже во Временном Комитет. Довольно мтко эту эволюцію, выдвигавшую на авансцену "лвое" крыло думскаго комитета[62] в противовс его "октябристскому" большинству, охарактеризовали составители "Хроники февральской революціи": "октябристы были в первые же два дня отстранены от власти, и Милюков, бывшій 27-го только суфлером Родзянко, 28-го негласным вождем, уже 1-го марта без всякой жалости разставался с Родзянко". В лихорадочной сутолк, может быть, Родзянко не отдавал себ яснаго отчета или не хотл признать крушеніе своего компромисснаго плана. Отсюда преувеличенія, которыя давали повод говорить о "диктаторских" замашках и личных честолюбивых замыслах предсдателя Думы. Была и доля сознательной тактики в нкоторых из этих преувеличеній: говорил Родзянко с явной цлью воздйствовать на верховное командованіе, от котораго, дйствительно, в значительной степени я этот момент зависло "безболзненное" разршеніе государственнаго кризиса. Родзянко, однако, проявил себя реалистом. Ночное бдніе, когда "ни у кого, — по утвержденію Милюкова, — не было сомнній, что Николай II больше царствовать не может", убдило Родзянко в неизбжности отреченія от престола царствовавшаго императора, и в утренніе часы 2-го марта, как мы знаем, с одной стороны, он настаивал на завершеніи переговоров с лвой общественностью, а с другой, писал в. кн. Михаилу: "Теперь, все запоздало. Успокоит страну только отреченіе от престола в пользу наслдника при Вашем регентств. Прошу Вас повліять, чтобы это совершилось добровольно, и тогда сразу все успокоится. Я лично сам вишу на волоск и могу быть каждую минуту арестован и повшен(?!— очевидно, словоупотребленію Родзянко в то время не надо придавать большого значенія). Не длайте никаких шагов и не показывайтесь нигд. Вам не избжать регентства"...

Когда Родзянко в разговор с Рузским оцнивал "глас народный" в смысл династическаго вопроса, он заглядывал в будущее, правда, очень близкое: этот "глас народный" явно еще не выражался. Династическим вопросом в массах "как-то" мало вншне интересовались[63], и видимое равнодушіе способно было обмануть не слишком прозорливых политических дятелей. К числу таковых не принадлежал член Временнаго Комитета Шульгин. Он в мартовскіе дни 17 г. предвидл то, что поздне подсказывало ему необузданное воображеніе мемуариста эмигранта в 25-м году. Уже"27-го, ночью перваго дня революціи усматривая полную невозможность разогнать "сволочь" ружейными залпами, он задумывается над тм, как спасти "цною отреченія... жизнь Государя и спасти монархію". "Вдь этому проклятому сброду надо убивать. Он будет убивать... кого же? Кого? Ясно. Нт, этого нельзя. Надо спасти".

Шульгин любит драматизировать свои, иногда воображаемыя, переживанія. Выступая в роли историческаго повствователя, он не считает нужным вдуматься в тот факт, что "сброд", к которому он так презрительно относится, был совершенно чужд мысли о цареубійств — в теченіе всей революціи періода Врем. Правительства мы не услышим призыва: "смерть тирану" — нигд и никогда . Но этот лозунг получал актуальное значеніе в атмосфер предфевральских планов дворцоваго переворота, и к нему склонялся, как. утверждает в. кн. Ник. Мих., не кто иной, как націоналист Шульгин, этот "монархист по крови", с трепетом приближавшійся к "Тому, кому посл Бога одному повинуются". Поэтому так фальшиво для первых дней революціи звучат патетическія слова Шульгина. Засвидтельствовал предреволюціонное настроеніе волынскаго депутата в. кн. Ник. Мих. не в воспоминаніях, а в дневник. 4 января 17 г. опальный историк из царской семьи, отправленный в ссылку в свое имніе, посл "бесды" в Кіев, записал в вагон позда: "какое облегченіе дышать в другой атмосфер! Здсь другіе люди, тоже возбужденные, но не эстеты, не дегенераты[64], а люди. Шульгин, — вот он бы пригодился, но конечно, не для убійства, а для переворота! Другой тоже цльный тип. Терещенко... врит в будущее, врит твердо, уврен, что через мсяц все лопнет, что я вернусь из ссылки раньше времени... Но какая злоба у этих двух людей к режиму, к ней, к нему, и они это вовсе не скрывают, и оба в один голос говорят о возможности цареубійства!" Шульгин, по его словам, никакого непосредственнаго участія в осуществленіи проектов организаціи дворцоваго переворота не принимал. Поврим ему, но в ходячих разговорах того времени общественные дятели давно уже свыклись с мыслью устраненія царствовавшаго монарха. И поэтому довольно естественно, что на третій день революціи, когда стала понемногу выясняться складывавшаяся конъюнктура, имвшая уже традицію, схема стала занимать умы совершенно независимо от презумпціи специфической кровожадности современных тираноборцев. "Эта мысль об отреченіи Государя была у всх, но как-то об этом мало говорили", — вспоминает Шульгин... "обрывчатые разговоры были то с тм, то с другим, но я не помню, чтобы этот вопрос обсуждался комитетом Гос. Думы, как таковым. Он был ршен в послднюю минуту".

Такой "послдней минутой" и надо считать то вмшательство Гучкова в намтившееся соглашеніе между Врем. Ком. и делегатами Совта, о котором разсказывал Суханов. В показаніях 2 августа Чрез. Слд. Ком. Гучков, говоря об участіи в подготовк дворцоваго переворота, так формально изложил свою точку зрнія: ... "Самая мысль об отреченіи была мн настолько близка и родственна, что с перваго момента, когда только что выяснились... шатаніе, а потом развал власти, я и мои друзья сочли этот выход именно тм, что слдовало искать. Другое соображеніе, которое заставляло на этом остановиться, состояло в том, что при участіи сил, имвшихся на фронт и в стран, в случа, если бы не состоялось добровольное отреченіе, можно было опасаться гражданской войны... Вс эти соображенія с самаго перваго момента, с 27-28 февраля, привели меня к убжденію, что нужно, во что бы то ни стало, добиться отреченія Государя, и тогда же в думском комитет я поднял этот вопрос и настаивал на том, чтобы предсдатель Думы Родзянко взял на себя эту задачу[65]... Был момент, когда ршено было, что Родзянко примет на себя эту миссію, но затм нкоторыя обстоятельства помшали. Тогда 1 марта в думском комитет я заявил, что, будучи убжден в необходимости этого шага, я ршил его предпринять, во что бы то ни стало и, если мн не будут даны полномочія от думскаго комитета, я готов сдлать это за свой страх и риск, поду, как политическій дятель, как русскій человк, и буду совтовать и настаивать, чтобы этот шаг был сдлан. Полномочія были мн даны... Я знал, что со стороны нкоторых кругов, стоящих на боле крайнем фланг, чм думскій комитет, вопрос о добровольном отреченіи, вопрос о тх новых формах, в которых вылилась бы верховная власть я будущем, и вопрос о попытках воздйствія на верховную власть встртят отрицательное отношеніе".

Из осторожных и нсколько уклончивых показаній Гучкова перед слдственной революціонной комиссіей слдует, что автор показаній ночью с 1-го на 2-е марта, дйствительно, как бы форсировал вопрос и добился ршенія о поздк в Псков за отреченіем, будучи заране уврен в противодйствіи со стороны совтских кругов. Как-будто бы это своего рода coup d''etat в момент не окончившихся еще переговоров. Так и выходит под пером Шульгина. "Кажется в четвертом часу ночи вторично пріхал Гучков". — разсказывает Шульгин. "Нас был в это время неполный состав... ни Керенскаго, ни Чхеидзе не было. Мы были в своем кругу. И потому Гучков говорил совершенно свободно". "Гучков был сильно разстроен", — рчь его Шульгин изображает в излюбленной для себя манер под стать своим личным позднйшим переживаніям. "Надо принять какое-нибудь ршеніе", - говорил ("приблизительно") Гучков. "Положеніе ухудшается с каждой минутой. Вяземскаго убили только потому, что офицер[66]... То же самое происходит, конечно, и в других мстах. А если не происходит этой ночью, то произойдет завтра... Идучи сюда, я видл много офицеров в разных комнатах Гос. Думы они просто спрятались сюда... Они боятся за свою жизнь... Они умоляют спасти их... В этом хаос... надо, прежде всего, думать о том. чтобы спасти монархію... Можем ли мы спокойно и безучастно дожидаться той минуты, когда весь этот революціонный сброд начнет сам искать выход... И сам расправится с монархіей... это неизбжно будет, если мы выпустим иниціативу из наших рук..." И Гучков предложил "дйствовать тайно и быстро, никого не спрашивая...ни с км не совтуясь... Надо поставить их перед совершившимся фактом... Надо дать Россіи новаго государя... Я предлагаю немедленно хать к Государю и провести отреченіе в пользу наслдника"... Шульгин вызвался сопровождать Гучкова. По словам Гучкова, он просил послать с ним Шульгина. "Я отлично понимал, излагает послдній мотив своего ршенія, — почему я ду... Отреченіе должно быть передано в руки монархистов и ради спасенія монарха... Я знал, что офицеров будут убивать за то... что они захотят исполнить свой долг присяги... Надо было, чтобы сам Государь освободил их от присяги. Я знал, что в случа отреченія в наши руки, революціи как бы не будет. Государь отречется от престола по собственному желанію, власть перейдет к Регенту, который назначит новое правительство. Государственная Дума... передаст власть новому правительству. Юридически революціи не будет". Для осуществленія "всякаго иного плана" "нужны были немедленно повинующіеся нам штыки, а таковых-то именно и не было".

Вся эта аргументація представляется в большой мр придуманной post factum. Психологія дйствовавших лиц в предразсвтные часы 2 марта рисуется значительно проще. В окружавшей обстановк, прежде всего, не было того зловще страшнаго, о чем говорят нкоторые мемуаристы — напротив, на третій день революціи стал намчаться нкоторый порядок и успокоеніе в взбаломученном мор стихіи. На основаніи фактов, как увидим, это можно установить с достаточной опредленностью. Поэтому иниціатор ршенія 2 марта о необходимости немедленно добиваться отреченія монарха вовсе не был, повидимому, в том разстроенно-паническом состояніи, как представляет нам мемуарное перо Шульгина, — напр., упоминавшійся выше Мстиславскій, активный член совтскаго повстанческаго "штаба", слившагося с думской военной комисеіей под общим руководством Гучкова, рисует настроеніе послдняго и всего его окруженія из офицеров ген.штаба в критическіе дни 28 февраля и 1 марта "оптимистическим и самоувренным". Быть может, такая оцнка не так далека от дйствительности, — вдь надо было обладать большой дозой спокойствія и увренности в будущем для того, чтобы в атмосфер нависших угроз, о которых говорит Шульгин, руководитель вншней обороны революціи мог провести шесть часов в уютной обстановк частной квартиры в академической бесд о русских финансах, — так разсказывает гр. Коковцев о посщеніи его Гучковым в 8 час. вечера 28 февраля а даже "быть может " в ршающую ночь перваго марта. Именно самоувренность должна была скоре побудить Гучкова форсировать в думском комитет вопрос о поздк в Псков тогда, когда по позднйшему увренію Милюкова, нсколько персонифицированному, ни у кого уже не было сомннія в том, что Николай II больше царствовать не может. Эта убжденность в окончательной форм могла, конечно, сложиться под давленіем лвых кругов. Отпадала компромиссная тенденція, представителем которой был Родзянко, и очередной становилась проблема отреченія. Естественно, отходила на задній план и кандидатура уступчиваго Родзянко и выдвигалась кандидатура человка, извстнаго своим враждебным отношеніем к личности монарха, способнаго дйствовать слдовательно боле ршительно и проявить большую настойчивость в достиженіи поставленной цли, согласно плану, разработанному им еще до революціи. Возлагались надежды и на отношенія его с представителями верховнаго командованія в арміи. В этой комбинаціи понятно и выдвиженіе монархиста Шульгина, связаннаго с участниками заговора.

Вншнія условія (реальныя, а не воображаемыя) поздки Гучкова весьма мало подходят к акту, которому приписывают характер coup d''etat[67] и который прикрывают пеленой большой таинственности. И это длает не один только Шульгин, показанія котораго, как непосредственнаго участника псковскаго дйствія, заслуживали бы особаго вниманія. Но мемуарист остается врен себ. "В пятом часу ночи мы сли с Гучковым в автомобиль, который по мрачной Шпалерной, гд нас останавливали какіе-то посты и заставы... довез нас до квартиры Гучкова", — повствует Шульгин.... "Там А. И. набросал нсколько слов. Этот текст был составлен слабо, а я совершенно был неспособен его улучшить, ибо вс силы были на исход". Гучков в своих показаніях засвидтельствовал противоположное: "Наканун, — говорил он. — был набросан проект акта отреченія Шульгиным, кажется, он тоже был показал и в комитет (не смю этого точно утверждать). Я тоже его просмотрл, внес нкоторыя поправки". Припомним, как, по словам Стеклова, в ночном собесдованіи с совтскими делегатами сам Шульгин упоминал, что рука его писала отреченіе[68].

"Чуть срло, — продолжает разсказ Шульгин, — когда мы подъхали к вокзалу. Очевидно, революціонный народ, утомленный подвигами вчерашняго дня, еще спал. На вокзал было пусто. Мы прошли к начальнику станціи. А. И. сказал ему: "Я — Гучков. Нам совершенно необходимо по важнйшему государственному длу хать в Псков... Прикажите подать нам позд..." Начальник станціи сказал: "Слушаюсь", и двадцать минут спустя позд был подан". Вот это "чуть срло'' сразу выдает беллетристическое измышленіе... По свидтельству Гучкова "делегаты" думскаго комитета выхали в 1 час дня, а по свидтельству других офиціальных лиц из желзнодорожнаго міра около 3 часов. (По документу, воспроизводящему разговор по прямому проводу Ставки со штабом Свернаго фронта, можно точно установить, что гучковскій экстренный позд вышел из Петербурга в 2 часа 47 мин.). Любопытно, все для того же Шульгина, что мемуарист забыл даже о том, что он сам в март 17 года в циркулярном информаціонном разсказ, переданном представителям печати по возвращеніи из Пскова, говорил о вызд думской "делегаціи" из Петербурга в 3 часа дня.

Вопреки очевидности версія о "секретной" поздк Гучкова и Шульгина утвердилась в литератур и стала почти общепринятой не только у мемуаристов, но и в работах, претендующих на изслдовательскій характер. Мы имем яркій примр того, как на другой день посл событія рождается легенда. Эту легенду сотворили члены обоих политических лагерей, — конечно, по весьма отличным внутренним побужденіям. Для Шидловскаго поздка Гучкова так до конца и остается частной антрепризой, предпринятой иниціатором ея на свой риск посл того, как Родзянко отказался везти проект отреченія в форм, якобы предложенной Совтом. Неожиданно "пропал куда-то Гучков, назначенный военным министром", — разсказывает Шидловскій. Без военнаго министра было очень трудно принять необходимый мры к успокоенію гарнизона, и поэтому "Гучкова искали по всему городу днем с огнем, но отыскать, либо узнать, куда он пропал, не удавалось. Точно также исчез с горизонта и Шульгин. Спустя день обнаружилось, что Гучков с Шульгиным без вдома временнаго комитета и Совта рабочих депутатов умудрились похитить на Варшавском вокзал паровоз и вагон и укатили я Псков, откуда весьма скоро возвратились, привезя с собой подлинный акт отреченія Государя"[69]. "Шульгин мн разсказывал, — добавляет мемуарист, — как все произошло".

"Категорически утверждаю, — заявляет с противоположной стороны Суханов, — что Исп. Ком. узнал о поздк "только на слдующій день", "уже получив акт об отреченіи, не зная, при каких условіях он был подписан, и ничего не подозрвая ни о миссіи, ни о поздк Гучкова и Шульгина". "Со стороны Гучковых и Милюковых эта поздка была не только попыткой «coup d''etat», но и предательским нарушеніем нашего фактически состоявшаяся договора. Допустим, вопрос о "третьем пункт", о форм правленія оставался открытым до момента формальнаго окончанія переговоров, но, вдь, Гучков и Милюков предприняли свой шаг за спиной у Совта — в процесс самих переговоров..." В офиціальном доклад, сдланном Стекловым от имени Иcп. Ком. в Совщаніи Совтов и совпадающем с общей оцнкой Суханова, можно найти, однако, ршительное противорчіе с категорическим утвержденіем, что Исп. Ком. узнал о поздк Гучкова лишь "на слдующій день". "Мы на этом пункт (т. е. форм власти) разстались", — докладывал Стеклов о ночной с 1-го на 2-е-марта. "Мы не поставили ультиматума на этом пункт по той простой причин, что слишком хорошо знали, что... русскія трудящіяся массы и, вроятно, значительная часть русской буржуазіи не будут отстаивать... монархіи... во всяком случа... и не сомнвались, что в ближайшіе дни, по мр того, как волны русской революціи будут докатываться... до других центров русской жизни... общим кличем русской страны будет демократическая республика" и поэтому..., не добившись от них включенія этого пункта, все-таки могли понимать результат наших переговоров так, что они не предпримут никаких шагов, хотя они... не дали никакого ручательства, но большинство министров, с которыми мы говорили, — так как и на другой день эти переговоры продолжались, — нас заврили, что они от этого воздержатся и повліяют и на Милюкова в этом направленіи. Вы можете поэтому представить себ, как мы были поражены и возмущены, когда узнали, что Гучков и Шульгин дут в Ставку, чтобы там заключить с Романовыми какой-то договор... Тут-то наш Совт(?) проявил "двоевластіе", ибо дал повелніе своим комиссарам остановить позд, который заказали Гучков и Шульгин, и ни в коем случа не допустить их до поздки. Должен сказать, к чести рабочаго класса, что именно рабочіе св.-зап. жел. дорог первые подняли тревогу, узнав о поздк Гучкова и дали знать Исп. Ком.. К сожалнію, каким-то образом эти господа проскочили"...

Тенденція докладчика выступает опредленно, когда он пытается дйствія Исп. Ком., которыя, по утвержденію мемуаристов, были предприняты 1 марта в отношеніи проектировавшейся поздки Родзянко, отнести к осуществленной 2 марта поздк Гучкова и Шульгина. Это "проскочили" становится общим мстом. Если Суханов ограничивается осторожным замчаніем. что он не знает, как поздка Гучкова была "организована с технической стороны", то остальные мемуаристы того же политическая круга слдуют за Стекловым и высказываются весьма безаппеляціонно: Гучков "конспиративно, чтобы не сказать обманом, пробрался в Псков", — утверждает Мстиславскій. Тогда же сообщали — добавляет Шляпников — что думскіе посланцы выхали "на автомобилях". Выступавшій в качеств историка революціи Чернов, безоговорочно принимая шульгинскую версію, через 15 лт посл событія, говорил, что послы от Думы "контрабандой проскочили через проволочныя загражденія революціи". И нт никому дла до того, что неоспоримым фактом является установленное уже документом обстоятельство, что посланцы Времен. Комитета выхали не на разсвт, а днем, не на автомобил, а поздом. Французскій посол уже тогда в дневник от 2 марта занес боле правдоподобную версію: Гучков и Шульгин выхали в 9 часов утра при содйствіи инженера, вдающаго передвиженіем на жел. дорогах; они получили спеціальный позд, не возбудив недоврія соціалистических комитетов[70].