Чтение онлайн

Житейская логика требовала слдующаго шага — непосредственнаго участія представителей соціалистической демократіи в той власти, которая пока существовала еще только в "потенціи": во время войны и продовольственной разрухи приходится выбирать между правительством буржуазіи и правительством из своей среды, как выразился один из делегатов на Совщаніи Совтов, не считаясь с "резолюціями конгресса международнаго соціализма". Этого шага в полной мр не было сдлано. Был создан чреватый своими послдствіями ублюдочный компромисс, который никак нельзя разсматривать, как нчто, послдовательно вытекавшее из апріорно установленных в т дни постулатов. Бундовец Рафес, один из тх, кто отстаивал в дневном совщаніи Исп. Ком. принцип коалиціонной власти, совершенно опредленно свидтельствует в воспоминаніях, что в ночном засданіи организаціоннаго Комитета партіи с.-д. вопреки мннію Батуринскаго, представлявшаго линію Исп. Ком., принято было ршеніе об участіи членов партіи в образованіи правительства. Отсюда вывод, что партія не считала для себя обязательным случайное голосованіе происходившаго днем совтскаго совщанія. Столь же знаменательно было появленіе на другой день в офиціальных совтских "Извстіях" статьи меньшевика Богданова, отстаивавшаго участіе демократіи в образованіи правительства и мотивировавшаго необходимость такого участія тм соображеніем, что думское крыло революціи не только склоняется к конституціонной монархіи, но и готово сохранить престол за прежним носителем верховной власти.

В бурные моменты самочинное дйствіе играет нердко роль ршающаго фактора. Такое своевольное дйствіе от имени разнородная спектора соціалистической общественности и совершила группа дятелей Исп. Ком., в сущности организаціонно никого не представлявшая и персонально даже довольно случайно кооптированная в руководящій орган совтской демократіи. Их политическая позиція была неопредленна и неясна. В конц концов фактически неважно — был ли лично иниціатором начала переговоров с думцами заносчивый и самомнительный Гиммер (Суханов), разыгрывавшій роль какого-то "совтскаго Макіавели", или другая случайность (приглашеніе во Врем. Ком. для обсужденія вопроса об организаціи власти) превратила Суханова и его коллег Стеклова и Соколова в единственных представителей революціонной демократіи в ночь на 2-ое марта при обсужденіи кардинальнаго вопроса революціи. Интересен факт, что формальной совтской делегаціи не было, и что лица, дйствительно самочинно составившія эту делегацію, никм не были уполномочены, на свой риск вели переговоры и выдвигали программу, никм в сущности не утвержденную.

Каково же было умонастроеніе в том крыл Таврическаго дворца, гд засдали представители "единственно организованной цензовой общественности", для переговоров с которыми направились делегаты Совта? В представленіи Суханова они шли для того, чтобы убдить "цензовиков" взять власть в свои руки. Убждать надо было в сущности Милюкова, который в изображеніи мемуариста безраздльно царил в "цензовой общественности". Но Милюкова, конечно, убждать не приходилось с момента, как Врем. Комитет высказался "в полном сознаніи отвтственности" за то, чтобы "взять в свои руки власть, выпавшую из рук правительства —уступать кому-либо дававшуюся в руки власть, лидер прогрессивнаго блока отнюдь не собирался. Для него никаких сомнній, отмченных в предшествующей глав, не было. Довольно мткую характеристику Милюкова дал в своих воспоминаніях принадлежавшій к фракціи к. д. кн. Мансырев. Вот его отзыв: "человк книги, а не жизни, мыслящій по опредленным, заране схемам, исходящій из надуманных предпосылок, лишенный темперамента чувств, неспособный к непосредственным переживаніям. Революція произошла не так, как ее ожидали в кругах прогрессивнаго блока. И тм не мене лидер блока твердо и неуклонно держался в первые дни революціи за схему, ране установленную и связанную с подготовлявшимся дворцовым переворотом, когда кружок лиц, заране, по его собственным словам, обсудил мры, которыя должны быть приняты посл переворота. Перед этим "кружком лиц" лежала старая программа прогрессивнаго блока, ее и надлежало осуществить в налетвшем вихр революціонной бури, значительность которой не учитывалась в цензовой общественности та же, как и среди демократіи".

Большинство мемуаристов согласны с такой оцнкой позиціи "верховников" из думскаго комитета, а один из них, депутат Маклаков, даже через 10 лт посл революціи продолжал утверждать, что в мартовскіе дни программа блока требовала всего только нкоторой "ретуши", ибо революція «nullement» не была направлена против режима(?!). В представленіи извстнаго публициста Ландау дло было еще проще — революціи вообще не было в 17 г., а произошло просто "автоматическое паденіе сгнившаго правительства". Подобная концепція вытекала из представленія, что революція 17 г. произошла во имя Думы, и что Дума возглавила революцію. Маклаков так и говорит, вопреки самоочевидным фактам, что революція началась через 2 часа(!) посл роспуска Думы, правда, длая оговорку, что революція произошла "во имя Думы", но "не силами Думы"! Милюков в первом варіант своей исторіи революціи также писал, что сигнал к началу революціи дало правительство, распустив Думу. Миф этот возник в первые же дни с того самаго момента, как Бубликов, занявшій 28-го временно должность комиссара по министерству сообщенія, разослал от имени предсдателя Гос. Думы Родзянко приказ, гласившій: "Государственная Дума взяла в свои руки созданіе новой власти", — и усиленно поддерживался на протяженіи всей революціи в рядах "цензовой общественности". Он подправлял дйствительность, выдвигая Гос. Думу по тактическим соображеніям на первый план в роли дйственнаго фактора революціи. Еще в августовском Государственном Совщаніи, возражая ораторам, говорившим, что "революцію сдлала Гос. Дума в согласіи со всей страной", Плеханов сказал: "тут есть доля истины, но есть и много заблужденія"[17]. С теченіем времени от такого "заблужденія" отказался главный творец литературнаго мифа Милюков, нкогда озаглавившій первую главу исторіи революціи — "Четвертая Гос. Дума низлагает монархію", но потом в связи с измненіями, которыя произошли в его политических взглядах, признавшій, что Гос. Дума не была способна возглавить революцію, что прогрессивный блок был прогрессивен только по отношенію ко Двору и ставленникам Распутина[18], что революціонный взрыв не имл никакого отношенія к роспуску Думы. о котором масса, ничего не знала ("Россія на перелом"), " что Дума, блок и его компромиссная программа были начисто сметены первым же днем революціи ("Сов. Зап.")".

Отвергнутая легенда передает, однако, боле точно идеологическія концепціи, во власти которых находились руководители "цензовой общественности" в момент переговоров с совтскими делегатами. В думских кругах, для которых роспуск Думы был как бы coup de foudre, по выраженію Керенскаго, еще меньше, чм в соціалистическом сектор предполагали, что февральскіе дни знаменуют революціонную бурю. Была попытка с самаго начала дискредитировать движеніе. Гиппіус записала 23 февраля: "опять кадетская версія о провокаціи... что нарочно, спрятали хлб..., чтобы "голодные бунты" оправдали желанный правительству сепаратный мир. Вот глупые и слпые выверты. Надо же такое придумать"[19]. "Событія 26-27 февраля — показывал Милюков в Чр. Сл. Ком. — застали нас врасплох, потому что они не выходили из тх кругов, которые предполагали возможность того или другого переворота, но они шли из каких-то других источников или они были стихійны. Возможно, что как раз Протопоповская попытка разстрла тут и сыграла роль в предыдущее дни... Было совершенно ясно, что инсценировалось что-то искусственное..." "Руководящая рука неясна была, — добавлял Милюков в "Исторіи" — только она исходила, очевидно, не от организованных лвых политических партій".

"Полная хаотичность начала движенія" не могла подвинуть руководителей думскаго прогрессивнаго блока на героическій шаг. Когда днем 27-го члены Думы собрались в Таврическом дворц на частное совщаніе, никакого боевого настроенія в них не замчалось. Сколько их было? "Вся Дума" была на лицо в представленіи Шульгина, собралось 200 членов — исчисляет Мансырев, литовскій депутат Ичас доводит эту цифру до 300. То, что происходило в Дум 27-го, остается до сих пор неясным я противорчивым в деталях, даже в том, что касается самаго частнаго совщанія — каждый мемуарист разсказывает по своему. Не будем на этом останавливаться.

Создалась легенда, широко распространившаяся 27-го в Петербург, о том, что Дума постановила не расходиться, как учрежденіе, и что Дума совершила революціонный акт, отказавшись подчиниться указу о роспуск. Так на периферіи воспринял Горькій, так воспринял молву и Пшехонов. В "Извстіях" думскаго Комитета журналистов это "ршеніе" было формулировано так: "Совт старйшин, собравшись на экстренном засданіи и ознакомившись с указом о роспуск, постановил: Госуд. Дум не расходиться. Всм депутатам оставаться на мст". Милюков говорит, что безпартійный казак Караулов требовал открытія формальнаго засданія Думы (по словам Керенскаго этого требовала вся оппозиція в лиц его, Чхеидзе, Ефремова (прог.) и "лваго" к. д. Некрасова), но совт старйшин на этот революціонный путь не хотл вступать. В стать, посвященной десятилтію революціи Милюков утверждал, что было заране условлено (очевидно, при теоретическом разсужденіи о возможном роспуск) никаких демонстрацій не длать. И потому ршено было считать Гос. Думу "не функціонирующей, но членам Думы не разъзжаться". Члены Думы немедленно собрались на "частное совщаніе"[20], и, чтобы подчеркнуть, что это "частное совщаніе", собрались не в большом Блом зал, а в сосднем полуциркульном за предсдательской трибуной[21]. О "частном совщаніи", помимо довольно противорчивых свидтельств мемуаристов, мы имем "почти стенографическую запись", опубликованную в 21 г. в эмигрантской газет "Воля Россіи". Км составлена была запись, очень далекая от "почти стенографическая" отчета, хотя и излагавшая происходившее по минутам, неизвстно, и всетаки она, очевидно, составленная в то время, боле надежна, чм слишком субъективныя позднйшія воспріятія мемуаристов. Засданіе открыто было в 2 1/2 часа дня Родзянко, указавшаго на серьезность положенія и вмст с тм признававшаго, что Дум "нельзя еще высказаться опредленно, так как мы еще не знаем соотношенія сил". Выступавшій затм Некрасов — тот самый, который только что перед этим в Совт старйшин, по воспоминаніям Керенскаго, будто бы от имени оппозиціи среди других требовал, чтобы Дума совершила революціонное дйствіе, игнорируя приказ о роспуск — предлагал передать власть пользующемуся довріем человку: ген. Маниковскому с "нсколькими представителями Гос. Думы[22]. Проект Некрасова о приглашеніи генерала из состава правительства и передачи власти в "старыя руки" вызвал довольно единодушную критику. По отчету "Воли Россіи" возражали прогрессист Ржевскій и с. д. Чхеидзе, по воспоминаніям Мансырева, Караулов, по воспоминаніям Ичаса к. д. Аджемов, находившій "среднее ршеніе", предложенное Некрасовым, "безуміем". Большинство считало, что Дума сама должна избрать орган, которому надлежало вручить полномочія для сношенія с арміей и народом (Ржевскій). Соціалистическій сектор отстаивал положеніе, что иного выхода, как созданіе новой власти нт — трудовик Дзюбинскій предлагал, временную власть вручить сеньорен-конвенту Думы и послднюю объявить "Учредительным Собраніем" (по отчету "Воли Россіи" Мансырев тогда поддерживал Дзюбинскаго). Скептически высказывался Шингарев: "неизвстно, признает ли народ новую власть". Когда дло дошло до Милюкова, то он отверг вс сдланныя предложенія — не желал он признать и Комитет из 10 лиц, который мог бы "диктаторствовать над всми", признавал он "неудобным" предложеніе Некрасова и невозможность созданія новой власти, так как для этого "еще не настал момент". Сам Милюков не помнил уже, что 27-го он предлагал. В "почти стенографической" записи Милюковская рчь запротоколирована в таких выраженіях: "Лично я не предлагаю ничего конкретнаго. Что же нам остается длать? Похать, как предлагает Керенскій, и успокоить войска, но вряд ли это их успокоит, надо искать что-нибудь реальное" (Дло в том, что в это время Керенскій — как гласит запись — обратился к Собранію с предложеніем уполномочить его вмст с Чхеидзе похать на автомобил ко всм возставшим частям, чтобы объяснить им о поддержк и солидарности Гос. Думы).

Через десять лт свои колебанія Милюков объяснил сознаніем, что тогдашняя Дума не годилась для возглавленія революціи. Мемуаристы осторожность лидера объясняли неувренностью в прочности народнаго движенія (Шульгин). По утвержденію Скобелева, Милюков заявил, что не может формулировать свое отношеніе, так как не знает, кто руководит событіями[23]. В изображеніи Ичаса Милюков заключил рчь словами: "характер движенія еще настолько неясен, что нужно подождать по крайней мр до вечера, чтобы вынести опредленное ршеніе". "Тут мы, боле экспансивные депутаты, выразили бурное несогласіе с нашим лидером", при чем Аджемов особливо настаивал, что "нельзя откладывать ршеніе до выясненія соотношенія сил" ("Воля Рос."). По стенографическому отчету Родзянко обратился тогда к собранію с просьбой "поторопиться с принятіем ршенія, ибо промедленіе смерти подобно". Большинством было принята ршеніе об образованіи "Особаго Комитета", "Долго еще спорили",— вспоминает Ичас — как его выбрать. Наконец, когда затянувшіяся длинныя рчи всх утомили (лвые депутаты Керенскій, Скобелев, Янушкевич, Чхеидзе постоянно выходили к толп и возвращались на совщаніе, убждая скоре приступить к дйствію), ршили передать избраніе комитета сеньорен-конвенту, который должен был немедленно доложить Совщанію его состав. Посл получасового разговора Родзянко сообщил результаты. "У меня и моих товарищей — вновь вспоминает Ичас — было такое чувство, словно мы избрали членов рыболовной или тому подобной думской комиссіи. Никакого энтузіазма ни у кого не было. У меня вырвалась фраза: Да здравствует Комитет Спасенія. В отвт на это нсколько десятков членов Совщанія стали аплодировать". "Временный Комитет[24]удалился на совщаніе (это было около 5 часов), а мы около 300 членов Думы бродили по унылым залам Таврическаго дворца. Посторонней публики еще не было. Тут ко мн подошел с сіяющим лицом член Думы Гронскій: "знаешь новость. Сегодня в 9 час. веч. прідет в Таврическій дворец в. кн. Мих. Ал. и будет провозглашен императором". Это извстіе стало довольно открыто курсировать по Екатерининскому залу".

Ичас был нсколько удивлен длинным названіем Временнаго Комитета — "Комитет членов Гос. Думы для водворенія порядка в столиц и для сношенія с лицами и учрежденіями", к. д. Герасимов объяснил: "это важно с точки зрнія уголовнаго уложенія, если бы революція не удалась бы". Скоре это было шуточное замчаніе, совершенно, конечно, прав Бубликов, утверждавшій в воспоминаніях, что в этот момент Дума (или ея суррогат) не поддержала революціи. Выжидательная позиція большинства оставалась — побдила по существу, осторожная линія лидера, несмотря на "бурное" несогласіе с ним многих его соратников, доказывавших, что невозможно ожидать "точных свдній". Ршеніе было принято при общем "недоумніи и растерянности" Шансырев), в начинавшемся хаос, под угрозой выступленія "тридцатитысячной" толпы, которую подсчитал Шульгин, и которая требовала, чтобы Дума взяла власть в свои руки, под крики и бряцаніе оружія вошедшей в Таврическій дворец солдатской толпы, прорвавшей обычный думскій караул, при чем начальник караула был ранен выстрлом из толпы. (В изображеніи Мансырева, не совпадающем с впечатлніями Ичаса, безпорядочные разговоры о думском комитет закончились при опуствшем уже зал). Впечатлніе явно преувеличенное. Гипноз мифической "тридцатитысячной толпы" сказался и в послдующих исторических интерпретаціях, когда, напр., Чернов повствует, как "чуть ли не десятки тысяч со всх сторон" устремились в Гос. Думу, узнав о разгон Думы и ея отказ подчиниться. Это было довольно далеко от того, что было в первый день революціи, когда разношерстная уличная толпа с преобладаніем отбившихся от казарм солдатских групп и групп студенческой и рабочей молодежи стала постепенно проникать и заполнять думское помщеніе. На первый день переносится впечатлніе от послдующих дней, когда Таврическій дворец сдлался с двумя своими оппозиціонными крылами — Временным и Испол. Комитетами, дйствительно, территоріальным и идеологическим центром революціи и в то же время прибжищем для всх отпавших от частей одиночек солдат, которых воззваніе Совта 27-го звало в Думу.

Что привело солдат в дневные часы 27-го к Государственной Дум? "Я буду очень озадачен — писал впослдствіи один из современников, проф. Завадскій — если мн докажут, что выход "волынцев... был обусловлен расправой правительства с Гос. Думой". Насколько прав Завадскій, свидтельствуют воспоминанія фельдфебеля Кирпичникова, которому приписывается иниціатива призыва не итти против народа и вывода солдат Волынскаго полка на улицу утром 27-го[25] — в них Гос. Дума даже не упомянута. Таврическій дворец стал базой не в силу притяженія Думы, а в силу своего расположенія в "военном город", гд размщены были казармы тх гвардейских частей, в которых началось движеніе — утверждает Мстиславскій (отчасти Шкловскій). Возможно, что эта топографическая причина оказала косвенное вліяніе, возможно сыграло свою роль воспоминаніе о несостоявшейся демонстраціи 14 февраля, возможно сюда повели оказавшихся на улицах солдат новоявленные вожаки движенія. Но 27-го это еще не было стихійным движеніем: Станкевич, напр., разсказывает, как он утром 27-го пытался толпу солдат, ворвавшуюся в школу прапорщиков на Кирочной и вооружившуюся там винтовками, убдить итти к Гос. Дум и как его слова были встрчены недовріем: "не заманивают ли в западню". Вроятно, гораздо большая толпа с Литейнаго пр. просочилась на Выборгскую сторону, которую издавна большевики считали своей вотчиной...

Керенскій не похал по казармам, как он предлагал в частном совщаніи членов Гос. Думы. Об этом проект он вообще ничего не говорит в воспоминаніях. Разсказывает он другое. С утра он принял мры к тому, чтобы мятежныя части направились в Думу, по телефону из Думы убдив нкоторых из своих друзей заняться этим длом. В тревожном нетерпніи Керенскій ожидал прибытія этих частей, чтобы открыть им двери Думы и закрпить союз мятежных солдат с народными представителями — союз "единственно который мог бы спасти положеніе". С волненіем Керенскій бгал от окна к окну, отправляя посланцев на сосднія улицы, посмотрть — не идут ли возставшія войска. Они не шли. Гд же "ваши войска" — спрашивали его негодующіе и обезкураженные депутаты. Иниціатор прихода мятежных войск к Дум начинал уже серьезно безпокоиться затяжкой, с которой войска и народ запаздывали появиться перед Таврическим дворцом, когда раздался крик: идут. Керенскій и другіе лвые депутаты бросились им навстрчу с привтствіем и убжденіем взять на себя защиту Думы от "царских войск". Революціонная армія приняла на себя охрану дворца. В "Извстіях" журналистов было напечатано: "около 2 час. сильные отряды революціонной арміи подошли к Государственной Дум". В эти сильные отряды превратились безпорядочныя группы, перемшанныя с разношерстной уличной толпой. Так положено было начало легенды, занесенной Черновым на страницы своего повствованія о рожденіи революціонной Россіи в таких выраженіях: первые три возставших полка, волынскій, литовскій и измайловскій, истребив одних офицеров и заставив разбжаться других, были приведены к Гос. Дум штатским прис. пов. Н. Д. Соколовым". Впрочем, У этого послдняго имется конкурент: бывшая в то время в Петербурга французская журналистка Amelie de Nery (Маркович) записала в дневник, что честь и слава привести революціонную армію к Таврическому дворцу принадлежит близкой ея знакомой "Сон Морозовой" ("тов. Соня" не мифическая личность — она фигурирует в большевицком окруженіи). Самаго факта возстанія цлых полков и истребленія части офицеров не было — убит был начальник учебной команды волынскаго полка шт. кап. Лашкевич, — убит был в спину посланной вдогонку пулей (по другой офиціальной версіи он застрлился).