Чтение онлайн

Идею созыва Думы раздлял и Гучков. Он считал, что Временное Правительство оказалось висящим в воздух. Наверху — пустота, внизу — бездна. Единственным выходом из положенія какого-то "захватчика власти — самозванца" мог явиться созыв законодательных учрежденій, имвших, как никак, "санкцію народнаго избранія". Гучков допускал нкоторую перелицовку в их состав, примрно в дух той, которая производилась тогда в земских и городских самоуправленіях. "В бесдах со своими коллегами по Врем. Правительству — разсказывает Гучков в воспоминаніях — я нсколько раз поднимал вопрос о созыв Думы, но не нашел среди них ни одного сочувствующаго этой иде... А. И. Шингарев, объясняя свое отрицательное отношеніе к моему предложенію возстановить права Гос. Думы, сказал мн: "Вы предлагаете созвать Думу, потому что недостаточно знаете ея состав. Если бы надо было отслужить молебен или панихиду, то для этого ее можно было бы созвать, но на законодательную работу она не способна". Разговор с Шингаревым, передаваемый Гучковым, подтверждает указаніе на то, что юридическая концепція, установленная толкованіем акта 3-го марта со стороны государствовдов, не была ясна и лидерам партій. Ими руководила политическая цлесообразность, т. е., юридически нчто весьма расплывчатое. Родзянко считал, что отрицательное отношеніе к иде созыва Гос. Думы вытекало из стремленій дятелей кадетской партіи, желавших "пользоваться во всей полнот своей властью". Такое же приблизительно толкованіе дает и Гучков, не нашедшій сочувствія своей иде и вн Временнаго Правительства: "даже среди членов Комитета Гос. Думы я нашел только двух членов, готовых поддержать мою идею"[453].

"Кадетскіе юристы" стояли на почв концепціи, установленной их толкованіем акта 3 марта и иллюстрирующей существовавшую до отреченія "конституцію". Политическая логика была на их сторон. Вопрос о взаимоотношеніях Временнаго Правительства и Временнаго Комитета Гос. Думы возник в первом же засданіи Правительства 4 марта, когда кн. Львов предложил "точно опредлить объем власти, которым должно пользоваться Вр. Пр. до установленія Учред. Собр. формы правленія". Из сохранившагося наброска протокола этого засданія видно, что министрами было высказано мнніе, что "вся полнота власти должна считаться переданной не Государственой Дум, а Временному Правительству". Отсюда возникал вопрос о "дальнйшем существованіи Комитета Гос. Думы и казалась сомнительной возможность возстановленія занятій Гос. Думы[454]. Временный Комитет, выполнившій легшія на него функціи, формально подлежал ликвидаціи. В "Рус. Вд." можно было прочитать сообщеніе, что участники совщанія членов Гос. Думы 5-го также склонялись к тому, что "Члены Думы не должны настаивать на сохраненіи Временнаго Комитета". Между тм устраненіе этой фикціи отнюдь не было в интересах "цензовой общественности", ибо устраненіе Временнаго Комитета означало и устраненіе авторитета не существовавшаго уже государственно-правового учрежденія — "Думы". Популярность слов "Государственная Дума" в первыя недли революціи являлась столь сильным притягивающим магнитом, что почти естественно представитель Временнаго Правительства и в то же время "совтскій" дятель, прибыв в Ставку, привтствовал Алексева именно от Государственной Думы: "Позвольте мн — сказал Керенскій — в знак братскаго привтствія арміи поцловать вас, как верховнаго ея представителя и передать родной арміи привт от Государственной Думы". Член Думы Янушкевич в своем отчет Временному Комитету о поздк на Сверный фронт в первых числах марта разсказывал, какой по истин "царскій пріем" был ему оказан: повсюду толпы народа встрчали его с музыкой, "носили на руках", перед ним "склонялись знамена". И очень скоро т же члены частнаго совщанія Гос. Думы выносят постановленіе (14 марта) о том, что до созыва Учред. Собранія Государственная Дума является "выразительницей мннія страны". Не совсм прав Родзянко в своем утвержденіи, что Правительство не пошло рука об руку с народным представительством — об этом бывшій председатель IV Думы говорил в московском государственном совщаніи, называя "третьеіюньскую" Думу "всенародным представительством"[455]. На практик Правительство всемрно покровительствовало Временному Комитету — его агитаціонной дятельности па фронт и в провинціи. Для этой агитаціи были предоставлены вс возможности[456]. И надо признать, что, если "ломка" стараго строя все же прошла благополучно, если "взбаламученное море" народных страстей к концу третьяго мсяца революціи не затопило страну, то в этом не малая заслуга принадлежит созданному 10 марта "отдлу сношеній Временнаго Комитета с провинціей". Как свидтельствует его отчет, члены Думы разных партій, объзжая провинціи в сопровожденіи делегатов Совта, несли вглубь Россіи идею единства политическаго фронта — вс они тогда были охвачены революціонным пылом неофитов и никаких реакціонных заданій себ не ставили... Через посредство Временнаго Комитета из членов Думы назначались особые уполномоченные — комиссары правительства.

Бытовое значеніе Временнаго Комитета лежало в иной плоскости, нежели его государственно-правовое положеніе. В первое время это разграниченіе не только не было проведено отчетливо, но скоре затемнно — быть может, из нежеланія разрубать гордіев узел, который представляла собой проблема формальнаго упраздненія Государственной Думы. Состояніе балансированія приводило к вредной сумятиц в умах. Вот показательный разговор Рузскаго с Родзянко, послдовавшій 18 марта... "В различных газетах — говорил Рузскій — упоминается о Временном Правительств, сочетаемом с Совтом Министров. В "Утр Россіи" от 16 марта даже прямо сказано дословно: опубликовано постановленіе Верховнаго Правительства именовать впредь до установленія постояннаго правительства Совт министров — Временным Правительством. У граждан тоже замтно шатаніе в пониманіи того, что слдует считать Временным Правительством. По моему представленію вопрос является ясным, что правительство составляет Временный Комитет из состава членов Думы, являющихся избранниками народа, а Совт Министров с министром-президентом кн. Львовым во глав есть исполнительный орган"... "Под понятіем Временное Правительство — авторитетно разъясняет Родзянко — надо понимать Совт Министров, который и есть исполнительный орган и которому Временный Комитет Г. Д. делегировал от имени народнаго представительства полноту власти. Временный Комитет Г. Д. является органом высшаго контроля над дйствіями исполнительной власти и в случа удаленія от власти кого-либо из господ министров — замняет таковых"... Сославшись на акт отреченія Мих. Ал., подтверждающій его толкованіе, Родзянко прибавлял: "таким образом никакой неустойчивости нт. Временное Правительство носит в"себ исполнительную и отчасти законодательную власть по соглашенію с Временным Комитетом Г. Д.". "Во всяком случа должен Вам сказать — возражает Рузскій — что неустойчивость существует, и мн приходилось говорить с лицами вполн солидными и уравновшенными, которыя категорически высказывались, что по их пониманію высшим ныншним правительством является Комитет Гос. Думы. С этим вопросом связана также присяга. Мн кажется, что слдовало бы каким-либо актом разъяснить, чтобы не было поводов для каких-либо кривотолков". — "Я переговорю о ваших сомнніях с кн. Львовым, но на-днях выйдет в печати журнал о наших засданіях перед образованіем Временнаго Правительства или Совта Министров, и тогда все разъяснится. Я прошу вас, однако, придерживаться выше-изложеннаго мною толкованія о распредленіи власти"...

Сомннія, связанныя с присягой, были не только на Сверном фронт. Деникин вспоминает, что к нему от частей корпуса (в Румыніи) стало поступать "множество" недоумнных вопросов, среди них был и вопрос: "Кто же у нас представляет верховную власть —Временный Комитет, создавшій Временное Правительство, или это послднее?". Деникин "запросил", но "не получил отвта". "Само Временное Правительство, повидимому, не отдавало себ яснаго отчета о существ своей власти" — замчает будущій начальник Штаба Верховнаго Главнокомандующаго революціоннаго правительства. Аналогичныя сомннія возникали во всх кругах. Вот донскіе шахтеры, представитель которых спеціально прибыл в Петербург для разъясненія недоумнных вопросов и ставил их в засданіи Исп. Ком. 19 марта. Эти вопросы обращены и к Совту и к Комитету Гос. Думы, который донецкіе шахтеры склонны разсматривать, как высшую государственную власть: Совт запрашивался об отношеніи его к "временному правительству", о директивах "проведенія в жизнь классовых интересов", о лозунг — "долой войну"; Комитет Г.Д. просили разъяснить: "какую форму правленія предполагает Комитет", как будут связаны "мстныя выборныя организаціи самоуправленія с центральной властью", "оборонительная или наступательная война". Наконец, шахтеры интересовались "мнніем всх" о времени созыва "Учр. Собранія" и вопросом, "как дйствовать против отдльных групп, самостоятельно выступающих по вопросам, которые имют общегосударственное значеніе". Что отвтил шахтерам Исп. Ком., мы не знаем. Но мы знаем, что вс вопросы, касающіеся структуры власти, по существу оставались без отвта, хотя уже в первые дни при Правительств была во глав с Кокошкиным особая "государственно-правовая комиссія" для разсмотрнія юридических вопросов, связанных с измненіем политическаго строя... Выхода из заколдованнаго круга недоумній и противорчій не было указано или не было найдено. Ген. Радко-Дмитріев в приказ по арміи Западнаго фронта на мст по собственному разумнію разъяснил "недоумнные" вопросы: отмнять существующіе законы может лишь "законно установленная власть, олицетворяемая Исп. Ком. Гос. Думы и новопоставленным правительством" ("Изв.", 10 марта). В арміи среди команднаго состава, как указывают даже офиціальные рапорты, на первых порах, очевидно, прочно укоренилось представленіе, что посл переворота высшим законодательным учрежденіем остается Государственная Дума, перед которой отвтственно новое министерство, составленное из членов Думы[457].

Правительство "упорно", по выраженію Родзянко, не хотло созывать Государственную Думу в вид антитезы Совтам. Эта "антитеза" поставлена была с перваго дня революціи: в глазах одних в вид двух враждебных сил, в глазах других — в вид сил параллельных. Соглашеніе, достигнутое в Петербург, привтствовалось в самых широких кругах. Так Комитет Общ. Организацій в Москв, представлявшій общественность в точном смысл слова, т. е., класс буржуазіи, интеллигенцію и профессіи физическаго труда, 3 марта привтствовал "Правительство Гос. Думы" и "Совт" за постановленіе об Учредит. Собраніи. В сознаніи демократической общественности укрпилось представленіе (которое пытались вытравить идеологи "цензовой общественности"), что Временное Правительство в своем происхожденіи связано с волеизъявленіем двух организацій, представлявших интересы противоположных слоев населенія — и капиталистических, и трудовых. Это представленіе цликом не укладывалось в формулу, которая поздне в дни перваго правительственнаго кризиса включена в апрльскую (26-го) декларацію Временнаго Комитета Гос. Думы: Временное Правительство было создано Гос. Думой при содйствіи Петроградскаго Совта.

В низах, вопреки всякой соціалистической талмудистик, наиболе была популярна формула, гласившая, что "новое народное правительство, во глав с кн. Львовым, избрано было Исполн. Ком. Гос. Думы и Исп. Ком. Совта Р. и С. Д." — так опредлил итог революціоннаго дйствія выборный командир зап. бат. лейб-гвардіи Преображенскаго полка в обращеніи к своим, солдатам 3 марта. Поэтому, когда Временному Комитету приходилось обращаться с воззваніями к рабочим, он должен был указывать, что Временное Правительство избрано "по соглашенію с Совтом"[458].

"Государственная Дума" и Совт — руководили революціонной борьбой, закончившейся низверженіем стараго режима. Государственная Дума не могла, конечно, служить как бы юридической антитезой для Совтов, ибо учрежденія эти были разнаго порядка... Автор "Рожденія революціонной Россіи", принадлежавшій к составу "совтской демократіи" в общем, думается, довольно врно в своем историческом труд опредлил происхожденіе и роль совтов в мартовскіе дни. Это "просто был центр революціоннаго кипнія", "временный эрзац профессіональной и политической организаціи рабочаго класса", "наскоро сколоченные лса вокруг постройки, которые убираются прочь, как только кончается постройка" (Метафору свою автор в сущности заимствовал из рчи Церетелли в августовском Госуд. Совщаніи). "Система совтов, как формальный остов государства — русская передлка анархо-синдикализма", была мыслью чужеродною, которая при "зарожденіи совтов совершенно отсутствовала".

Близко подходил к толкованію Чернова (или, конечно, врне обратно) и докладчик по организаціонному вопросу на первом всероссійском совщаніи совтов меньшевик Богданов: "совершенно естественно — говорил он, — что ничего не имя, мы, (т. е. элементы демократическіе) в процесс революціи, в первые дни революціи, 27 февраля попытались устроить первую организацію— стихійно возникшій Совт Р. и С. Д. Будь у нас сильная организація, мы, быть может, имли бы политическія партіи, профессіональные союзы и т. д. То обстоятельство, что у нас их нт, заставило революціонную демократію в процесс революціи, в горнил революціи создать такіе революціонные органы, и это обстоятельство — отсутствіе организаціи — очевидно, увлекло наиболе дйственные революціонные элементы демократіи на путь созданія Совтов. (Добавим, что в "увлеченіи" этой организаціонной идеей сказалось в значительной степени механическое воспроизведеніе рабочей традиціи 1905-6 гг.).

Как же характеризовал роль совтов докладчик? "Это прежде всего органы не классовые , органы не классовой политики и классовой борьбы в опредленном смысл этого слова — это органы революціонной борьбы, это — органы демократическіе, это — органы, созданные спеціально с цлью отстаиванія и защиты дла революціи и подталкиванія и углубленія этого дла". Богданов указывал, что "революціонная демократія" состоит не только из рабочих, не только из солдат и крестьян — "к той же демократа относятся и другіе элементы демократіи, не представленные в этих трех группах, следовательно, формула, что совты являются органами революціонной демократіи, должна расшириться в процесс работы путем привлеченія других общественных и демократических элементов"[459]. Вмст с тм докладчик отмчал, что в данный момент перед всми революціонными силами ("революцію сдлали не только демократическіе элементы, — утверждал Богданов, — революцію сдлали в достаточной степени и элементы цензовые") стоит одна задача, и потому нельзя отдлять революціонную демократію от остальных революціонных сил Россіи.

Какой же вывод можно сдлать из оцнки "страннаго", по выраженію дневника Гиппіус, факта существованія "рядом с Временным Правительством двухтысячной толпы властнаго и буйнаго перманентнаго митинга", именуемаго Совтом Р. и С. Д. (численность его к концу марта дошла почти до 3 тыс.)? Только тот, что "никакого замчательнаго своеобразія нашей революціи", создавшей принципіальное "двоевластіе" в сущности не было. Пусть на практик было даже "двое безвластіе", как иронически охарактеризовал положеніе Троцкій в петроградском совт 21 мая при обсужденіи дилеммы "отложенія" Кронштадта от Россіи. Рчь идет о "конституціонном механизм", о принципіальном захват государственных функцій в цлях построенія "новаго государства", теоретиком котораго явился Ленин. Для него было почти естественно выхватить из жизни одно явленіе и представить его в вид предпосылки к своим позаимствованным из чужого арсенала схемам[460]. Своеобразіе русской революціи заключалось в том, что рядом с "правительством буржуазіи" с самых первых дней имлось "еще слабое, зачаточное, но всетаки несомннно существующее на дл и растущее другое правительство" (статья о двоевластіи в "Правд" 9 апрля).

Исторія совтов в процесс революціи пошла не совсм по тому пути, который ей предсказывал организаціонный доклад на Совщаніи Совтов еще до прізда вождя большевизма в Россію. "Лвые интеллигенты", "всунувшіеся" в революціонную атмосферу "митинга-совта" и, по записи Гиппіус, могшіе только "смягчить", но не "вести", в действительности планомрно, систематически и демагогически прививали (нельзя забывать, что Совт на 2/3 своего состава был солдатскій) политически еще аморфной толп[461]идеологію классовой борьбы под флагом совтов за политическій пріоритет, за переустройство общественнаго уклада на новых соціальных началах в дух традиціонной программы "рабочей партіи". Логичность богдановскаго построенія грубо была нарушена тм, что на знамени Исп. Ком. в Петербург в день празднованія "1 мая" был начерчен только лозунг: "Пролетаріи всх стран соединяйтесь" (ршеніе было принято 18 голосами против 14).