Чтение онлайн

Достаточно знаменательно, что среди всх политических группировок того времени лишь одна небольшая партія народных соціалистов открыто и ршительно выступила на своей первой конференціи в Москв 23 марта с осужденіем попыток, знаменующих установленіе "двоевластія" и подрывающих авторитет Временнаго Правительства. Не отрицая общественнаго контроля над революціонным правительством, партія говорила о необходимости в період разрушенія старых и созданія новых форм полнтическаго и соціальнаго общежитія... единой и сильной власти, обладающей дйствительной, а не призрачной полнотой власти[535]. Дло было не в той проходящей "анархіи" на мстах, характеризовавшей собою первоначальный, эмбріональный этап революціи, а в наличіи тенденціи культивировать обособленность конкурирующих с властью демократических классовых политических группировок, механически возникших на революціонной поверхности по традиціи из 1905 года, т. е. "своеобразіе" бытовое превращать в своеобразіе теоретическое. Не надо было быть ни историком, ни обладать прозорливым предвидніем для того, чтобы учесть опасность, которая крылась в замн нормальных политических отношеній идеологических групп, преслдующих пусть даже узко партійныя цли, сурогатами внутренне аморфных совтских организацій. Здсь открывалось широкое поле демагогіи, на которой базировался неестественный в наступательном процесс шумный вншній эффект соціалистических партій и который выдвигал на авансцену "соціалистическую улицу"... Впослдствіи лидером этих партій было сказано не мало не то горьких, не то обличительных слов по адресу народных масс, не доросших по своему культурному развитію до воспріятія новых идей организованной демократіи. Красная митинговая фраза Керенскаго о "взбунтовавшихся рабах" превращалась почти в соціологическую формулу[536].

Подобныя жалобы на своего рода разрыв интеллигенціи с народом выносили, однако, лишь обвинительный приговор роковой, непредусмотрительной и пагубной тактик, производившей неизбжно взамн зрлаго плода недоносок.

Посл переворота страну охватила неутолимая жажда просвщенія. Из глухих деревенских углов несутся крики: книг, книг, — отмчали наблюдатели из числа уполномоченных Временнаго Комитета. Вначал этих книг было мало, и "Россія вернулась к апостольским временам": по деревням ходили люди и проповдывали "новыя начала". Потом этого книжнаго "просвщенія", пожалуй, стало слишком уже много. Пропагандисты очень скоро нарядились в узкіе партійные мундиры. Каждый "начетчик" до извстной степени фанатик. Скоросплое "политическое просвщеніе" стояло на грани политическаго развращенія масс, посколько просвтители руководились завтом протопопа Аввакума: "развай рот шире, само царство небесное валится" (так нкогда охарактеризовывалась пропаганда Троцкаго в одном из перлюстрованных политической полиціей писем). Приходится ли удивляться, что "сознательность" пасовала перед "стихіей" и "соціализм сознательнаго пролетаріата" затеривался в мір "охлоса". Это творила "жизнь", но исторія не может снять отвтственность и с тх, кто создал вншнія формы, в которых выражалась эта жизнь. Послдующая исторія революціи зарегистрирует безконечно длинную вереницу фактов, показывающих, что стихію из "ндр революціи" вызывали часто, очень часто, и т, кто по своей идеологіи, казалось, были далеки от большевицких концепцій радикальнаго переустройства міра единым революціонным взмахом. Они становились невольными и безсознательными попутчиками тх, кто разрушал демократическій революціонный фронт. Извстный "правый" с.-р. Брушвит, вроятно, совершенно не отдавал себ отчета в том, что он бросает зажженную спичку в пороховую бочку, взрыв которой может уничтожить не только коалиціонное правительство, не только Учред. Собраніе, но и демократію в Россіи, когда в состояніи ораторскаго самозабвенія неосторожно на майском крестьянском създ в Самарской губ. бросил в массу демагогическіе призывы от имени арміи: "Мы не выпустим ружей из рук даже и посл войны — не выпустим до тх пор, пока знамя "Земля и Воля" не будет знаменем государства. Во время Учр. Собр. мы будем держать ружья на-караул, но помните, что посл этой команды есть другая — "на изготовку"...

Партія народных соціалистов, представлявшая собой в значительной степени интеллигентскую группировку, в цлом этого грха в революціонные дни не воспріяла на себя[537], ибо ея основной практическій лозунг органически был связан с девизом, начерченном на ея политическом знамени: "все для народа, все через народ" — то было утвержденіе не только народовластія, но и до извстной степени проповдь осуществленія в жизни постулатов, освоенных народным сознаніем и клавшим преграду "революціонному правотворчеству" массовой стихіи. Идеологи "народнаго соціализма" никогда не обольщались "безсознательным соціализмом", сдлавшимся столь модным лозунгом в мартовскіе дни, что даже демонстрація дворников в Москв в ма происходила под знаменем: "да здравствует соціализм". "Соціалистов" стало слишком много. Народным массам главенствующія соціалистическія партіи внушали тлетворную мысль, что подлинная демократія заключена в бытовых соединеніях соціальных категорій, представленных рабочими и крестьянами. Количественный принцип совершенно устранял естественное раздленіе. Роковым образом исчезала категорія трудовой интеллигенціи, имвшаяся в программ теоретических построеній соціалистов-революціонеров[538]. Реальныя отношенія, созданныя характером революціоннаго переворота, заставили революціонных идеологов ввести третью категорію "демократіи" — солдат, при всеобщей воинской повинности, не говоря уже об условіях войны, никакой особой соціальной группы не представлявших. Соціальная логика при этом нарушалась. Ленин был боле послдователен, когда в своих начальных построеніях, игнорируя "солдатских депутатов", выдвигал лозунг — "рабочих, крестьянских и батрацких" совтов. Посколько. совты могли разсматриваться, как революціонные клубы sui generis, постолько лишь в схем революціоннаго строительства могли быть законно признанными совты солдатских депутатов, которые в первый момент ршительно первенствовали в предводительствуемых революціонной демократіей организаціях и накладывали на них свой не классовой и тм самым скоре политическій отпечаток.

Для характеристики просовтской позиціи революціонной демократіи символистичным является выступленіе "заложника демократіи" в правительств на Всероссійском Совщаніи Совтов, когда он вырвался из правительственных тенет, чтобы "хоть немного подышать воздухом той среды", из которой вышел. Передавая "низкій поклон всей демократіи от имени Правительства" Совщанію, Керенскій разъяснял (дважды) и формулу "всей демократіи" — "рабочим, солдатам и крестьянам", незамтно демагогически триединая формула становилась в устах соціалистических дятелей адекватной понятію демократіи, и они, дйствительно, сами, быть может, и "помимо собственнаго сознанія", по выраженію Плеханова, уравнивали дорогу, ведшую к ленинским воротам. Не отдавая себ отчета впослдствіи лидер меньшевиков Церетелли (его называли "мозгом революціи") будет квалифицировать первый офиціальный създ совтов (в іюн) "полномочным парламентом революціонной демократіи", а лидер соц.-рев. Чернов пойдет дальше и назовет създ совтской демократіи "нашим учредительным собраніем".

Народные соціалисты были чужды этому своего рода "совтскому психозу" и не потому, что представители радикальной интеллигенціи, вошедшіе в партію, как пытается утверждать автор "рожденія революціонной Россіи", принадлежали к групп "промежуточной между буржуазной и соціалистической" — идеологически послдовательные соціалисты (правда, не по формул Интернаціонала), обосновывавшіе свою догму не на стихійной борьб классов и выдвигавшіе интересы человческой личности на первый план, вожди партіи видли в совтском принцип нарушеніе демократических завтов, угрожающее народовластію и органу его выражающему, т. е. Учредительному Собранію. И не только грядущему Учр. Собранію, но и стоявшему в ближайшей очереди демократическому общественному самоуправленію (своим параллелизмом). Поэтому, не игнорируя совты, как революціонныя организаціи, стихійно созданныя жизнью, партія оставалась к ним хладной и относилась с осторожностью: когда сконструировали окончательно Петербургскій Исп. Комитет, в нем не оказалось представителей народных соціалистов — Станкевич (тогда трудовик) отмчает, что Мякотин и Пшехонов, т. е. признанные вожди партіи, "старательно подчеркивали свою чужеродность". Это ставило партію как бы вн совтской общественности. Вроятно, такую позицію надо признать тактической ошибкой, ибо партія лишалась возможности своей интелектуальной силой оказывать непосредственное вліяніе. Но боле серьезной тактической ошибкой являлся отказ возглавить иниціативу возрожденія в середин марта стараго крестьянскаго союза — наслдія того же 1905 года. Отказ мотивировался нежеланіем дробить революціонныя силы. Произошло как раз обратное тому, что разсказывает в своих воспоминаніях Суханов о "попытк" захватить Крестьянскій Союз группой радикальной интеллигенціи, руководившей Союзом в 1905 г. и не желавшей теперь контакта с Совтом Крестьян. Деп.. Крестьянскій Союз должен был возникнуть, как постоянная организація, а не по типу временных соединеній для "политико-революціонной борьбы" в схем совтской организаціи. Он всетаки возник, попал в руки людей боле или мене случайных и неопредленных по своей общественной позиціи, и не получил широкаго распространенія. Между тм при боле авторитетном руководительств он мог не только имть умряющее значеніе в противовс крестьянским совтам, попавшим в орбиту партіи с.-р.[539], но и сыграть самостоятельную, значительную роль при выборах в Учр. Собраніе.

Мы вкратц остановились на народных соціалистах, потому что в дни мартовской общественности только эта группа могла выступить, как организованная единица. Впослдствіи вн совтской общественности оказалась плехановская группа (сам Плеханов был избрав желзнодорожниками в Совт, но представители группы "Единство" не были допущены), равно как вн ея были, в сущности, так называемые соц.-дем. "оборонцы", руководителем которых слдует признать одного из наиболе выдающихся идеологов и марксистских публицистов Потресова. К этим общественным подраздленіям соціалистическаго характера надо отнести и "трудовиков", выступавших посл революціи в качеств самостоятельной единицы. Назвать "трудовиков" партіей в точном смысл слова нельзя было, ибо эта группа — скоре своеобразный политическій блок, рожденный в бытовых условіях думской работы — в сущности не имла еще своей цльной и разработанной идеологической программы и тактики, — ея думскій лидер Керенскій офиціально числился в рядах соц.-революціонеров. Народническій оттнок трудовой группы естественно толкал ее на соединеніе с народными соціалистами. Это соединеніе и произошло в конц іюня не без преній, ибо у этих политических группировок было в первое время разное политическое воспріятіе революціи. Трудовики оказались боле радикальны в программных требованіях[540] и боле эластичны в тактик, приноравливая ее в основных линіях к фронту "совтской демократіи", в длах которой центр принимал живое участіе, составляя ея "правое" крыло: в петроградскій Исп. Ком. входили Чайковскій, Брамсон и Станкевич.

Вс указанныя группировки могли создать единый общественный фронт, к которому должны были присоединиться выдлившіеся, в конц концов, в самостоятельную группу "воленародцы" из партіи соц.-революціонеров. Медленно происходившая в процесс революціи диференцировка партійных группировок ко благу страны была бы ускорена, если бы революціонное правительство с перваго дня родилось в коалиціонной тог. Вс попытки сохраненія единаго револіоціоннаго фронта, — соединить разнородные элементы в единой партіи с.-р. и — перекинуть мостик к двуединой уже соціал-демократіи — имли пагубный результат уже потому, что длали безплодной идейную и практическую борьбу с большевизмом, порождая сумятицу в ум неиспытаннаго в партійных тонкостях "простолюдина"[541]. Что было общаго между будущим лвым с.-р. Мстиславским и Бунаковым-Фондаминским, объединившимся в одном партійном орган? Что было общаго между Черновым, как дв капли воды, похожим на Ленина, наряженнаго в "селянскій" костюм, и Авксентьевым, вошедшим в одно коалиціонное правительство? Только то, что нкогда и Потресов с Лениным сидли за одним партійным столом, объединяло этих общественных антиподов. Ясное расчлененіе противоестественных политических соединеній и способствовало бы выявленію того подлиннаго "колективнаго ума", который по слову культурнйшаго апостола анархизма Кропоткина необходим в революціи, — когда-то в своей "Анархіи" он писал: "вся исторія нам говорит, что никогда еще люди, выброшенные революціонной волной в правительство, не были на высот положенія". При настроеніях мартовских дней, сказавшихся даже на эволюціи большевицкой "Правды", существованіе договорившагося соціалистическаго блока привлекало бы к себ людей, и это не дало бы возможности родиться противоестественному явленію, когда партія соц.-рев., по злому, современному замчанію Потресова, разбухла в первые мсяцы революціи до размров грандіознаго[542]. Соглашеніе с демократическими элементами партіи к. д. могло бы дать прочную основу для тактическаго блока и с цензовыми элементами, или по другой терминологіи с буржуазіей, без активнаго участія которой в революціонном процесс при неизбжном экономическом кризис в стран, которая переживала политически и соціальный катаклизм во время войны, соціалисты могли дать, как выразился позжз в засданіи Московскаго совта меньшевик Исув, "лишь уравнительный голод". Вопреки здоровому политическому разсчету жизнь пошла не по этому пути и превратила в дни существованія перваго революціоннаго правительства одну партію народной свободы в партію как бы "правительственную".

Създом "правительственной партіи" и назвали нкоторыя газеты (напр., "Бирж. Вд.") собравшейся в канун марта в Петербурге създ партіи народной свободы. По существу это было не совсм так уже потому, что, по признанно Набокова, самым вліятельным лицом в Правительств был Керенскій, котораго поддерживало большинство министров. Наблюдавшій Правительство в "контактных" засданіях Суханов говорит, что "лвая семерка" — в состав обоих Львовых, Керенскаго, Некрасова, Терещенко, Коновалова и Годнева[543] почти всегда была и "оппозиціи" к Милюкову, котораго демократически "День" называл позже "злым геніем" революціи. Слдовательно, трудно назвать первый період революціи "милюковским", как это часто длается в литератур, и видть в лидер к.-д. "фактическая главу" Врем. Правительства перваго состава. Посколько с первым періодом связан пафос революціи, он ярче выражался в личности Керенскаго[544]. Но во вн Временное Правительство представлялось правительством "цензовым". Так как правая общественность исчезла с поверхности общественной жизни, то партія к.-д. тм самым становилась выразительницей буржуазных настроеній, противопоставляемых совтской демократіи. Это была одна из аномалій на зар обновленной жизни страны, исказившая демократически облик заслуженной партіи русской интеллигенціи. В "страшной и красивой гроз, в которой пришел новый строй" (слова Милюкова на създ) "надклассовая" партія с компромиссными традиціями прогрессивнаго блока не могла уже выполнять функціи "арбитра" — этого тогда не хотл понять общепризнанный глава партіи[545].

Партія к.-д. была противопоставлена демократіи, хотя первый ея създ посл революціоннаго переворота пытался перебросить мост к совтским элементам. Он осторожно подошел к вопросу о двоевластіи. "Велика заслуга петроградскаго Совта Р. и С. Д. в революціонные дни, — говорил докладчик по тактическим вопросам Винавер, — но, к сожалнію, он вышел за предлы своих функціи. Создалась опасность многовластія, опасность чрезвычайно грозная". — Совт не должен издавать распоряженій, имющих характер правительственных актов. Но член Правительства Некрасов тут же опасенія Винавера сводил на нт, говоря о "так называемом двоевластіи" и представляя это "двоевластіе" естественным выводом "революціонной психологіи". — не для того же свергнут один самодержец, чтобы создать таких 12[546]. Совтам на създ было произнесено много комплиментов. Так сам Милюков признавал, что, "если бы не было товарищей слва, никакія наши предвиднія не помогли бы свергнуть самодержавіе". Поэтому резолюція създа лишь иносказательно и туманно намекала на двоевластіе. Она говорила: "Пріостановленіе нормальной функціи народнаго представительства не требует организаціи на иных началах общественнаго мннія, освдомляющаго Правительство и выражающаго отношеніе общества к мропріятіям и общему направленію дятельности Врем. Правительства, Однако, организаціи, существующія и могущія для этой цли возникнуть, должны оставаться в предлах указанных цлей и не претендовать на функціи власти исполнительной, вводя населеніе в соблазн многовластія, вреднаго, как для вншней обороны, так и для укрпленія новаго строя..."[547].

Комплименты "истинным представителям революціи" были, конечно, в значительной степени тактическими пріемами, так как създ переходил на республиканскіе рельсы[548]. Ршеніе это было принято Цент. Ком. партіи уже 11-го марта, — създ должен был провозгласить ту самую "демократическую парламентскую республику", к которой так отрицательно относился Милюков. Дух времени требовал такого ршенія. "Бурю рукоплесканій" вызывали на обывательских митингах слова: "пусть партія к.-д. похоронит § 19 своей программы в той же могил, гд похоронено самодержавіе". И партія спшила с этими похоронами. Если старый Петрункевич, не присутствовавшій на създ и присоединившій заочно свой голос за демократическую республику писал: "монархія морально покончила самоубійством и не нам оживлять ее", то офиціальный докладчик на създ Кокошкин обосновал новое положеніе аргументами другого свойства и нсколько странными для государствовда: населеніе не нуждается больше в монархическом символ — "но время войны оказалось, что нельзя быть за царя и отечество, так как монархія стала против отечества"[549]. Кн. Евг. Трубецкой говорил о "единой національной вол", диктующей новую форму правленія. Резолюція о республик была принята единогласно — к ней не только присоединился Милюков, но и "глубоко" радовался государственно мудрому ршенію о форм правленія, становясь в рзкое противорчіе с пророческой "проникновенной рчью" на Милліонной 3 марта, обрекавшей Россію без монархіи "на гибель и разложеніе". Так быстро шло приспособленіе к окружающей политической атмосфер. Можно призвать, что в нормальных политических условіях форма правленія сама по себ еще не служит мрилом демократизма и в партійных программах подчас является вопросом не столько принципіальным, сколько тактическим. Създ к.-д. стоял перед неизбжным распадом партіи, если бы принял монархическую оріентацію... Мы имли уже случай убдиться, что настроенія в партіи далеко не соотвтствовали позиціи, которую пытался занять Милюков в первые дни революціи[550]. Еще раз эти настроенія подчеркнул Кизеветтер, привтствуя 9-го апрля пріхавшаго в Москву посл създа Милюкова. Он отмчал значительную роль, сыгранную лидером партіи в переворот, но роль именно революціонную, которая опредлялась думской рчью 1-го ноября 1916 г. о германофильской партіи Царицы. И... тм не мене единогласіе в признаніи республики выраженіем "единой національной воли" останавливает на себ вниманіе. Конечно, требовалось извстное гражданское мужество для того, чтобы пойти против теченія и открыто заявить в революціонное время о своем монархизм, который естественно воспринимался лишь в формах легитимных. Между тм публичное исповданіе убжденій, шедших в разрз с настроеніем улицы, могло содйствовать оздоровленію политической атмосферы и смягчать революціонную нетерпимость к инакомыслящим. Формальное декларированіе "прав человка-гражданина" далеко еще не означает осуществленіе подлинной политической свободы. Русская революція не представляла исключенія. Россія была лишь на порог того "храма свободы", о котором говорила ветеран русской революціи Брешко-Брешковская в привтствіи, обращенном к Совщанію Совтов. Гражданскаго мужества политическіе дятели, убжденные в цлесообразности конституціонной монархіи, не проявили[551]. В демократических кругах республиканское единодушіе "цензовой общественности" склонны были считать вншним флером, навянным моментом, который и нововременцев превращал в "республиканцев". Милюкову много раз приходилось опровергать "вздор", заключавшійся в утвержденіи, что партія к.-д. оставалась по существу конституціонно-монархической: "мы совершенные и врные республиканцы. С конституціонной монархіей покончила революція", — категорически, заявлял лидер партіи[552].

На седьмом създ партіи к. д. можно отмтить и еще нкоторыя черты, характеризующія тенденцію перебросить мост к революціонной демократіи. Вінавер в доклад по тактическим вопросам считал основной задачей партіи в данный момент отпор "контр-революціонным силам", которыя могут во имя стараго посягать на новый строй... Его содокладчик Шаховской предлагал дать директору Ц. К. "искать соглашеніе налво", "наших сосдей справа, мы можем на первых порах оставить", т. е., ликвидировать прогрессивный блок. Некрасов попытался дать директиву Ц. К. и в области соціальной. Только путем соціальных реформ — говорил он — можно "обойтись... без соціальной революціи": "меньше всего можно говорить — сначала политика, а затм соціальные вопросы. Старый режим путем этого лозунга привел нас к революціи". "Вдохновенныя слова" Некрасова, по отзыву "Рус. Вд.", были встрчены шумным одобреніем. Но они не превратились в директиву и не сдлались постулатом текущей политики, хотя в первом своем воззваніи посл переворота, 3 марта, партія широковщательно говорила, что "новая власть первйшей заботой своей сдлает обезпеченіе рабочих и крестьян". Дло на създ ограничилось академическим разсужденіем на тему о лозунгах в дух англійскаго фабіанскаго эволюціоннаго соціализма и столь же теоретическими разсужденіями в печати будущаго "соціалистовда" Изгоева на тему о близости соціалистических идей партіи. Аграрный вопрос был отнесен на слдующій партійный създ. Партія народной свободы не спшила с разршеніем соціальных вопросов: в резолюціи Ц.К. 11 марта, в которой провозглашался республиканскій принцип, говорилось, что аграрный вопрос подлежит разршенію посл войны . Лидеры партіи настойчиво затм проводили в своих публичных выступленіях мысль о недопустимости соціальных реформ до Учред. Собранія. Революціонная романтика, проявившаяся в настроеніях създа, настолько не встрчала уже сочувствія, что автор первой исторіи революціи впослдствіи даже не упомянул в своем текст о създ, протоколы котораго дают, однако, яркій документ для характеристики эпохи, когда еще свтило "солнце мартовской революціи".