Чтение онлайн

Еще днем Суханов совмстно со Стекловым составил воззваніе к солдатам против самосудов и насилій над офицерами. Оно не было напечатано в «Извстіях», так как наборщики, отказались набирать его, найдя, что оно стоит в нкотором «протіворчіи» с одновременно набиравшимся «приказом № 1». Так, по крайней мр, говорит Суханов.

Сцену увода Керенским Соколова (а не всх делегатов) для частной бесды, отмчает в воспомінаніях и Вл. Львов, ставя это внушеніе в связь с «приказом № 1», к составленію котораго Соколов был причастен (см. ниже). Возможно, что это было по линіи масонства, связывавшей обоих дятелей лваго крыла тогдашней предреволюціонной общественности. (См. мою книгу «На путях к дворцовому перевороту»).

«Праздничное, радостное возбужденіе» Пшехонов у себя на Петербургской сторон отмтил раньше — 27-го.

Любопытно, что Булгаков, оказавшись в писательской сред Мережковскаго, нашел, что он «в первый раз сталкивался за эти дни с таким мрачным взглядом на судьбу революціонной Россіи». Дневник Гиппіус, если он точно в своих записях передает тогдашнія настроенія своего автора, отнюдь не дает достаточнаго матеріала для безнадежнаго пессимизма. Возможно, что «дтски сіяющій», по выраженію писательницы, толстовец нсколько переоцнил законный скепсис язвительнаго Антона Крайняго по поводу «кислых извстій о наростающей стихійности и вражд Совтов и думцев»... Гиппіус признается, что навел на них ужаснйшій мрак» пришедшій «в полном отчаяніи и безнадежности» в 11 час. веч. из Думы никто иной, как будущій лвый с.-р. Иванов-Разумник: он с «полным ужасом и отвращеніем» смотрл на Совт. Позже Иванов-Разумник, в страничк воспоминаній, напечатанной в партійном орган «Знамя», заявлял, что это он попал в «штаб-квартиру будущей духовной контр-революціи».

Характерно, что воспоминанія о своего рода пасхальных настроеніях проходят во множеств мемуарных откликов: в Кіев вс поздравляли друг друга, как «в свтлый Христов день» (Оберучев).

Эти статьи и составляют как бы подневную запись мемуариста, принадлежавшаго к буржуазной сред и освщавшаго событія с извстной тенденціей.

Эту сантиментальную сцену нельзя не сопоставить с послдующей трактовкой тогдашняго «душевнаго состоянія» лидера цензовой общественности, данной Алдановым в историческом этюд «Третье марта», который был напечатан в юбилейном сборник в честь Милюкова, Писатель говорит (как будто бы со слов самого Милюкова) о «ужасных подозрніях» Милюкова, которыя в «глубин души» шевелились — вел ли он политическіе переговоры с представителями «революціонной демократіи или перед ним были «германскіе агенты» (!).

Однако, по словам того же мемуариста, нчто в этом род пришло в голову через нсколько дней члену Гос. Думы казаку Караулову. Он задумал «арестовать всх» и объявить себя диктатором. Но, когда, он повел такія рчи в одном наиболе «надежном полку», он увидл, что, если он не перестанет, то ему самому не сдобровать.

В свое время это организующее значеніе отмтил Милюков, относившійся с рзким отрицаніем к захватническим тенденціям руководителей Совта.

Яркій примр того, как позднйшіе біографы неточно передают настроенія своих героев в смутные дни революціи. В упомянутой юбилейной памятк Алданов пишет о Милюков: «Со своим обычным видом «смотрть бодро» он говорил солдатам об открывающейся перед Россіей новой свтлой жизни, и видніе близкой гибели Россійскаго государства складывалось в нем все ясне».

Это не было и специфической чертой интеллигенціи. В одном из послдующих документов революціи (доклад депутатов в Врем. Комитет о поздках в провинцію) зарегистрирован яркій бытовой облик деревенскаго оратора, пріхавшаго из центра односельчанина: «говорит, говорит — уморится; сядет, закроет глаза и сидит, пока не отойдет немного, отошел — начинает, пока опять из сил не выбьется».

В такое полуобморочное состояніе Керенскій в эти дни необычайнаго нервнаго напряженія впадал довольно часто, и это, как говорят вс, производило на толпу сильное гипнотизирующее впечатленіе.

Термин, появившійся значительно позже.

В разсказ о Петропавловской крпости, в котором Ш. повствует о своих личных подвигах, он также безнадежно спутал, приписывая себ то, чего не было. Опускаем этот эпизод, непосредственнаго отношенія к тем не имющій.

В телеграмм Родзянко просил свиданія. «Телеграмма эта, — утверждает Ломоносов, — была передана под личным моим наблюденіем в Царскій позд под расписку Воейкова, но отвта не послдовало».

Ломоносов передает красочную сцену, как он, приставив револьвер «к животу» инж. Устругова, будущаго тов. мин. революціоннаго правительства, побуждал послдняго осуществить план перерыва движенія.

Ломоносов пишет, что он воспроизводит запись 17-го г., но в момент опубликованія воспомінаній он был уже «большевиком», хотя и в «генеральских погонах» и, слдовательно, в текст охотне «подчеркнул бы самодятельность пролетаріата.

«Значеніе этой причины необходимо для дальнйшей нашей бесды». — отмтил Рузскій, указывая, что он был «глубоко опечален», узнав, что предположенная встрча Царя с предсдателем Думы, о чём он узнал непосредственно от Царя, не состоится — встрча, предвщавшая «возможность соглашенія и быстраго умиротворенія родины».

Эти железнодорожники, стоявшіе на страж революціи, могли олицетворяться в добровольном помощник Бубликова, б. счетовод службы сборов Св.-Зап. ж. д., большевик по партійной принадлежности, Рулевском, находившимся в непосредственных связях с совтскими кругами.

Характерно, что Бьюкенен, связанный довольно тсно с лвым сектором думскаго комитета, сообщая 1 марта в Лондон Бальфуру, что Дума посылает в Бологое делегатов, которые должны предъявить Императору требованіе отречься от престола в пользу сына, тм не мене длает оговорку: «если Император останется на престол».

Основываясь на выше процитированных словах из воспоминаній Шульгина, Щеголев желает безуспшно доказать, что Родзянко пытался проникнуть к Царю «по собственному почину, без совщанія со своими коллегами по Исп. Ком. Гос. Думы», и что должен был «раскрыть свои карты, когда, по распоряженію Исп. Ком. Сов. Р. Д. ему, всемогущему Родзянко, не дали позда».

Очевидно, прис. пов. Иванов.

Кир. Влад. в отвт жаловался, что «Миша, несмотря на мои настойчивыя просьбы работать ясно и единомышленно с нашим семейством, прячется и только сообщается секретно с Родзянко».

Так и понял Рузскій, передавая в Ставку Алексеву свой разговор: «династическій вопрос поставлен ребром, и войну можно продолжать до побдоноснаго конца при исполненіи предъявляемых вновь требованій относительно отреченія от престола».

Термин «лвый», конечно, можно примнять лишь относительно, ибо к этому сектору принадлежат такіе люди, как Гучков и Шульгин, не говоря уже о прославленном Вл. Львов, такую ядовитую характеристику котораго дал Шидловскій: «Человк неуравновшенный до ненормальности. Ему во всякую минуту могла придти любая мысль, утром — лвая, вечером — черносотенная, и он всецло ей отдавался до слдующей смны мысли». Родзянко был вн этого «лваго» сектора, но, конечно, права была в тогдашней записи Гиппіус: имя Родзянко «ровно столько же не пользуется довріем демократіи, сколько имена Милюкова и Гучкова».