Чтение онлайн

И вспомнил, как Машенька пострадала за это дело, и как в лапы мои опять угодила после этого. Внутри всё отозвалось горячей дрожью, при воспоминании о тех наших приключениях.

Символично, чёрт возьми!

– Дайка сюда, — я перехватил собаку у Эдика.

Она оказалась неожиданно тёплой и лёгкой, как мягкая игрушка. Коротко тявкнула, уткнулась носом в мой свитер и прижала лохматые уши.

– Командир, ты чего? — Жданов подозрительно вытаращился на меня.

– Это вообще кто? Кобель? Сучка?

– Да хрен его знает, — пожал плечами Жданов, бросая поводки и рассеянно наблюдая, как стая разбредается по кабинету.

– Ладно, разберёмся, — я поднял собаку выше, заглядывая ей в морду.

Она снова дёрнула ушами и облизнулась. В глазах — обескураживающая преданность.

– Э, нет, у тебя будет другая хозяйка, а я так…

Но шерстяной комок тявкнул, едва не лизнул меня в нос и резво завилял хвостом, вызвав у меня невольную улыбку.

– Временно назову тебя Аргумент, — пробормотал я, прикидывая, что с такой мордашкой мне вряд ли откажут, и снова упаковывая животину под бок.

– Так, Жданов, харе зубы сушить, — я перевёл взгляд на Эдика, который расплывался в ухмылке, глядя на нас.
– Если твои подопечные сожрут улики, выковыривать их обратно будешь лично.

– Да с чего они мои-то вдруг стали? — тут же скис Эдик.

– А кому сейчас легко? Хватай своего малахольного стажёра, обзванивай приюты, волонтёров, хоть чёрта лысого — но чтобы к вечеру здесь было чисто.

– Есть, — вяло отозвался Жданов, оглядывая тот беспредел, который устроили псы в кабинете.

– Этого я забираю. Считай, что я тебе уже помог: одного пристроил, — я подмигнул ему.
– Меня пару часов не будет, ты за главного.

Я развернулся и вышел, чувствуя, как ритмично колотится крошечное собачье сердце под боком. Теперь с таким аргументом под мышкой, я был непобедим.

– Маня, где тебя носит? Обед закончился десять минут назад. У меня в кабинете заказчик! — Волков, недобро нахмурив брови, встретил меня почти у самого лифта.

– Простите, Сергей Иванович, — пробормотала я, стараясь прошмыгнуть мимо и покрепче прижимая к себе пакет, из-за которого, собственно, и опоздала.
– Я сейчас всё исправлю. Там пробка, понимаете…

Волков лишь хмыкнул, поправляя галстук.

Разумеется, объяснять шефу, что дорожные заторы здесь ни при чём, я не стала. Просто с самого утра в голове засела навязчивая мысль о воздушной сдобе с вишнёвой начинкой из кондитерской за углом, возле нашего офиса. А там очередь.

Понятия не имею, откуда взялась эта идея, ведь утро началось, как и всегда сейчас, идеально: нежные объятия Кирилла, пробежка, совместный душ, сытный завтрак. А потом вдруг «бум», и в голове мысли о булках.

Видимо, Кирилл действует на мой мозг пагубно: контроль трещит по швам. То шаверма по ночам, то вот булочки. Но отказать себе в этом удовольствии я просто не могла, даже ценой гнева шефа.

– Маш, я же просил: сегодня быть при параде! — снова заворчал Волков, шагая следом и с недовольством наблюдая за моими попытками одновременно стянуть пуховик и размотать шарф.

Ну конечно, он-то сегодня — сама безупречность. Идеально накрахмаленная белоснежная рубашка, безукоризненно сидящий тёмно-синий костюм, отполированные до блеска туфли.

Явно заказчик крупный, для которого нужно пустить пыль в глаза, а я совсем забыла об этом.

– Сейчас, сейчас, — заверила я шефа, аккуратно опуская пакет с ароматной сдобой на стол и одёргивая широкие джинсы.
– У меня здесь есть костюм и туфли, — добавила я, надеясь загладить вину.

– Отлично, — кивнул Волков.
– Давай, Маня, переодевайся, а потом — документы и кофе принеси, — скомандовал он и скрылся в кабинете.

Я подхватила булочки, предвкушая, как закончу дела с заказчиком шефа и наконец, вопьюсь зубами в их мягкие бока, и поспешила на кухню для персонала.

Оставив свою «добычу» на столе, я направилась к шкафу, где на такой случай у меня всегда висел запасной деловой костюм, блузка, туфли на высоченных каблуках, и даже две пары колготок имелось.

Неладное обнаружилось почти сразу: я начала с юбки, но она предательски не сходилась. Ткань сидела на бёдрах так плотно, что замок не желал застёгиваться.

Я сдула со взмокшего лба упавшую прядь и, стиснув зубы, упрямо дёрнула «собачку» вверх. Раздался неприятный звук, и замок вылетел.

– Чёрт! — простонала я и, совершенно неожиданно для самой себя, вдруг расплакалась.

Так и застыла посреди кухни: наполовину одетая, в расстёгнутой юбке, которая ещё месяц назад сидела идеально и была даже немного свободной, сейчас она впивалась в бока и не застёгивалась.

То, чего я так боялась все эти годы, всё-таки случилось: я потолстела.

Чёртов Медведев со своим рационом и восхищением!

И я тоже хороша, ведь знала, что мне только дай слабину, и килограммы полезут снова!

– Так, я не понял?!

Мою истерику прервал голос шефа — видимо, он окончательно отчаялся дождаться свою помощницу и пришёл за кофе сам. Я тут же, позорно спотыкаясь, юркнула за дверцу шкафа и схватила свой свитшот, пытаясь прикрыться. Но слёзы застилали глаза, превращая всё вокруг в размытое пятно, дыхание сбилось в прерывистые всхлипы, которые я пыталась задавить, вжавшись в узкое пространство между вешалками.

– Маня, твою мать! Что случилось?!

Сейчас в голосе Сергея Ивановича слышалось не раздражение, а неподдельная тревога, и мне стало стыдно признаваться ему в причине своего плача, и от этого я разрыдалась ещё сильнее.

– Маш, ну ты чего?

Сергей Иванович подошёл ближе, заглядывая за дверцу шкафа.

– Я сейчас успокоюсь, — выдавила я, вытирая лицо рукавом свитшота и замечая на ткани чёрные разводы от туши.

– Ты лучше объясни: кто тебя довёл? — строго спросил Сергей Иванович. — Орлов опять отличился или Кольцов-старший чем-то недоволен?

– Сергей Иванович... — меня вдруг затопила такая благодарность.

Какой же он на самом деле хороший! Всегда защищает, прощает оплошности...