Чтение онлайн

С этими словами я развернулся и вышел из лаборатории. Пора было возвращаться к работе.

На подходе к кабинету меня окликнула Мария. Выглядела она взволнованно.

— Дмитрий Сергеевич! — торопливо заговорила она. — Вас срочно вызывает к себе князь Милорадович.

Ничего себе. Значит, он уже и на работу пришел, на следующий же день? Хорошо же у них тут работают медики, раз ногу уже заживили. Но даже при этом многие начальники, которых я знал, устроили бы себе отгул «по состоянию здоровья», но не этот.

Вызов же был ожидаем. После вчерашнего я знал, что Милорадович захочет со мной побеседовать. И к беседе был готов.

— Хорошо, — кивнул я. — Я как раз собирался к нему зайти. Спасибо, Мария Ивановна. А что насчет седьмой школы? Специалист согласился помочь?

— А, да! — Мария оживленно кивнула. — Илья уже выехал.

— Отлично.

Я снял с вешалки пиджак, накинул его и направился на четвертый этаж. Пора было поговорить с человеком, чью жизнь я вчера спас. И, если повезет, превратить вчерашний успех в долгое и плодотворное сотрудничество.

Четвертый этаж отличался от остального министерства. Здесь было тихо. Под ногами — толстая бордовая ковровая дорожка, глушившая шаги. Стены обиты полированным деревом. Никакой суеты, никаких криков. Сразу видно — начальство обитает.

В конце коридора — двойная дверь. Рядом, за массивным столом, сидела женщина лет пятидесяти в строгом костюме и с безупречной прической. Елена Павловна, секретарь князя. Местный «цербер», как ее прозвал Волконский, которого она откровенно не переваривала. Она решала, кто, когда и по какому вопросу попадет к начальству.

Я подошел к ее столу. Она оторвалась от бумаг и подняла на меня холодные, внимательные глаза.

— Елена Павловна, доброе утро. Князь меня ждет.

Я говорил ровно, без заискивания, которое было свойственно моему предшественнику. Она изучала меня несколько секунд, глядя без тени привычного презрения. И даже будто бы с любопытством.

— Да, Дмитрий Сергеевич, — наконец произнесла она ровным голосом. — Проходите. Его Сиятельство вас ожидает.

Имя-отчество. И никакой едва заметной паузы или снисходительной интонации, которыми она обычно ставила Волконского на место. Новости о пожаре дошли и сюда. Похоже, даже эта железная леди внесла поправки в мое личное дело.

Я кивнул ей и направился к двери кабинета.

Кабинет князя был полной противоположностью моему. Просторный, светлый, с двумя высокими окнами, из которых открывался вид на центральную площадь города. Здесь не было ничего лишнего, никакой показной роскоши, но каждая деталь говорила о статусе и хорошем вкусе владельца.

Тяжелые книжные шкафы из темного дерева, заставленные фолиантами в кожаных переплетах. Огромная, подробная карта губернии на всю стену, испещренная пометками. Идеальный порядок на широком письменном столе — лишь аккуратная стопка бумаг, дорогой письменный прибор и кристалл связи.

Князь Милорадович сидел в высоком кожаном кресле, откинувшись на спинку и сцепив пальцы на животе. Он смотрел прямо на меня, и этот взгляд вызывал неприятное ощущение. Будто меня видели насквозь, и не существовало ничего такого, что я мог бы от этого человека утаить.

Стараясь не демонстрировать своего дискомфорта, я подошел ближе к столу князя.

— Дмитрий Сергеевич? — подчеркнуто учтиво начал он. — Я могу говорить?

Вопрос был настолько странным, что я на мгновение растерялся. Что это он нес? Это же его кабинет, а я — его подчиненный. С каких это пор начальник, да еще и князь, просит у меня разрешения заговорить?

— Простите? — переспросил я, неуверенный, что правильно его расслышал.

Милорадович в лице не поменялся, и все же я увидел — или, скорее, почувствовал — нечто похожее на веселье.

— Помнится, вчера, в цеху, вы мне весьма властно приказали… Как это… «Стянуться!» — он произнес это слово с напускной серьезностью, идеально копируя мой вчерашний хриплый рявк. — Да так решительно, что я, признаться, до сих пор не смею ослушаться. Вот и решил на всякий случай уточнить.

Я смотрел на него, пытаясь понять, что это было. Гордость аристократа, уязвленная тем, что какой-то мелкий чиновник посмел ему указывать? Завуалированная обида? Да нет, бред какой-то. Я же ему, черт возьми, жизнь спас.

Его Сиятельство, похоже, шутить изволил. Я решил сделать вид, что этого не понял.

— А, вы об этом, — сказал я ровно. — Был не в себе, признаю. Но ситуация, согласитесь, требовала определенной решимости, а времени на выбор слов не оставляла.

Милорадович смотрел на меня молча еще примерно три секунды.

Затем рассмеялся, негромко, но совершенно искренне. Шутка, чтобы разрядить обстановку. Я тоже позволил себе легкую усмешку.

— Неужели вы думали, что я мог затаить обиду за такую мелочь? — сказал он, отсмеявшись. — Дмитрий Сергеевич, вы не просто были правы в своей оценке ситуации. Вы спасли мне жизнь.

Всякий намек на веселье исчез с лица князя так же внезапно, как и появился. Снова он стал серьезен, взгляд больше не выдавал ни начальственной строгости, ни шутливости. А что выдавал? Черт его знает. Еще одна некомфортная деталь этого человека: я не мог его «прочитать», как многих других. Думаю, его взгляд, поведение, выражение лица выдавали только то, что он хотел показать. И далеко не обязательно правду.

— Предлагаю отложить шутки в сторону, — продолжил он уже другим, деловым тоном. — Я ваш должник.

Вот это я понимаю, прямо и по делу. Никаких сантиментов, дифирамб, расшаркиваний. Говорил, как есть — долг. А долги, особенно в его кругу, принято отдавать.

Он открыл верхний ящик стола, достал оттуда тонкую папку и плотный гербовый конверт.

— Я уже распорядился о представлении вас к ведомственной награде, — сказал он, кладя папку на стол. — А это, — он подвинул ко мне конверт, — личная благодарность от дома Милорадовичей.

Я взял конверт, открыл его. Банковский чек. Сумма, прописанная на нем витиеватым почерком, заставила меня на мгновение задержать дыхание.

— Считайте это… Скромной благодарностью, — повторил князь.

Транзакция, значит. Он предлагал деньги. После этого мы могли бы вернуться к прежним отношениям, где он — всесильный князь и начальник, а я — все тот же бестолковый подчиненный, которому однажды чертовски повезло. Хороший ход. Логичный, правильный, устраивающий всех.

Кроме меня.

Я посмотрел на чек, потом на князя. Старый Волконский, наверное, продал бы за такую сумму не только душу, но и пару-тройку родственников в придачу. Я же с такой суммой мог бы уволиться из Министерства прямо сейчас, вложить деньги в бизнес-план и раскрутиться по новой.