Чтение онлайн

— Вместо лечебной сказки рассказывать будешь? — усмехнулся я, потягиваясь и устраиваясь поудобнее.

— Почему «вместо»? — Баюн легко запрыгнул на кровать рядом со мной. Его лапы начали мягко разминать мой бок в районе ранения, и я почувствовал знакомое тепло целительной магии. — Важно не что я говорю, а как. Всякая моя история, если она хороша, лечит… Слушай.

Он начал рассказ, и его урчание, сплетаясь со словами, начало вводить меня в легкий транс, убирая остатки боли.

Голос кота изменился. Стал ниже, глубже, в нем появились те самые вибрирующие нотки, от будто сам воздух вокруг сгущался. Я чувствовал, как эта вибрация проходит сквозь мое тело, резонируя с болью в боку и растворяя ее.

— Это было давно, — начал Баюн. — Очень давно. Леса тогда были гуще, ночи темнее, а грань между мирами — тоньше. Я тогда еще не служил ни родам, ни министерствам. Был сам по себе. Зверь, которым пугали детей и которого искали герои, жаждущие славы.

Кот прищурился, глядя куда-то сквозь меня, сквозь стены спальни, будто непосредственно в свое далекое прошлое.

— И вот однажды увязался за мной один юноша. Не охотник, не воин. Обычный деревенский парень, тощий, в лаптях. Выслеживал меня три дня, шел по следам, которые я оставлял специально, ночевал на земле, дрожал от холода, но не отставал. Я знал, что он там, и мне было любопытно. Обычно за мной ходили с копьем или сетью, а у этого даже ножа при себе не было. Что ему нужно? Смерти? Славы?

Баюн переступил лапами, выпуская когти в одеяло, которым я был накрыт.

— А потом на него вышли разбойники. Обычное дело для тех времен. Трое на одного, легкая добыча. Я мог бы уйти — какое мне дело до человеческой жизни? Но… Стало скучно просто смотреть.

— И ты вмешался? — тихо спросил я.

— Вмешался, — в голосе кота прозвенел металл. — Я навел на них морок, заставил их глаза видеть кошмары, а ноги — каменеть. А потом познакомил их с моими когтями. Теми самыми, железными, о которых в сказках врут только наполовину. Знакомство вышло коротким и фатальным.

Я представил эту картину. Огромный кот, тенью скользящий между застывших в ужасе людей. Кровь на траве.

— Парнишку, правда, зацепили, — продолжил Баюн, возвращаясь к спокойному тону. — Ранили крепко. Он лежал, истекал кровью и смотрел на меня, но без страха. С каким-то… Благоговением. Я сжалился. Подошел, лег рядом и рассказал ему сказку. Как ту, что рассказывал Илье, такую, что сращивает кости и затягивает раны.

Кот замолчал на секунду, проверяя мою реакцию на лечение. Я, честно говоря, ран почти не ощущал, но в процессе лечения это всегда так. На полное заживление время нужно, слишком тонкая работа — восстановить, как было.

— Когда я закончил, он был здоров. И продолжал смотреть на меня тем же взглядом. Я ждал. Думал, сейчас начнет просить. Денег? Я знал, где зарыты клады. Славы победителя чудовища? Я мог бы подыграть, исчезнуть, оставив ему трофей. Исцеления для умирающей матери? Обычно люди хотят чего-то такого. Я спросил его прямо: «Чего тебе надобно, человече?»

Баюн усмехнулся в усы.

— Знаешь, что он ответил? Он сказал: «Научи меня».

Я невольно улыбнулся.

— Знакомый мотив.

— Именно, — кивнул кот. — Я удивился. В те времена люди редко колдовали всерьез. Не потому, что не могли — дар был у многих. Учиться было негде. Волхвы прятались, знания передавались шепотом и в кругах избранных. А тут — наглец, просящий зверя стать учителем. Я подумал: а почему бы и нет? Скука — страшный враг бессмертных, а это обещало развлечение на пару лет.

Баюн вздохнул, и это был очень человеческий вздох.

— И мы пошли вместе. Я учил его слышать лес, видеть потоки силы, плести заклинания из слов и жестов. И я видел в нем то же, что вижу сейчас в тебе, Дима. Он захлебывался этим знанием. Для него магия была не инструментом, как для немногих тогдашних практиков, а чудом. Открытием. Он уже не мог представить, как вернется в свою избу, будет пахать землю и плодить детей. Мир для него стал слишком большим, чтобы вместиться в деревенскую околицу.

— Вы стали друзьями? — спросил я.

— Друзьями… — Баюн произнес это слово так, будто пробовал его на вкус. — Да. Пожалуй. Это был новый опыт, у меня ведь никогда, на тот момент, не было друга. Были слуги, были враги, были почитатели. А друга вот не было.

Он замолчал, и его мурчание сбилось с ритма.

— И новое на этом не закончилось. Я, видишь ли, еще и впервые столкнулся с проблемой, которую моя магия решить не могла. Время. Мне-то оно не страшно, но люди…

— Стареют, — мрачно сказал я.

— Именно. Я знал, что каждый момент времени, что мы с ним проводим, приближает его к смерти. Смотрел на него — и почти что видел, как появляются морщины, седеют волосы, уходит сила из рук. Мой друг, пусть тогда еще молодой, с каждой секундой умирал. Медленно, неизбежно, как умирают все люди.

Я почувствовал, как напряглись мышцы кота.

— Мне было больно об этом думать. Я не хотел снова оставаться один. И… Решил исправить несправедливость мироздания. Начал искать способ подарить ему вечность.

— И как он отреагировал?

— Сначала смеялся, — грустно усмехнулся Баюн. — Говорил: «Брось, мохнатый, такова природа человека, мы приходим и уходим, в этом есть смысл». Но я был настойчив. Я приносил ему древние свитки, водил к источникам силы. И со временем… Вода камень точит. Он проникся, заразился этой идеей. Не ради власти, не ради страха смерти. Ради познания. Ради того, чтобы успеть изучить всё, что мы не успели.

Голос кота стал глухим.

— Он увлекся. Слишком сильно. Идея стала одержимостью, а где одержимость — там ошибки.

Баюн резко замолчал. Мурчание прекратилось. Он в один прыжок оказался на подоконнике, сев ко мне спиной и нервно подергивая хвостом.

— Долго ли, коротко ли… — пробормотал он, глядя в стекло. — Наши пути разошлись.

Кот замолк. Я смотрел на его серую спину, чувствуя, что за этими скупыми словами скрывается трагедия, масштаб которой мне пока не понять.

— И что с ним случилось? — тихо спросил я.

Баюн не обернулся.

— С твоего позволения, хозяин, — сказал он сухо, официально, — я не хочу об этом рассказывать. Пока не хочу.