Чтение онлайн

— Куда теперь? — спросил кот.

— Наверх, — ответил я, уже взбираясь на первую ступеньку. — Если что-то и есть, оно там. Я чувствую.

Мы начали подниматься. Винтовая лестница змеилась спиралью вокруг старой кирпичной трубы. Металлические ступени скрипели под ногами, ржавые перила шатались, и вся эта конструкция внушала одно простое, но крайне неприятное чувство: стоит мне чуть сильнее перенести вес — и мы с Арчи полетим вниз вместе с этим музейным экспонатом.

Вокруг — паутина, пыль, мох, слипшиеся комья грязи, какие-то высохшие насекомые в углах. Кирпич отсырел, местами почернел, а в трещинах разрослась бледно-зеленая плесень. Запах стоял затхлый, тяжелый, с привкусом ржавчины.

Но сами ступени были относительно чистыми. Не вылизанными до блеска, конечно, но пыли гораздо меньше. На некоторых ступенях я заметил свежие полосы — кто-то недавно цеплял подошвой край металла. На одной площадке между пролетами темнел отпечаток каблука, на другой — вмятина от чего-то тяжелого, словно сюда поднимали ящик или оборудование.

Этой лестницей явно пользовались. Причем не один-два раза из любопытства. Часто. И, судя по следам, не в одиночку.

Наконец мы добрались до небольшой площадки под самым куполом. Я поднял фонарь и луч света выхватил из темноты такое, что я на секунду просто замер.

Площадка оказалась куда больше, чем казалась снизу. Технический ярус, опоясывающий центральную трубу. Пол — старые чугунные листы, местами покрытые пятнами ржавчины, местами вычищенные до серого металлического блеска. По краям — арочные ниши, когда-то, видимо, служившие для обслуживания механизма или хранения инструмента. Теперь же в них громоздились ящики, стеклянные банки, свертки, мотки проволоки, куски ткани, обломки дерева и еще черт знает что.

Но главное было не это.

Луч света уперся в маятник. Медный, на цепочке, прямо посреди комнаты. Тяжелый, вытянутый, отполированный до блеска. Он едва заметно покачивался, хотя никакого сквозянка здесь не было.

Вокруг него на стенах были начерчены схемы — сложные, многослойные, с пересекающимися линиями, кругами, вписанными друг в друга фигурами и знаками, от которых у меня сразу неприятно заныли виски. Пятиконечные звезды. Спирали. Руны. Символы, похожие на алхимические метки. Тонкие расчетные сетки, будто кто-то сперва вымерял все линейкой и циркулем, а уже потом наносил магическую вязь. Это не было безумной мазней фанатика. Это была работа методичная, кропотливая, почти инженерная.

Пол под маятником был размечен. Несколько концентрических кругов, вписанный в них многоугольник, отметки по сторонам света. На пересечениях линий стояли низкие подсвечники, в которых застыли потеки черного и красного воска. Часть свечей сгорела полностью, оставив только обугленные пеньки, часть кто-то аккуратно заменил новыми, еще нетронутыми.

— Это же… — начал я, но Арчи перебил:

— Кто-то здесь явно готовился к ритуалу. Или проводил его. И не один раз.

Он был прав.

Я шагнул ближе и сразу заметил то, что с первого взгляда терялось среди всей этой мистической мишуры. Следы обычной, очень земной человеческой возни.

У стены валялся окурок. Не старый, не отсыревший. Бумага еще держала форму, фильтр был чуть смят, словно его торопливо затушили о металл пола. Рядом — спичка, почерневшая только наполовину. Чуть дальше — второй окурок, уже другой марки, с более темной бумагой. Значит, здесь были как минимум двое.

Возле одной из ниш лежал клочок серой изоленты. На полу — следы от ботинок, наложенные друг на друга. Некоторые отпечатки были смазаны, другие сохранились отчетливо.

Рядом с центральным кругом я заметил четыре одинаковых металлических штыря, вбитых в пол по углам невидимого квадрата. От них тянулись тонкие медные провода, местами тщательно закрепленные гвоздиками, местами пропущенные через керамические изоляторы. Провода уходили к стенам, там сходились в самодельный узел из катушек, медных пластин и старого стрелочного прибора, намертво прикрученного к деревянной доске. Рядом с доской виднелись осколки нескольких зеркал.

Я медленно обвел все это лучом фонаря.

— Что это вообще такое?

— Какой-то очень сложный ритуал, точнее приготовления к нему, — ответил Арчи. — Только не могу понять что именно. Тут элементали и огня, и воды, и вон там руны ветра, а вон там — вообще основы египетской магии. А эти провода… вообще не понимаю зачем они здесь! Чтобы током бить?

Я подошел к стене и провел пальцем по нацарапанным линиям.

Края были свежими. Не вчера, конечно, но и не десять лет назад. Пыль не успела забить борозды. На некоторых символах виднелись потемневшие подтеки — то ли кровь, то ли краска на железной основе. А еще я заметил, что поверх старых линий кое-где шли новые, более тонкие. Схему корректировали. Исправляли. Дорабатывали.

Новые навыки, полученные в Архиве, вдруг ожили. Неплохо бы опробовать их в полевых условиях. Ну-ка, слепое зрение, покажи себя.

Я закрыл глаза и сосредоточился на том, что чувствую. Сначала — ничего. Потом — легкое покалывание в кончиках пальцев. А потом вдруг увидел: незримая нить магии тянется отсюда вниз. Тонкой змейкой она ползет от маятника вглубь, под землю.

— Там что-то есть, — сказал я, открывая глаза. — Под нами.

— Ну что ж, полезли обратно. Только осторожнее.

Спуск оказался страшнее подъема. Воздух, который наверху казался просто плотным, теперь буквально давил на уши. В голове зашумело, перед глазами поплыли разноцветные круги. Казалось, мы погружаемся на дно океана. Магия здесь была такой сильной, что я чувствовал ее каждой клеткой. Даже Арчи, обычно спокойный, прижал уши и нервно дергал хвостом.

— Закладывает, — прошептал кот. — Никогда такого не было.

— Это те самые волны аномалий, про которые говорил Лина, — произнес я, чувствуя, как во рту растекается медный привкус крови. — Тут они гораздо сильней. Терпи.

Мы вновь оказались на земле. Стало немного легче. Отдышались, начали изучать пол, подсвечивая телефон. Довольно скоро за грудой старых ящиков, обнаружили дверь. Маленькую, почти незаметную, обитую черным железом. На ней не было ручек, замков — только едва заметные, светящиеся в темноте руны.

— Там, — сказал я, показывая на дверь.

— Что там?

— Не знаю. Но нить ведет туда.

Арчи подошел, принюхался.

— Запах… — протянул он. — Как в Фонде Ноль. Не нравится мне все это.

— Ты можешь остаться тут, — улыбнулся я.

— А ты?

— А я иду вниз, — ответил я и открыл дверь.

Из прямоугольного проема на нас взглянула густая тьма.

Я постоял секунду, вглядываясь во мрак, словно надеялся, что глаза сейчас привыкнут и сами все разберут. Не привыкли. Тьма оставалась тьмой — плотной, вязкой, какой-то неестественной, будто за дверью начинался не подвал, а отдельный карман мира, где свету просто не полагалось существовать.