Чтение онлайн

Осмотрев деревню через подзорную трубу, я даже увидел целых две таверны. Для такой глуши — признак невероятного благополучия.

Я остановил отряд за окраиной поселения и приказал:

— Здесь останетесь. Огонь не разжигать, не шуметь, с людьми в контакт не вступать. Всё поняли?

— Так точно, — хором отозвались они, но в глазах читалось беспокойство.

— А вы куда, ваша милость? — спросил Семён.

— Пойду в деревне. Один.

— Как один? — аж подпрыгнул Лаврентий. — Опасно, господин! Это же…

— Вражеская территория, да, — закончил я за него. — Поэтому и один. Толпой здесь только внимание привлечём.

— Господин, мы вас одного не отпустим! — вступил вдруг Юлиан.

Я так на него посмотрел, что балбес тут же опустил глаза и пробормотал:

— Извините, господин граф. Остаёмся здесь.

— Вот и молодцы.

Перед заходом в деревню я переоделся в одежду попроще, показательно повесил на пояс меч и нож, повесил на плечо один из трофейных луков, который мы взяли с собой для охоты. Ну и волчью шкуру с собой прихватил.

Деревня внутри оказалась ещё интереснее. Я прошёлся по главной улице, немного поболтал с людьми и зашёл в одну из таверн.

Трактирщик, толстый мужчина с залысиной, лениво взглянул на меня.

— Ночлег и еда на два дня, — без обиняков сказал я. — Вот оплата.

Я швырнул на стойку волчью шкуру.

Трактирщик хмыкнул, потрогал, оценивающе пощупал.

— Пойдёт, — кивнул он.

Бартер в этих краях куда больше в ходу, чем звонкая монета. Это я уже знал наверняка.

Я уселся на свободное место у дальней стены. Вскоре принесли миску какой-то похлёбки с куском чёрного хлеба и кружку местного пива.

Пиво оказалось своеобразным. Горькое, мутное, с привкусом жжёного зерна. Но пить можно. И оно шло в счёт проживания.

Я сидел, медленно ел и пил, раскинув магические «уши» — обострив слух с помощью маны. Пытался узнать что-нибудь интересное из разговоров посетителей. Говорили о посевах, о налогах, о том, что барон опять куда-то уехал. Ничего полезного.

Когда трактирщик проходил мимо, я окликнул его.

— А есть чего покрепче? Или вкуснее?

Тот хитро прищурился.

— Есть. Мой личный эль. Но он за отдельную плату.

— Давай, — кивнул я.

Он принёс другую кружку. На вид — чуть светлее. На вкус… Хаос меня поглоти, что за кислятина!

Я еле сдержал гримасу. За такое ещё и платить? Но делать нечего — сделал пару глотков, чтобы не вызвать подозрений, и отставил. Никакого удовольствия.

Цель была не в пиве. Цель — найти следопыта. Я дождался, когда трактирщик снова оказался рядом.

— Отличный эль, дружище.

— Спасибо. Сам пью, — похвастался трактирщик.

«Ну и вкусы у тебя», — подумал я, а вслух спросил:

— Слушай, а кому тут можно хороший лук продать? — я указал на свой лук.

Трактирщик ответил сразу:

— Это тебе к Герману. Он у нас лучший охотник. Да и вообще по части всего лесного.

— Герман? А кто это? Где искать?

— Да на краю деревни, дом с зелёными ставнями. Герман — он следопыт. Охотой промышляет, когда барон позволение даёт.

Отлично. Я не стал допивать кислятину, незаметно вылил её в щель в полу и вышел. Улицы уже погружались в вечерние сумерки. Дом с зелёными ставнями нашёлся быстро.

Я постучал. Дверь открыл мужчина лет пятидесяти. Сухой, жилистый, с пронзительными серыми глазами. Увидев меня, он приподнял брови, а затем усмехнулся и жестом и пригласил в дом:

— Проходите, ваша милость, — сказал он. — Что вас привело в наши края?

Я вошёл, огляделся. В доме было чисто и уютно. На стене висело несколько трофейных рогов, над очагом раскинуло крылья чучело орла.

— Как ты понял, что я знатный? — спросил я.

Герман рассмеялся:

— Я вас, конечно, давно видел. Но лицо помню. Вы — граф Леонид Шахтинский.

— А у тебя и правда глаз-алмаз.

— Спасибо, ваша милость. А теперь, со всем уважением, лучше бы вам убраться отсюда. И побыстрее. Опасно вам здесь находиться.

— Потому что мы в состоянии войны с твоим господином? — уточнил я, ни капли не обидевшись.

— И поэтому тоже. Но главным образом потому, что ходят слухи, будто барон Рогозинский собирается наведаться к вам в гости. Говорят, вы память потеряли и ослабли совсем. Он решил, что шанс раз и навсегда решить старый конфликт. По секрету говорю, — Герман с улыбкой приложил палец к губам.

Я кивнул. Всё логично. Моя амнезия и слабость стали достоянием общественности, как и планировалось.

— Память и правда подводит, — подтвердил я. — Но это даже хорошо. Теперь ко мне многие в гости наведываются, и трофеи приносят. Главное, чтобы силы хватило их встречать. Но я в себя верю.

Герман рассмеялся.

— Вижу, вы присутствие духа не теряете!

— Ну ещё бы. А как ты думаешь, зачем я здесь? — спросил я.

— Сгораю от любопытства, честно говоря.

— А я за тобой. Хочу предложить работу. У меня гвардия растёт, владения развиваются. Нужен опытный следопыт. Командир разведки, если хочешь. Платить и кормить буду хорошо.

Герман снова засмеялся. Но на сей раз почему-то невесело.

— Да с радостью, граф! Согласен. Вот только никуда я с вами не пойду.

Я сначала обрадовался, а потом испытал прилив чистейшего недоумения. Вздохнул.

— Ладно, рассказывай. Что у тебя за душевная травма? Почему ты такой противоречивый?

Герман сел на лавку, указал мне на другую.

— Понимаете, как вышло. Поссорился я тут с одними идиотами, обидели они меня сильно. Подрались, в общем, ну и убил я двоих. А это оказались солдата барона. Не гвардейцы, просто ополчение из соседней деревни. Обычные пропойцы, ничего серьёзного.

— Ну так это тебе может показалось, что ничего серьёзного, — заметил я.

— Да нет, на самом деле ничего серьёзного, — усмехнулся он. — Для барона — расходный материал. Мне просто надо штраф заплатить, двадцать серебряных. До этого момента не могу покинуть деревню. Я дал слово. А слово своё держу. Поэтому не могу я на вас работать. Хотя хотел бы, честно.

— В чём проблема откупиться? — спросил я. — Ты же следопыт, охотник, навыки полезные есть. Почему не заработаешь?

— А где работу взять? — развёл руками Герман. — Охотиться уже как полгода нельзя — барон запретил, мол, зверья мало. Мелкие шабашки — только себя прокормить помогают. Тренирую я гвардейцев и охотников барона, но мне за это не платят. Он ссылается на то, что я ему и так должен за то, что он меня не казнил.