Чтение онлайн

Первой в имении всегда просыпалась кухня. Ещё до первых петухов, когда небо только-только начинало светлеть, здесь уже гудел очаг и звенела посуда.

Но сегодня утро было особенным.

Баба Катя, сонно шаркая ногами, прошла по тёмному коридору с масляной лампой в руке. Вошла на кухню и замерла.

Под потолком висела… ну, она не знала, как это назвать. Вроде бы и люстра, но такая красивая, что слово «люстра» казалось оскорбительным для этой вещи.

Конструкция из перламутровых рогов магического оленя, в которые были вставлены три ярко светящихся камня. Благодаря им в кухне стало светло как днём

— Ничего себе, — выдохнула баба Катя. — Ты глянь-ка, Маринка!

Маринка, её помощница, уже стояла рядом и смотрела, разинув рот. Они обе молча уставились на диковинку. Граф вчера вечером принёс эту красоту и самолично повесил. Но ни баба Катя, ни Маринка не думали, что она будет светить так хорошо и ярко.

— Красота какая, — прошептала Маринка.

— Легче теперь будет работать, — кивнула Катя, гася масляную лампу.

— Не верится, что господин это специально для нас сделал!

А ведь и правда. Дорогая магическая штука, которую Леонид Сергеевич мог бы повесить в главном зале или библиотеке, или же в своей опочивальне — а повесил её здесь, на кухне.

Баба Катя вспомнила, сколько раз резала пальцы в полумраке, и сколько раз Маринка, не разглядев, сыпала лишку соли в похлёбку. Сколько раз они готовили почти вслепую.

А теперь всё было видно лучше, чем днём.

— Радость-то какая, — улыбнулась Маринка. — Господин совсем другой стал.

— С того света вернулся — вот и стал, — согласилась Катерина.

Они принялись за работу. И работать при ярком свете было значительно приятнее. И это уж не говоря о том, что было из чего готовить! Баба Катя в жизни столько мяса не видела, сколько переготовила на этой кухне за последнюю неделю.

А соль, которой теперь в избытке? А специи?

Раньше приходилось ухищряться, чтобы всех в имении нормально накормить. Теперь, хотя и людей стало больше, все ходили сытые и довольные.

Когда первая смена гвардейцев зашуршала сапогами в столовой, их встретили уже готовой кашей, щедро сдобренной маслом и с щепоткой корицы для аромата. Мужики с аппетитом принялись за еду, нахваливая бабу Катю и Маринку.

Но Катерина-то знала, что хвалить надо не её, а графа. Это всё благодаря ему.

Именно он сделал их жизнь такой светлой и сытой. И за это ему можно было простить всё что угодно.

А лучше — просто хорошо готовить. Что они с Маринкой и делали.

Карета, та самая крепость на колёсах, так и стояла в сарае, как и положено честно отжатому добру. Никто за ней не пришёл с требованием вернуть «имущество Гильдии».

Вот и правильно. Потому что если бы кто и пришёл, ему бы светили только два варианта: либо убираться восвояси, либо пополнить собой компостную кучу.

Я ничего не крал, поэтому и отдавать ничего не собирался.

Прошло три дня, и за это время ничего интересного не происходило. Если не считать интересным то, что все эти дни я провалялся в постели с такой температурой, что в глазах двоилось.

Думал, коньки откину.

Причина, конечно, была во мне же. Вернее, в моём упрямстве. Я ведь продолжал нещадно измываться над собой: поглощал энергию из камней, пытался разогнать застойные магические каналы этого тела, очищал их от накопившейся за годы сорной энергии.

В общем, делал то, что приличному одарённому нужно проделывать с младенчества. Регулярно, ежедневно, как чистить зубы.

А я пытался за недели исправить то, что не делалось десятилетиями. Организм, естественно, взбунтовался.

Зато скучно не было. Замотавшись в одеялко, я за эти дни успел как следует изучить бестиарий инсектоидов.

Прочитал от корки до корки. Выучил, как свои пять пальцев.

И, надо сказать, настроение это чтение не подняло. Совсем.

Там были знакомые твари. Мелкие тараканы, например, которых в этом мире чаще называли просто падальщиками. Подземные жнецы — это те, похожие на богомола. Борзые — дикие здоровяки, которым неведом страх.

Но эти — низшее звено. Цветочки.

В книге имелись иллюстрации и описания куда более серьёзной публики.

Например, центурионы. То есть, так их называли в моём прошлом мире, а здесь это были просто бронежуки.

Как их ни назови, хоть карапузиками, суть не поменяется. Дьявольски опасные монстры, чей панцирь может даже магию отражать.

Секачи — двуногие, с длинными, как косы, серповидными передними конечностями. Быстрые, охотятся стаями.

Могильщики — слепые увальни, способные очень быстро рыть тоннели. Этакие инженеры мира инсектоидов.

Крикуны — летающие гады, похожие на шершней с ядовитым жалом. Маленькие, но смертельно опасные. А название своё получили за способность издавать громкие, оглушающие звуки.

Плевунцы — мерзкие твари, способные выстреливать струёй разъедающей всё живое и неживое кислоты. О, с такими я в шахте встречался. С молодняком, правда.

Рогачи — это уже что-то из разряда местных боссов. Огромные, с мощнейшими челюстями и не менее мощными рогами. Ну, из названия понятно.

Короче, зоопарк на диво богатый. И очень, очень опасный.

Моя надежда, что сюда упал просто осколок чужого мира с одной колонией низших инсектоидов, рухнула окончательно и бесповоротно.

Судя по всему, грохнулся полноценный «ковчег». И эти твари прекрасно расплодились и теперь чувствовали себя вольготно на опустошённых войной землях.

Легко в этом мире не будет. Так что я всё делал правильно, загоняя себя по-чёрному. Медленный — значит мёртвый.

На четвёртый день лихорадка, наконец, отступила. Слабость осталась, но уже можно было двигаться, не падая от головокружения.

Я встал, ощущая себя выжатым, но довольным. Организм прошёл через серьёзный кризис и вышел из него победителем.

Я спустился во двор и с наслаждением вдохнул свежий воздух.

— Ваша милость! Очнулись! — окликнул меня кто-то из слуг. — Рад видеть!

— Как здоровьечко, господин? — рядом со мной тут же оказался Макар.

— Всё отлично, — бодро отозвался я. — Просто перезагрузка системы.

Я огляделся. За три дня моей болезни мир не стоял на месте. Во дворе кипела работа. Кто-то замостил новую дорожку к колодцу, заборчик починили, клумбу облагородили. Но самое интересное происходило у дальнего забора.