Чтение онлайн

Новой неожиданностью стал какой-то странный тонкий протяжный скрип, прерывающийся и возобновляющийся ещё громче. Джеймс ахнул и выскочил из комнаты. Я - за ним. Мы прибежали в нумер с противоположного края коридора. Англичанин схватил свой рюкзак и вытащил оттуда плачущего младенца, неумело обмотанного каким-то тряпками. В воздухе сразу крепко запахло простоквашей. Джеймс распеленал дитя, кое-как обтёр его, шёпотом бранясь и корча гримасы, потом вышвырнул тряпки за окно, а младенец - мальчик - не унимался. Выглядел он болезненно, всё его тельце было измято. Джеймс сидел на кровати, косясь на него с выражением беспомощной жалости. Непохож был этот голосок на тот, что я слышал в бедной хижине. Прежде я думал, что так стонать и хрипеть могут только старики на смертном одре...

– Чей это ребёнок?

– Мой.

– Ваш сын?

– Да... Бедняга...

– Умоляю, расскажите!...

– Да оставьте меня в покое!
– злобно прокричал молодой отец.

Оскорблённой, я направился к входу, но был окликнут:

– Сударь, эй, не сердитесь на меня. Я не плохой человек. У меня просто характер скверный.

– По-моему, одно предполагает другое.

– Не будем сейчас философствовать. Я не умею обращаться с детьми. Я боюсь, что он умрёт. У меня ничего больше не осталось....... Вы умеете доить козу?

– Нет. А где вы её взяли?

– Чёрт!!!
– взбесился Джеймс, - Что вам за дело до того, где кто что взял!? Вы кто? Немец? Поляк?

– Русский.

– Ба! Ну, тогда постараюсь не обращать внимания на ваши закидоны. Как вас зовут?

– Джон, - отрекомендовался я исключительно назло Альбин.

– Джеймс.

– Я слышал.

– Вы можете это слышать только при прямоадресованном представлении.

– Насколько я могу судить, вы аристократ.

– Судить вы не должны. Вам скажут - вы будете знать.

– Сколь непохожи могут быть национальные нравы!
– заметил я.

– Предлагаю спуститься вниз и провести эксперимент над козой.

Завернув хнычущего ребёнка в полотенце, Джеймс взял его на руки и распахнул ногой дверь. Я последовал за ним.

Коза спала под столом, поджав под себя ноги. Заслышав нас, она проснулась выскочила и стала шарахаться по залу, а нам пришлось её ловить. Нет, не добром она досталась своему владельцу. Наконец нам удалось схватить её: мне - за голову, Джеймсу - за бока. Моё деревенское детство оказалось очень кстати. Я стал гладить животное промеж рогов, ласково заговорил с ним по-русски и - о чудо!
– оно совершенно утихомирилось.

– Браво! Так и держите, - сказал Джеймс.

Сам он взял откуда-то стакан, сел на пол перед крупным полным выменем и сморщился.

– Какая мерзость!

– Подумайте о вашем наследнике!

– Маленький паршивец!

– Он может погибнуть! Смелее.

– Уфф... Грехи мои!... Ладно. Вспомним первое, чему учатся в Оксфорде, - протянул руку к длинному отвисшему соску - отдёрнул, - Нет, не могу!

– Надо это делать двумя руками.

– Откуда вы знаете?

– Видел.

– Так займитесь сами!

– Вы не удержите её.

– Я ей шею сверну, пусть только шелохнётся!

– Так нельзя. Надо с мягкостью всё делать.

– Хорошо-хорошо, перебирайтесь сюда.

Он перехватил рог козы твёрдой рукой тореадора, а я опустился на пол и потянул за оба соска. Молоко брызнуло в разные стороны.

– Ничего, - сказал Джеймс на это, - там его, верно, много. Попадёт и в стакан что-нибудь.

Вскоре я наловчился цедить точно в подставленный сосуд и наполнил его.

– Чудесно, Джон, вы молодец! Теперь придумайте, как скормите это джентльмену, не умеющему пить по-человечески.

– Слушайте, а не проще ли поднести ребёнка прямо сюда, чтоб он кормился сам.

– Как зверёныш?

– Как младенец-Зевс, - возразил я, полагая себя убедительным, но гордый британец поворотил нос:

– Мой сын не будет лизать скотину.

– Тогда надо соорудить соску.

– О том вас и просят.

Я открыл буфет, пошарил глазами, и вдруг мне приглянулся питьевой рог из белой кости.

– Кажется, это то, что нам нужно.

– Сильно сомневаюсь.

– Да ну как же? Вспомните "Путешествие из Петербурга в Москву"...

– Никогда там не бывал.

– О, простите, конечно, вы едва ли можете знать об этой удивительной книге. Её написал один из просвещённейших людей России, выдающийся гуманист Александр Радищев ещё в годы правления Екатерины Великой. Под непримечательным, даже скучным заголовком таился такой силы социальный протест, такое осуждение несправедливости, что автор, увы, был объявлен бунтовщиком и сослан в Сибирь.

– Его не устроило качество дорожного покрытия и сэрвис на станциях?

– Нет, он вознегодовал на бесчинства помещиков, на их жестокое обращение с крестьянами. Хотя и сам он было дворянин. Но вы не думайте, что крепостничество, владение людьми, подлое рабство, всё ещё бытующее на моей родине, поддерживается всеми...

– Я ничего не думаю. Мне бы сына накормить.

– Ах, да. В одной из глав этой книги автор заходит в пустую избу и находит трёх младенцев, и устройством для их кормления служил некий рожок. Я точно это помню - рожок! Смотрите, если в его конце проделать дырку, молоко будет сочиться вниз, и ребёнок легко сможет его пить.