Материалы к альтернативной биографии
Шрифт:
– Уффф!
– старик облегчёно просапел, приложив руку к сердцу, - Наконец-то вы близки к истине.
– Бывает ли ближе!
– Бывает. Идёмте со мной.
Пришлось вернуться в кабинет. Там Советник снял с полки застеклённого шкафа фарфоровую шкатулку, бережно отомкнул мизерный замочек и извлёк специальной лопаткой тот самый обломок с торжественными словами:
– Я сразу понял смысл вашего дара. (- я медленно обугливался от стыда -) Это - символ. Древние эллины разламывали специальные глиняные пластинки, чтоб потом узнать друг друга по сошедшимся половинкам. Ввиду неимения таковых в современном мире было очень остроумно взять обычное сухое печенье. Давайте же вашу половинку. Если она подойдёт к моей, мои сомнения развеются и я с восторгом обниму дорогого собрата!
– Ъъъъъъъ...
Кошмарный сон!
– Что?
– Я...
– Ну?
– Так уж получилось, что... я очень неосторожно нёс её... она вся раскрошилась...
– Где ж крошки?
– Скормил каким-то воробьям...
– ......... Где вы несли... это?
– Где?
– В кармане? В чемодане? В кошельке?
– ... В кармане, если не ошибаюсь.
– Пойдёмте.
Притащил меня в лабораторию, указал на стеклянную пластину на столе:
– Вытряхните сюда весь сор из ваших карманов.
Я вычерпал по две горсти из штанов, по три из сюртука, по щепотке из жилета. Советник зажёг вокруг кучи четыре светильника с линзами, увеличивающими огонь, вооружился пинцетом и шпателем.
– Может, дождаться дневного света?
– предложил я.
– И где вы намереваетесь коротать эту ночь?
– Неужели у вашем доме не найдётся для меня угла?
– Боюсь, что нет. Вдруг вы - бандит.
– Тогда я пойду искать гостиницу.
– А если вы, несмотря на свой дикий вид, - мирный и невинный человек, то сами можете стать жертвой грабителей, и это окажется на моей совести.
– Дайте мне провожатого.
– Вся прислуга уже спит. Подождите немного, не мешайте, кажется, я что-то нашёл...
Он подцепил какую-то пылинку, сунул её под микроскоп рядом с отщеплённой крошкой своей реликвии и склонился к смотровой трубке. Я рухнул в очередное кресло, кусая манжеты, чтоб не зареветь. Упёртый перечник, непроходимый мозголом!
Далёкие часы пробили два по полуночи.
– Ура!
– воскликнул Гёте, - Эти фрагменты совершенно идентичны! Поздравляю!
– С чем? С тем, что я - это я!? Об этом нужно соболезновать! Не приближайтесь ко мне с вашей радостью!
– Успокойтесь!
– Щш! Для этой ситуации я спокоен, как болотная кочка!
– Не желаете что-нибудь выпить?
– Крови ваших внуков!
– Зелёного или чёрного чаю?
– Синего!
– То есть по рюмочке?
– У вас хороший английский
– Это у вас не такой уж плохой немецкий".
V
– Интересно?
Я чуть не полетел со стула. Альбин стояла передо мной в тонкой сорочке, распустив волосы. Её лицо посвежело от сна, глаза блестели.
– Что это такое?
– пробормотал я, поднимая книжку.
– А то вы сами не догадались!
– Откуда это у вас?!
– От отца.
– Но вы же говорили, что он был чужд... этого писателя.
– Я сказал: он его не любил.
– ... Он приходился ему каким-то родственником?
– Боже мой, Айвен!
– девушка села на край постели, посмотрела мне прямо в глаза с комической жалостью, - Он приходился ему собственной персоной!
С минуту я совсем ничего не понимал, потом понял всё - и только ахнул. Молодая леди рассмеялась надо мной, загладила кудри, собрала их хрустальными бусиками. На её полураскрытой груди золотисто сверкнул медальон. Я потряс головой и выдохнул:
– Как вы прекрасны! Верно, сама фея Альп - ваша мать!
– Не говорите чепухи.
– Можно я буду называть вас Альбиной? Так женственней...
– Мне всё равно.
– Позвольте наконец быть вашим слугой...
– Мне нечем вам платить.
– Один ваш взор обогащает меня,... а слова ваши - величайшее сокровище, оправдание....
Девушка нахмурилась и ответила строго: