Маяк на краю света
Шрифт:
***
Прогуливаясь по берегу, Олли набредает на странные бусины. Приглядевшись, он понимает, что это крохотные перламутровые черепа. Выбросить такую находку у летописца рука не поднимается, и он кладет бусины в карман. Нужно будет спросить Маячника, откуда они могут быть. Впрочем, ответом ему почти наверняка будет «Чего только не приносит море».
***
В домике, прислонившемся к башне маяка, подозрительно прибрано. Олли заходит внутрь медленно и осторожно. Окна вымыты, а пол такой чистый, что даже наступить страшно. Немного подумав, драконий летописец снимает обувь.
— Есть кто дома? — негромко спрашивает он. И тут же слышит пение. Кажется, оно доносится с кухни. Олли разбирает не все слова, что-то про розмарин и ярмарку.
Боясь спугнуть незнакомого певца, Олли осторожно приоткрывает дверь и — вот незадача — задевает примостившегося к ней сэра Шурша. От неожиданности кот подпрыгивает на всех четырех лапах и кидается под раковину, чуть не сбивая с ног невысокую светловолосую женщину. Она оборачивается к гостю, и в ее темно-синих глазах Олли видит сначала удивление, а потом улыбку:
— Зачем пугать котов в такой хороший день? — спрашивает незнакомка, доставая сэра Шурша из-под раковины. — Меня зовут Реета, а ты, верно, Улли?
— Олли, — поправляет драконий летописец и заходит в кухню, отмечая про себя, что один из носков у него дырявый, а второй вообще другого цвета. Но кто знал, что Маячник теперь живет не один? Мог бы и предупредить для порядка!
Реета еще крепче обнимает недовольного таким обращением сэра Шурша и снова улыбается.
— Олли, Улли, какая разница. Яичницу будешь?
И вот кому из них должно быть неловко?
***
Олли сам не понимает, как так получается, что до возвращения Маячника он успевает рассказать Реете о себе абсолютно всё. О родном городке Залесске, что примостился у подножия гор, старых как кости ископаемых ящеров и сточенных как зубы столетних слонов. О Прамене, городе, укравшем его сердце. Где черная башня отражается в двадцати восьми каналах, а злые ветра могут превратить незадачливого гостя в каменную статую на мосту. Где бок о бок ходят алхимики, гаргульи, русалки и люди. О своей незаслуженно забытой виолончели — удача, если раз в полгода доведется сыграть на ней вместе с Праменским оркестром. О старых друзьях: Нае, Ки и перекупщике душ Зике Зильбере, хотя о последнем уж точно не стоило трепаться… О своей тезке Олли, для которой он сначала неохотно выспрашивал информацию о драконе Море из дома Каар и его неудачном сватовстве к принцессе восточных драконов. Как оставил Прамен, в котором служит городничим, и — о ужас — второй раз за последние пять лет отправился в отпуск, чтобы приехать сюда и узнать об истории драконов как можно больше.
И вот он здесь с больным горлом, насморком и тяжелой головой. Не иначе Прамен мстительно отправил за ним какой-нибудь сквозняк, а тот пробрался в башню и всю ночь дул ему в уши…
Реета кивает и говорит, что здешние ветра потому и злились, что заметили чужака на своей территории. Ветер Фрёй за ночь разметал все лодки, не успевшие убраться подальше от берега, а утренний ветер Алво растеребил тучи. Ни тот, ни другой не нашли вторженца, и раздосадованные разлетелись в свои гнезда. Но скоро они снова выйдут на охоту.
— Так что найди его поскорее, а то наши рыбаки придут говорить с Маячником, чтобы он отправил тебя восвояси, — добавляет Реета. — Уйдешь ты, уйдет и ветер.
— Постараюсь, — не решается спорить Олли. Под взглядом темных глаз ему становится неуютно. Словно он стоит под слепыми окнами черной башни в свой самый первый приезд в Прамен.
***
Маячник входит в кухню, опускается на табуретку и придвигает к себе тарелку с тушеной в молоке треской. Олли перекусывает хлебом с чаем, Реета говорит, что не голодна. Она зорко следит, чтобы тарелка Маячника не пустовала, докладывает добавку и наливает чай. Все это в полной тишине. Олли понимает, что между этими двумя все немного не так, как ему сначала казалось. Но тут же мысли летописца возвращаются к драконам.
— Скажи, как мы будем работать? — нарушает он молчание. — Не хочу показаться занудой, но чем быстрее мы начнем, тем быстрее я от тебя отстану.
— Да хоть сейчас, — пожимает плечами Маячник, наливая третью кружку чая. — У тебя тетради-то с собой?
Олли кивает. С диктофоном было бы гораздо проще, но в прошлый раз выяснилось, что записи с него исчезают, стоит вернуться в Прамен. Пришлось писать все по памяти, а Олли еще долго ворчала и утверждала, что он все сам придумал.
— Я пойду, — говорит Реета.
Она уже накидывает на себя куртку, когда Олли, доставав из кармана ручку, случайно вытряхивает бусины-черепа. Они раскатываются по полу, как сухие горошины. Маячник оборачивается на звук и хмурится.
— Мои бусы! — удивляется Реета и принимается вместе с Олли собирать раскатившийся перламутр. А собрав, добавляет. — Значит ничего не вышло… Извини, Маячник. Так получилось.
— Так получилось, — отзывается тот. — Слышишь, летописец? Запиши. Это и есть настоящий девиз дома Каар, а не то, что пишут в учебниках.
И Олли берется за тетрадь, не замечая, как Реета покидает дом. Когда он поднимает голову, в комнате нет ни ее, ни перламутровых бусин.
Глава 3. Треска выпрыгивает из моря
Следующее утро Олли проспал. Снились ему гербовые звери: медведи, олени, соколы, львы и драконы. Были они размером с маячных котов и скакали по летописцу, который во сне тщетно пытался уснуть, но не мог и очень от этого страдал.
А впрочем поделом ему. Нечего всю ночь болтать о ерунде, когда знаешь, что утром тебя будут будить голодные котики!
***
Просыпается летописец далеко за полдень. На этот раз в головах спит недавно поименованный котенок Огонёк. Маленький рыжий комочек греет как печка, и Олли с удивлением понимает, что почти здоров. Кто бы знал, что продутую праменским сквозняком голову можно лечить кошками…
Точно. Сквозняк.
Оливер вспоминает, что обещал Реете разыскать увязавшийся за ним ветер, и окончательно просыпается.
Эта странная женщина оказалась права: вчерашним вечером разыгралась новая буря. Олли с Маячником почти до утра сидели в «гнезде» и слушали, как суровый ветер Фрёй бьется в окна. Под его завывания Маячник рассказывал летописцу о западных домах и их главах, о гербах и девизах. А Олли записывал и никак не мог понять, что же изменилось с его последнего визита сюда. Почему в прошлый раз Маячник вещал так, что с его слов можно было писать книгу, а теперь говорит медленно и монотонно, словно пересказывает скучный урок. Лишь иногда в его голосе звучит прежнее воодушевление. Когда это случается, летописец делает пометки на полях.
Осторожно, стараясь не потревожить длинноухого и длинноногого кота Чо, дремлющего на тетрадях, Олли вытягивает вчерашние записи. Кот и ухом не ведет, и летописец вручает себе мысленный орден. А потом и второй, потому что к нему осторожно подходит сэр Шурш, немного раздумывает и забирается на колени. После вчерашнего происшествия с дверью — это просто чудо!
Олли гладит белого в серых пятнах кота и одновременно просматривает записи.
Дом Каар собрал под своим крылом дома приморских драконов. Среди его подданых были Рат, Риир, Сагар, Сейде и Атреид. После войны с домом Граар, под покровительство Каара попали дома западных драконов, в том числе дома Рейна и Крея. Союз просуществовал четырнадцать лет и распался после удачного покушения на главу дома Каар. После одиннадцати лет смуты на его месте заново сформировались свободные от драконов государства: Северное и Южное приморья, республика Риирклиф и княжество Сейде. Дома Рейн и Крей объединились в Рейнскую империю. Земли дома Сагар перешли во владение дома Кли.