Чтение онлайн

— С тобой легче говорить об этом, чем с ними, — Бастиан указал на группу других природных духов (в основном — эльфов), которая находилась в другом конце столовой. Ведьма знала: для таких как он, общественное мнение имеет большое значение, и у них вообще было не принято проявление чрезмерных эмоций; поэтому не стала осуждать.

— Да, — протянула Мириам, закрыв глаза. — Я просто хотела знать, что случилось в моей семье, а в итоге ничего не узнала, да еще и это… Боюсь, так можно сойти с ума… Даже не знаю, что со всем этим делать…

— Ну, для начала, — заговорил Бастиан оживленно. — Нужно побороть болезнь. Как я понимаю, просто лечь и лежать мы не можем (Мириам кивнула), поэтому будем лечиться по-другому: зелья, отвары, полноценный сон. Потом уже можно начать что-то думать об этом всем. Что скажешь?

Ведьма смотрела в глаза альва и видела в них отчаянную надежду. По какой-то причине этот дух видел в ней того, кому он может довериться, а это значило невероятно много, особенно для его вида. И в этот раз Мириам не стала отдалять свой ответ, а протянула руку и проговорила:

— Я с тобой. Пусть этот путь тернист, я пойду с тобой до конца

Бастиан, вероятно, просто говорил о том, что они дальше будут делать, но, поняв, что для ведьмы его слова значили объединиться в полноценные союзники по несчастью, кивнул и пожал руку.

С того дня эти двое, пусть и не обсуждая это вслух, стали оказывать друг другу помощь. Находясь в не лучшем физическом состоянии, альв и ведьма нуждались в ком-то, кто позаботиться о них, но, так как таковых не было, они были вынуждены самостоятельно пытаться выкарабкаться, при этом помогая друг другу. Мириам готовила лечебные отвары, которые помогали хоть немного убавить жар, ну и сделать боль в горле у Бастиана не такой сильной, помогала с заданиями по ботанике и зельеварению. Альв так же помогал в учебе, и еще старался раздобыть нужные лекарства для ведьмы, что не всегда у него выходило. Никто из них даже не думал о том, чтобы лечь передохнуть или попросить другого помочь.

Конечно, находясь в состоянии постоянного стресса и волнения, да и к тому же болея, никто из этого союза не мог продержаться достаточно долго. Первой упала Мириам. В одно утро она просто не смогла встать с кровати, с трудом разлепив глаза, она осознала, что не сможет даже подняться и дойти до столовой за чаем, не говоря уже о занятиях. Лежа на животе, видя перед собой только мутную дымку морозного утра, Мириам позвала кого-нибудь из соседок. Отозвалась Лори:

— У тебя все хорошо?

— Да, я просто приболела немного, — просипела Мириам, пытаясь отыскать очертания ведьмы в комнате.

— Как не вовремя. Может мне позвать лекаря или хотя бы принести тебе чай? — спрашивала Лори, обеспокоенно глядя на больную.

— Нет, не стоит. Слушай, ты же знаешь Бастиана?

— А? Того симпатичного альва с милой косичкой?

— Ага. Симпатичного, с милой косичкой и синяками под глазами. Можешь подойти к нему и сказать, чтобы он шел отдыхать к себе? Я сегодня не выйду на учебу, пусть он тоже не идет.

— Давай я все-таки позову лекаря? Может, хотя бы какого Мастера? — не унималась Лори, пытаясь помочь.

— Ты слышала, что я сказала? Бастиану скажи, пожалуйста! А об остальном не беспокойся…

Лори кивнула, кинула последний обеспокоенный взгляд на уже уснувшую Мириам и покинула комнату.

Тишину опустевшей комнаты разрушали только завывание ветра за окном и звук шагов Подмастерьев, бродящих туда-сюда по коридору. Ближе к девяти часам в комнату тише мыши проникнула Мэри, забрала быстро учебники и вышла, на последок показав Мириам одну карту из колоды, изображение на которой та не смогла разобрать. Ведьма Огненного Каньона услышала приближение другой ведьмы, когда в лихорадке проснулась, что делала еще несколько раз за утро. Как раз ближе к одиннадцати Мириам проснулась еще раз, в тот же момент с тихим стуком в комнату зашел Бастиан. Он посмотрел на ведьму и, бросив пергамент на стол, произнес:

— Вот конспект за сегодня. Я отсидел на нескольких занятиях, больше не могу. Поправляйся.

— И ты, — хрипло просипела Мириам. Альв кивнул и быстро покинул комнату, вероятно, направляясь в общую спальню, где он жил во время бури.

Мириам вновь уснула. Проснулась еще через какое-то время от стука. Кто-то уверенно постучал в дверь комнаты и, не услышав протеста, со скрипом открыл её. Две тени, одна больше, другая меньше, прошли в комнату, аккуратно, стараясь ничего не задеть. В мутном взгляде ведьмы первая тень быстро приобрела очертания отца Мириам. Эдмунд взглянул в глаза своей дочери и, протянув руку, аккуратно погладил ее по голове.

— Лори сказала, что ты заболела, — произнес он медленно. — Как же ты довела себя до такого? Я попросил лекаря зайти к тебе, он будет здесь через час…

— Не надо, — прошептала Мириам, сильнее кутаясь в одеяло. — Я в порядке…

— Вижу я, как ты в порядке. Если лекарь спросит о чем-либо — отвечай честно, чтобы он мог точно поставить диагноз, — сказал Эдмунд. Лишь сейчас ведьма смогла узнать во второй тени своего брата, который пристально смотрел на нее. — Я попросил Лори, чтобы она принесла тебе обед. Я еще зайду вечером. Будь умницей — не делай глупостей.

С этими словами вдвоем они покинули комнату. Мириам, которая уже не могла больше спать, села на кровати и руками попыталась нащупать свою записную книгу. Она оказалась под подушкой. Перевернув несколько листов с заметками, набросками письма Тасмин, засушенными травами и вырванными страницами учебников, Мириам открыла чистую станицу и, достав карандаш, начала писать всё, что придет в голову:

'Как же так. Почему все сложилось подобным образом? Почему стоило мне захотеть узнать, что случилось с моей семьей, я сразу попала в такой поворот судьбу? Mutti (нем. ласковое — мамочка, матушка, от Mutter — мама). Sag mir bitte, Mutti: Warum das ist so? (нем. Скажи мне, пожалуйста, мамочка: почему так?).

Я никогда и не думала, что такое случиться со мной. С тобой ведь это тоже произошло? Как ты смогла пережить все это? Откуда ты смогла взять силы, чтобы, несмотря на все это безумие, не пасть духом, а продолжить идти по жизни.

Наверное, я никогда это не пойму. И я не могу даже спросить тебя. Все, что осталось от тебя, это лишь одинокие нечеткие воспоминания. Я помню, как ты обнимала меня, укладывая спать, помню твои золотые сережки, которые сияли в свете закатного солнца, помню твои шелковистые волосы, которые ты любила заплетать в косу. Помню запах малины и нежные пироги, которые ты пекла, помню… Помню холодное осеннее утро, когда, поднявшись с кровати, я бежала на завтрак, но вместо творожной запеканки, которую ты обещала вечером, я нашла только тебя, прижимающуюся к отцу и плачущую. Я тогда так испугалась. Помню, как ты бормотала: «Я не… я не сумела… Лучше бы умерла я, а не она…Он ведь просто хотел счастливо жить с ней»… Наверное, тогда я поняла, что ты пережила много всего ужасного в этом мире…'

Отложив карандаш, Мириам вновь взглянула на написанное и погрузилась в воспоминания. Да, в то утро мама и отец разговаривали с кем-то (ведьма видела это из окна), а потом она застала плачущую Джоан и утешающего ее Эдмунда на кухне. Мириам долго не могла выкинуть это из головы, но в итоге также, как и другие воспоминания с ее матерью, это затерялось в глубинах памяти. Возможно ли, что они тогда говорили об экзамене? Но эти фразы казались Мириам слишком странными, словно они обсуждали не сам экзамен, а что-то с ним связанное.