Чтение онлайн

Тьяке сказал: «Продолжайте, мистер Келлетт».

Армистейдж прибыл на квартердек, всё ещё красный от упрёка Келлетта и ухмылок матросов. Это было его первое назначение в звании лейтенанта.

Он увидел Эвери и поспешил к ней, держа в руке небольшой сверточек, завернутый в клеенку.

Болито сказал: «Вот, мистер Армистейдж!»

Он чувствовал, что остальные наблюдают за ним, словно не в силах пошевелиться, в то время как корабль и его высокая тень несли их вперед, подчиняясь какой-то невидимой силе.

Благодарю вас, мистер Армистейдж». Он осторожно развернул клеенку, слегка повернув голову, чтобы скорректировать дисбаланс зрения. Затем – бумагу; на мгновение он подержал её в руках. Тщательно высушенная роза, бархатисто-красная, как он видел их столько раз. Он снова прочитал карточку, почерк, который так хорошо знал. Я здесь. Мы вместе.

Голос Эйвери прервался тревогой: «Что-то не так, сэр Ричард? Могу я…»

Болито не мог на него смотреть, вспоминая вчерашний вердикт Лефроя. Он тихо ответил: «Чудо, Джордж. Всё-таки они случаются».

Они стояли рядом на небольшом балкончике, выходящем на мощёный двор и арочный вход с улицы. В центре двора был фонтан, но, как и мостовая, он был запущен и полон сорняков, пожелтевших от мальтийского солнца. Слуги, незаметные и невидимые, чьё присутствие отмечалось свежими фруктами и вином в комнате позади них.

Даже звуки острова были далекими и приглушенными: кто-то пел или, возможно, напевал странным, дрожащим голосом, да слышался регулярный звон колокола часовни.

Она слегка повернулась в его руке, которая не отпускала её с тех пор, как они вышли на балкон. Она почувствовала, как сжались его пальцы, словно он всё ещё не мог поверить, словно боялся отпустить её, и, словно сон, всё это закончится.

Она сказала: «Я хотела пойти на причал и посмотреть, как ты сойдёшь на берег. Встретить тебя и обнять. Я так этого хотела. Вместо этого…»

Они оба взглянули на старую собаку, которая перевернулась на спину, тяжело дыша на солнце, прежде чем скрыться в удаляющейся тени.

Он крепче обнял ее за талию, вспомнив, с какой поспешностью он прервал свои непосредственные обязанности, чтобы сойти на берег, на эту тихую улицу, к ней.

Она рассказала ему о Силлитоу, о том, как он устроил этот проход, и о том, что даже этот дом принадлежал одному из его друзей или соратников, кому-то, кто был ему обязан. Он не чувствовал ни обиды, ни ревности. Как будто знал.

Пока он сбрасывал тяжёлое пальто, она рассказала ему остальную часть истории, или большую её часть. Как Силлитоу со своими людьми пришёл ей на помощь и спас её.

Тогда Болито впервые обнял ее, прижал ее лицо к своему, погладил ее волосы, его слова были приглушенными, пока он не поднял ее подбородок пальцами и не произнес без всяких эмоций: «Я бы убил его. Я убью его».

Она поцеловала его и прошептала: «Силлитоу — сам себе закон.

Он с этим разберется».

«Он влюблён в тебя, Кейт». Она вздрогнула, услышав это имя так фамильярно. «А кто бы не был?»

«Я люблю тебя».

Он подумал о стопках донесений, привезённых последним курьером из Англии. Когда-то столь важных, он едва просматривал их, оставив Тьяке разбираться.

Она снова повернулась в его объятиях и посмотрела ему прямо в лицо.

«Я бы отдала всё, чтобы быть здесь с тобой. Когда корабль вошёл в гавань, а твой Фробишер не стоял на якоре, я думала, что умру». Она двинулась ему навстречу. «А потом появился ты. Мой адмирал Англии». Она с трудом выговаривала слова. «Ты сможешь остаться? Саладин вернётся через несколько дней. Если бы только…»

Он поцеловал её лицо и шею и почувствовал, как боль уходит, словно песок. «Это больше, чем я смел надеяться».

Она провела его в комнату и закрыла ставни. «Они знают, что ты здесь?»

Он кивнул, и она тихо сказала: «Тогда они поймут, что мы делаем». Он потянулся к ней, но она вывернулась. «Налей вина. Мне нужно кое-что сделать». Она улыбнулась и откинула волосы с лица. «О, Ричард, как я тебя люблю!» И, словно во сне, она исчезла.

Болито подумал об Эвери и Оллдее, которые сопровождали его на берег. Ни один из них не хотел оставлять его в незнакомом порту, но в то же время оба были полны решимости не показывать свою тревогу.

И она была здесь. Это был не очередной сон, в котором её оторвали от него. Он снова почувствовал гнев и потрясение, вспомнив её подробное описание нападения и то, что…

Олифант так и задумал. Олифант словно воплощал в себе все эти кошмарные образы, соперников и возлюбленных, которые всегда были частью его страхов.

И она проявила мужество, которое он мог только вообразить; это было даже не то, что он мог сравнить с кораблекрушением или их первой боевой встречей на борту «Наварры».

Она крикнула через дверь: «Что будет завтра?»

«Мне необходимо встретиться с командиром гарнизона и принять некоторых официальных лиц».

"После?"

Он почувствовал внезапное волнение. «Я встречу очень красивую девушку».

Она вошла в комнату очень тихо, босая, ее тело от шеи до щиколоток было одето в тонкое белое платье.

Она обняла его за шею и крепко прижала к себе.

«Девушка? Если бы я ею всё ещё была». Она ахнула, когда он обнял её за плечи и провёл руками по её позвоночнику.

Она тихо сказала: «А я пропустила твой день рождения. Всё было сделано в такой спешке. Может быть, я куплю что-нибудь здесь, на Мальте».

Она стояла совершенно неподвижно, опустив руки по швам, пока он нащупывал золотой шнурок и тянул его к себе. Платье было таким тонким, что, падая, оно почти не издавало звука, и она смотрела на него, её губы вдруг увлажнились и приоткрылись в рассеянном солнечном свете, когда он прижал её к себе, поднял и отнёс на кровать.

Её пальцы, словно когти, впивались в простыни, когда он целовал её наготу, рот, шею, каждую грудь, с затяжным нажимом, заставившим её вскрикнуть, словно от боли, когда её соски затвердели под его губами. Когда-то она боялась, что это воссоединение лишь вернёт отвращение и ужас той ночи. Но она словно лишилась памяти и контроля; она чувствовала, как извивается её тело, когда он приближался к ней, и притягивала его к себе, прикасаясь и лаская, принимая в себя, словно это было впервые.

Он поцеловал её, крепко и ощутил вкус того, что могло бы быть слёзами. Но их потребность друг в друге оттеснила всю сдержанность, все воспоминания в тень. Она выгнула спину, чтобы он мог поднять её, чтобы соединить их ещё теснее; они стали одним целым.

Она вертела головой из стороны в сторону, ее волосы разметались по смятым простыням, лицо было влажным, словно от лихорадки.

«Я не могу дождаться, Ричард... Я не могу дождаться... прошло так много времени

Остальное было потеряно, когда они упали, переплетаясь, словно сломанные статуи, и не было ничего, только звук их учащенного дыхания.