Чтение онлайн

Он сказал: «Я буду у себя в каюте, сэр». Их взгляды встретились. «Вас никто не потревожит». Он открыл дверь хирургу и прошёл мимо, не взглянув на него. Как чужие, хотя они делили одну кают-компанию.

Пол Лефрой, хирург Фробишера, был пухлым, даже ангелоподобным, больше похожим на сельского священника, чем на человека, привыкшего к мрачным видам палубы кубрика. Он был совершенно лысым, если не считать узкой пряди седых волос, а его череп был цвета полированного красного дерева.

Он подождал, пока Болито сядет в кресло с высокой спинкой, а затем приступил к осмотру, ощупывая пальцами область вокруг поврежденного глаза, словно это были инструменты, а не кожа и кости.

Лефрой сказал: «Мне довелось встретиться с молодым коллегой, который когда-то служил под вашим началом. Насколько я знаю, вы спонсировали его поступление в Лондонский хирургический колледж».

Болито смотрел на свет, пока в глазах не затуманилось. «Филипп Боклерк. Да, он был со мной в «Неукротимом». Прекрасный и многообещающий хирург». Но всё, что он помнил, — это глаза Боклерка, самые бледные из всех, что он когда-либо видел.

Лефрой вытер руки тряпкой. «Мы говорили о вас, сэр Ричард, как говорят врачи». Он лучезарно улыбнулся, снова став священником. «Это необходимо, если мы хотим улучшить судьбу нашего народа. Он также говорил о великом человеке, сэре Пирсе Блэхфорде».

Еще одно воспоминание. Блэчфорд и накачанный ромом Минчин, действовавшие как единое целое, в то время как Гиперион отказался от борьбы и начал тонуть под их напором.

Болито тихо сказал: «Он считает, что больше ничего сделать нельзя».

Лефрой медленно кивнул, его круглая фигура наклонилась, не обращая внимания на наклон палубы.

«Для человека, находящегося на пенсии и свободного от каких-либо обязанностей, не говоря уже о рисках, с которыми сталкивается каждый моряк, этот ущерб может быть сдержан годами». Он оглядел каюту, тяжёлые орудия натягивали свои казённые канаты, пока корабль кренился. «Это не такое положение, сэр Ричард, и, думаю, вы это хорошо знаете».

Появился Оззард и пробормотал: «Капитан Тайак здесь. Сэр Ричард». Он бросил настороженный взгляд на хирурга.

Передайте капитану, что я готов».

Лефрой завязывал свою потрёпанную сумку. «Прошу прощения, сэр Ричард. Если бы вы не были в море, вы могли бы обратиться к другому хирургу, гораздо более квалифицированному».

Дойдя до двери, он остановился и сказал: «Капли, которые вы используете, по-своему превосходны, но…» Он поклонился и вышел, его лысина блеснула в качающемся свете фонарей.

Его последние слова эхом отозвались в воздухе. Словно кто-то только что захлопнул огромную дверь. Словно что-то окончательное.

Тьяке вошёл, пригнув голову, чтобы не удариться о изогнутые балки палубы. Он видел хирурга, но они не разговаривали.

Он не стал спрашивать Болито об этом. Он видел достаточно боли, чтобы теперь прочесть её в серых глазах, наблюдавших за ним.

Он вспомнил эти слова. Теперь мы действительно одна компания.

Он сказал: «Теперь, что касается завтрашнего дня, сэр Ричард…»

Болито склонился над картой. Спасательный круг. Остальное могло подождать.

Эллдэй стоял совершенно неподвижно, его бритва отражала свет фонаря. Болито наклонился вперёд в кресле, склонив голову набок, словно услышал какой-то новый звук. Но ничего не было слышно, лишь несколько приглушённых звуков и царила гнетущая тишина.

Ветер?

Олдэй кивнул. «Да, он нас покинул. Как и в прошлый раз, и в предыдущие».

Он говорил, чтобы дать себе время; ему не нужно было напоминать Болито о настроениях и безумии погоды. Он знал их все, потому что чувствовал корабль вокруг себя, его силу и слабость. Это была его жизнь.

Теперь всё было совсем не так. Болито внезапно вцепился в подлокотники кресла и с трудом выпрямился, полностью сосредоточившись на корабле и ветре, который покинул их.

Эллдэй взглянул на бритву; он уже двигал её вниз, делая первый взмах утреннего бритья. У него хватило всего секунды, чтобы отвести её от лица Болито, прежде чем её заточенное лезвие рассекло ему щеку до кости. Болито этого не заметил.

Эллдэй пытался ослабить непреодолимую хватку страха, сжимавшую его желудок. Он не мог этого заметить.

Болито пристально смотрел ему в лицо, его глаза были ясны в свете фонаря.

«Что случилось, старый друг? Боль?»

Весь день ждала, когда он снова ляжет, не в силах на него смотреть.

«Все приходит и уходит, сэр Ричард».

Он начал брить его с большой осторожностью. Почти.

Раздались громкие и гневные голоса. Болито узнал Тьяке, другой был Пеннингтон, второй лейтенант. Затем снова наступила тишина. Корабль затаил дыхание, скрипя и грохоча, когда начал дрейфовать, прижав паруса к штагам.

Тьяке замешкался у двери. «Прошу прощения за беспокойство, сэр Ричард».

Эллдэй протирал выбритую кожу, радуясь вмешательству капитана.

«Это ветер, Джеймс, что ли? Нас предупреждали, что его стоит ожидать».

Тьяке вышел на свет. Его рубашка была порвана и заляпана смолой.

Он сказал: «Нет, сэр. Мы потеряли «Чёрного лебедя». Он не смог сдержать гнева. «Мне следовало знать! Мне следовало самому выбрать утренних вахтенных».

Болито сказал: «Ты командуешь, Джеймс. Ты не можешь всё время нести бремя каждого человека».

Тьяке посмотрел на него сверху вниз. «Чёрный лебедь прекрасно знает, что с первыми лучами солнца он должен быть в компании с «Флагом». Наблюдатель с одним глазом должен был заметить, что она покинула свой пост с первыми проблесками рассвета, это должно было быть достаточно ясно». Он коротко махнул рукой в сторону кормовых окон, теперь серо-голубых в усиливающемся свете. «Ушёл! А этот дурак только что доложил об этом!»

Болито встал и почувствовал, как палуба безжизненно покачивается. Тиак, должно быть, сам поднялся наверх, чтобы убедиться в этом, и выместил свой гнев на Пеннингтоне, когда тот, увидев, что горизонт пуст, теперь винил себя за чужую неосторожность.

Он сказал: «Возможно, ветер вернётся раньше, чем мы думаем. Ближе к берегу его может быть достаточно для брига».

Он знал, во что верил Тьяке. Что энергичный командир «Чёрного лебедя» воспользовался темнотой, чтобы подойти ближе к берегу, первым обнаружить там корабли и вернуться вовремя, чтобы занять позицию для подачи и приёма сигналов. Стихающий ветер кардинально всё изменил. «Чёрный лебедь» остался без поддержки, и Фробишер не смог бы его увидеть, даже если бы ему потребовалась помощь.