Чтение онлайн

Трех ударов оказалось достаточно, чтобы освободить его от толстых прутьев решетки. Я хотел было уже прыгать, но вовремя спохватился.

– Простите, Анатолий Микаилович, забыл, - извинился я, подбирая со стола пакет и папку с документами. Следователь что-то хотел сказать, но слова застряли в его горле, превратившись в хрип, близкий к предсмертному.

– Ариведерчи, гражданин начальник, - душевно попрощался я с ним.

– А ты, малыш, - обратился я к вбежавшему парню, страстно обнимающему огнетушитель, - слушайся папу и маму.

Прыжок мне явно не удался. Паршивая аэродинамика спадающих брюк и отсутствие опыта привели к необходимости торможения с помощью части тела к этому совершенно не приспособленной. Ощущения были не самые приятные, но возможности отдаться страданию в полной мере я не имел. Подскочив к стене, я с размаха рубанул ее мечом. Бесполезно. Камень моя "скрипка" не брала. Тогда я побежал по двору, вдоль стены здания. Металлические преграды, как картонные, рушились предо мной. Каждая моя клетка испытывала почти оргиастическое наслаждение от происходящего. В секундах, стремительно летевших со мною, я видел вакханок и фавнов. Они чудили, куролесили. Безумное веселье овладело мною. Сердце грохотало в груди, кровь пульсировала в висках. С криком ворвался я в центральный двор и со скоростью спринтера, до ушей накаченного допингом, бросился к воротам. Не останавливаясь, я нанес по ним круговой рубящий удар. Пораженная охрана задумчиво наблюдала за процессом резки листовой брони. Шустрый солдатик, которому, видимо, были неинтересны курсы кройки и шитья, сдернул с плеча автомат и музыкально заорал "Стой!", но свобода уже радостно встретила меня у входа. Я пробежал мимо КПП и очутился около собирающегося въезжать белого BMW. Аккуратно срубив дверь, я вскочил в салон машины и, приставив меч к испуганному водителю, вежливо попросил:

– Гони, иначе скоро встретишься с моим шефом.

Водитель уточнять ничего не стал, уверенно сделал демократический выбор, немедля развернулся и поехал по шоссе. Вслед нам почему-то не стреляли.

Как только тюрьма скрылась из виду, мы остановились. Похоже, что погони за нами не было.

– Костюм и пальто, - приказал я, снимая с себя опротивевшие, пропахшие камерными запахами, вещи.

Мой "кормчий" молча разделся. "Спасибо", - поблагодарил я его, облачаясь в экспроприированное. Заложник опасливо переступал с ноги на ногу. Мой взгляд задумчиво скользнул по его жалкой фигуре. Тогда он нерешительно снял часы, массивный золотой перстень и протянул их мне. "Зачем? засмущался я, - вы поняли меня превратно, это излишне... Хотя... Если вы так желаете". Часы прекрасно смотрелись на моей руке, а перстень пришелся в пору на безымянный палец. "А теперь от дороги бегом марш!" - скомандовал я. Водитель радостно и легко побежал к кипарисовой роще - отсутствие собственности благоприятно сказывается на спортивных результатах. Я поднял руку и остановил синий "Москвич", очень кстати появившейся из-за поворота.

– К вокзалу подвезешь?
– спросил я его хозяина.

– Садись, - буркнул мужик, потрясающий своей нефотогеничностью. Его лицо было исчерчено то ли морщинами, то ли шрамами и выглядело совершено безобразным, так что я сразу окрестил его Квазимодой.

– Плачу за скорость, - объявил я, захлопывая дверь.

В костюме обнаружилась приличная сумма денег и удостоверение начальника тюрьмы, что позволило мне удовлетворенно заключить: "Бог не фраер!" и избавиться от мук совести.

– Ты откуда такой прикинутый?
– спросил Квазимода через несколько минут езды.

– Извините?
– непонимающе посмотрел я на него.

– Ну, я хочу сказать, одет так шикарно. В этих местах небезопасно вот так, на шоссе...

– Любовница сбежала с первым попавшимся водителем "Автотранса", прихватив с собой ключ зажигания, - дал я первое пришедшее в голову объяснение.

– А че это она? Дурочка что ли. Мужик такой. "БМВ"...

– Виноваты мои неординарные сексуальные вкусы и запросы, - признался я и сокрушенно вздохнул.

– Грешишь!
– радостно констатировал мой новый кормчий.

– А кто не грешит?!
– скорее цинично ответил я, чем спросил.

– А Бога, Бога не боишься?

– А ты?

– Ну, с ним я в ладах. У нас соглашение.

– Соглашение?
– переспросил я, решив, что ослышался.

– Ну да. Если с дьяволом можно заключить договор, то почему с Богом нельзя?

– Действительно, почему бы и нет.

– Посмотри сколько по его воле или по его попущению бед происходит, сколько гибнет людей, мучается. Я вот и говорю однажды ему...

– Кому?
– удивленно спросил я.

– Богу, конечно, кому же еще. И вот говорю ему: "Господи, посмотри что творится. Разве в этом нет твоей вины? Давай так: "Я прощу тебе все это, а ты прости мне мои грехи". На том и сошлись.

– И что?

– И ничего. Как видишь - отлично!
– ответил водитель и спустя мгновение засмеялся.
– Шучу. А ты попался. Поверил небось. Прочитал я эту историю где-то.

– Да, попался, - согласился я, копаясь в памяти.

– Признайся, что с любовницей и "Автотрансом" - лапша.

– Признаюсь, - подтвердил я, и, углубившись в изучение шрамов водителя, спросил, - А ты не боишься, что Господь возьмет и накажет прямо сейчас за вольное обращение со своей персоной? Положим, машина раз и в кювет.

– Ну, нет... Во всяком случае, не сейчас. Ты можешь пострадать в этом случае, а когда сойдешь - ему уже не до меня будет.

– Наверное, ты не знаешь притчи о человеке, который много грешил, богохульствовал.

– А ты расскажи.

– Жил-был человек - распутный-распутный. Такой греховодник, что неизвестно как его земля на себе носила. Однажды попал в жуткую переделку, такую, что смерти не миновать никак. Взмолился тогда: "Боже, такой я, дескать, не мазанный, сухой... Прости, спаси, а я обещаю впредь вести праведный образ жизни". Услышал его Бог. Спас. Ну а он, блудодей, продолжай себе грешить. Прошло время и как-то случилось ему отправиться в морское путешествие. Только отошел корабль от берега - разыгралась буря. Паника. Корабль тонет. Грешник на колени. "Боже, - взмолился он, - знаю это ты меня караешь, но как же остальных погубишь? На корабле столько людей!" И тогда прогремел голос с небес: "Знаешь, чего стоило всех вас, грешников, на одном корабле собрать?"

– И где такой большой корабль нашелся, - засмеялся водитель, но смех этот был недолгим.

Из-за поворота выскочила грузовая машина. Я почувствовал, что столкновение неминуемо. Мой водитель крутанул руль вправо, нога его судорожно вдавила педаль тормоза. Грузовик чудом пролетел мимо, лишь чиркнув колесом о наше крыло. Но радоваться было рано. Нашу машину занесло. Она скользнула по асфальту до обочины и медленно сползла в кювет.

Некоторое время мы сидели молча.

– Выходи, - тихо сказал водитель.

– Извини, но я...

– Кому сказал - выходи, - зло повторил он.
– Не повезу тебя, мудака.

Я открыл дверцу и вышел из машины. Поразмыслив немного, снял с пальца перстень и бросил его на переднее сиденье. С трудом поднялся по крутому откосу, окинул взором безнадежно пустынное шоссе и двинулся по нему в сторону города, проклиная свое невезение. Каждую минуту могли появиться преследователи, а я - вот, на блюдечке с пресловутой голубой каемочкой. Единственным выходом было дойти до ближайших кипарисовых зарослей и, скрывшись там, дожидаться попутной машины.

Цель была рядом, когда меня обогнал автомобиль, из которого я был недавно выдворен. Проехав немного, он остановился. Я решил пройти мимо с презрительным выражением лица и гордо поднятой головой, но когда поравнялся с ним, дверца отворилась и до моего слуха донеслось миролюбивое предложение водителя: "Садись". Мое положение не располагало к демонстрации принципиальности, хотя пококетничать я люблю.

Мы неслись по пустынному шоссе. За нарастающим беспокойством никакого удовлетворения не ощущалось. За каждым поворотом чудился полицейский патруль, но Бог миловал, а почему - стало понятно только у вокзала. От него, от станций метро шли люди. Над толпами плыли разноцветные знамена и транспаранты. Итак, мой город снова ввергался в революционную круговерть. Можно не сомневаться, что полиции сегодня не до рецидивиста Арского.