Чтение онлайн

– Сожги ее.

Когда огонь пожрал бумагу, я вздохнул с облегчением.

– Как тебя зовут?

– Меня? Олег.

– Хорошее имя. Олег, желаешь заработать еще немного?

– Можно, - неуверенно согласился он.

– Давай твой плащ, - приказал я, снимая пальто, - и одевай это.

– Зачем?

– Делай что тебе говорят.

Мой новый знакомый повиновался.

– Сейчас ты возьмешь этот меч и отнесешь его в синюю машину на углу, объяснил я, вдевая меч в ножны.
– Понял?

– В общем-то да. А зачем?

– Вот деньги, - протянул я тоненькую, но достойную пачку купюр, не ответив на его вопрос, - только до рукояти ни в коем случае не дотрагивайся.

Олег осторожно взял меч и вопросительно посмотрел на меня.

– Иди, - подтолкнул я его к выходу.

Он вышел и медленно двинулся к углу дома, опасливо держа меч на вытянутой руке перед собой. Остановившись около машины, осторожно положил его в открытое окно и пошел обратно. Неожиданно на другой стороне улицы появился человек. Так же незаметно образуется тень, когда Солнце вдруг выглядывает из-за облаков. Когда я понял, что за предмет он держит в руке, было уже поздно. Мягкое чмоканье не нарушило спокойствия улицы. Мой посланник, вскинув руки, повалился на асфальт. Убийца прыгнул за руль автомобиля и тот рванулся с места. Я выскочил из парадной. В тот же миг над удаляющейся машиной взметнулось пламя. Дрогнула земля под ногами. Взрывной волной меня опрокинуло. Зазвенели выбитые стекла. Огонь разбухал, пожирая металлическое тело, превращая его в искореженный скелет. Я поднялся и быстро побежал к нему. Недалеко целый и невредимый лежал мой меч.

"Два ноль в мою пользу", - сказал я, пряча его под плащ. Мне было жаль моих наивных врагов. Они полагали, я по своей воле владею страшным оружием, карающим непокорных и грешных.

"ТЫ ПРОИГРАЛ!" - было начертано на облаках.

"Я выиграл!" - воскликнул я, но... Я проиграл... Мне не нужен билет, я не увижу далекий незнакомый город, у меня не будет спокойной человеческой жизни... Господь сделал сильный ход. Я был скован умело поставленной королевой.

Странно устроена жизнь. Почему-то козырными картами в ней против нас чаще всего оказываются люди, которых мы любим. Возможно, так происходит потому, что любовь является с одной стороны проявлением слабости, а с другой - чувством глубоко эгоистичным, ибо в других мы любим прежде всего себя себя отсутствующего... Ладно уж, я счастливый человек. Немногим предоставляется возможность поменять свою никчемную жизнь на красивую смерть во имя высокого чувства. Выгодная, по-моему, сделка.

Я огляделся. Невдалеке лежал мой посланец. Я подошел к нему и опустился на колени рядом. Он был жив, но раны говорили о временности этого явления. Из больших глаз текли слезы.

– Не бойся, все будет хорошо, - спокойно сказал я ему.
– Он есть. Бог. Я - ангел его. Уже сегодня будешь в царстве небесном.

– Мне понравилась твоя шутка, - прохрипел человек и в серых глазах отразилось серое небо.

Я поднялся. Безжизненное тело белым пятном разнообразило асфальт, гармонируя с жертвенным пламенем горящей машины. Улица пустынна, лишь в нескольких окнах испуганные любопытные лица. Я махнул рукой этим банальным рожицам и заспешил прочь от отыгранной сцены.

Город казался заброшенным и забытым. В пору политических волнений средний гражданин всегда сидит дома. Он боится погромов, повышения цен и гриппа. Опасается продемонстрировать нелояльность к будущей власти или выказать неуважение к настоящей. Таков он, средний гражданин. Во многом он похож на среднего ангела, который сейчас брел по обескровленным капиллярам переулков в сторону бульвара. Серый ангелочек - мне не избавиться от этого имиджа, как не избавиться от ржавых пятен крови на крыльях. Размышляя о все усложняющихся условиях своего существования, я не заметил, как оказался перед серой громадой древней башни. Она впечатляла. Мощный цилиндр с внушительным контрфорсом - сооружение воздвигнутое кем-то, когда-то рядом с морем. Символ идеи, превратившийся в растиражированный символ города, смотровую площадку для многочисленных в былые времена туристов. Давненько я не поднимался наверх. Я загорелся желанием сделать это сейчас, но дверь оказалась запертой - в смутное дни исправно функционируют только больницы и госпитали. Я уткнулся лбом в дерево двери, надеясь найти в нем силу тысяч рук, касавшихся его.

– Я могу вам помочь?

– Нет, не думаю, - ответил я спокойно, медленно оборачиваясь на голос.

– Как хотите, - сказал пожилой человек в пальто, роговых очках и фетровой шляпе, собираясь продолжить свой путь.

– Хочу, - вдруг сказал я, - Хочу подняться наверх, на башню. У меня был знакомый, который утверждал, что все связанное со смертью требует восклицательного знака в конце.

– Любопытно.

– Эта башня есть ни что иное, как палочка от восклицательного знака, стоящая над умирающим городом. Ей необходима точка для полноты - жирная, самоуверенная и значимая. Поднявшись наверх, я хотел представить собой такую точку.

– Но тогда получиться, что составленный вами восклицательный знак окажется перевернутым вверх ногами.

– А как же иначе? Разве этот город, агонизируя, не стал с ног на голову? Каково предложение, таков и знак препинания.

– Любопытно. Весьма любопытно, - заключил пожилой человек, - вы не похожи на пьяного и на ненормального тоже не похожи.

– Извините, не хотел вас огорчать.

– Вы скорее поэт, - решил незнакомец, вынимая из кармана ключи. Он отпер тяжелую дверь и вошел внутрь башни.

– Проходите - проходите, - позвал он меня за собой.

Я неуверенно вошел.

– Зовите меня Господином Смотрителем, - сказал мой новый знакомый, запирая за мной дверь.

– А меня - Ангелом.

– Хорошо, - с удивлением проговорил Господин Смотритель и добавил, Ангел.

Он смотрел на меня так, как будто увидел только что.

– Вы, правда, неординарный человек. Ну-с, прошу, вы желали подняться...

– Не составите мне компанию?
– спросил я, ощущая необходимость в чьем-либо обществе.

– Хотелось бы, но мой ревматизм...

– Мы будем подниматься медленно - ваш ревматизм ничего не заметит.

– Если медленно и с Ангелом, то пойдемте, - согласился Господин Смотритель и мы принялись подниматься по крутой винтовой лестнице

– Вы, наверное, не всегда были Господином Смотрителем?
– спросил я, когда мы добрались до второго этажа.

– А вы Ангелом?
– старик хмуро посмотрел на меня, провел рукой по гладко выбритому лицу.

– Пойдемте. Как видите, вкус к авантюрам не пропадает с годами, сказал он. Мы двинулись дальше, старик продолжал:

– Конечно, меня звали по-разному. Звали Студентом, Доцентом, Доктором и всегда Товарищем. Сейчас я - Господин Смотритель. Я сам изобрел себе это имя, потому что считаю, также как и дочь короля Лира, что человек, даже самый близкий, стоит столько, сколько стоит.

– А я ничего не стою, Господин Смотритель, потому что не могу спасти близкого мне человека.

– Почему же? Вы стоите точки восклицательного знака. Ничего не стоят все те, кто составляют предложение в конце которого вы желаете встать.

Мы медленно поднимались к вершине башни. Толстые стены не пропускали сквозь свою старую кладку ничего от внешнего мира. Наш путь так затянулся, что мне стали казаться нереальными события последних дней. В круговых залах, нишах, узких проемах окон, забранных решеткой, я растерял непосильный груз несчастий.

– Почти пришли, - объявил старик, - когда мы остановились перед последним пролетом.
– Приготовься, Ангел.

Мы не спеша преодолели последние ступени. Ветер набросился на нас, безжалостно сорвал с меня маску безмятежности, которую успели нацепить на мое лицо молчаливые этажи башни и успокоился.