Чтение онлайн

— Держитесь вместе! — крикнул я, обходя передние телеги. — Следите за горизонтом!

Второе нападение не заставило себя ждать — прошло едва ли полтора часа с момента первой схватки. Я заметил облако пыли на горизонте, которое быстро приближалось, и вскоре степная конница ринулась на нас снова. Их копыта гремели по равнине, поднимая густые клубы пыли, которые застилали небо. На этот раз степняки нацелились на наших лучников, засевших на крышах телег. Они обрушили на повозки град стрел, пытаясь выбить стрелков с позиций и посеять панику. Снаряды с глухим стуком бились о деревянные щиты, укреплённые на телегах, но некоторые находили щели, царапая или раня защитников. Я заметил, как одна из женщин-лучниц вскрикнула, схватившись за ногу, где торчала стрела. Кровь текла по её штанине, но она, стиснув зубы, отломила древко и снова натянула тетиву, её лицо было искажено болью, но полным решимости.

— Держитесь! — крикнул я, пробираясь к передним телегам. — Не давайте им подойти! Стреляйте по команде!

Наши лучники не остались в долгу. По команде сигнальщика, чей флаг рассёк воздух, они выпустили залп. Стрелы взмыли в небо плотной стеной, словно чёрное облако, и обрушились на всадников. Строй степняков дрогнул, кони заржали, встав на дыбы, а воины падали, втоптанные в землю своими же. Лошадям тоже доставалось — некоторые, пронзённые стрелами, в панике сбрасывали седоков, усиливая хаос. Я видел, как один из коней, обезумев от боли, понёсся прямо на своих же, сея панику в рядах степняков. Арбалетчики, засевшие среди лучников, добавляли сумятицы, целясь в командиров и тех, кто пытался восстановить порядок. Их болты, тяжёлые и точные, находили цели с пугающей эффективностью. Я заметил, как один из степных воевод, выделявшийся ярким красным плащом, получил болт в шею и рухнул с коня, его отряд тут же рассыпался.

— Ещё залп! — проревел сигнальщик, взмахнув флагом. Его голос перекрывал гул боя, скрип телег и ржание лошадей. Небо снова потемнело от стрел, взмывших плотной стеной, словно чёрное облако, готовое обрушиться на врага. Степняки, теперь более осторожные, попытались уклониться, маневрируя на своих быстроногих конях, но плотность нашего огня была слишком велика. Ещё десятки воинов рухнули на землю, их тела смешались с пылью и кровью. Обезумевшие кони, пронзённые стрелами, мчались прочь, сея панику в рядах вражеского войска. Некоторые всадники, потеряв управление, падали под копыта своих же, усиливая хаос. Но и мы не обошлись без потерь. Несколько лучников на телегах получили ранения — в основном лёгкие, благодаря деревянным щитам, — но число пострадавших росло. Один из легионеров, стоявший слишком близко к краю строя, получил стрелу в бедро и с проклятием рухнул на колени. Его товарищи тут же подхватили его под руки, уводя за телеги, где лекари уже готовили бинты и травяные мази.

Авитус, шагающий рядом со мной, сжимал рукоять меча так, что костяшки побелели. Его лицо, покрытое пылью, было напряжённым, а глаза полны усталости, но он держался, как и подобает командиру. Пыль оседала на его доспехах, придавая им сероватый оттенок, но его осанка оставалась прямой. — Они не отступят, — сказал он, глядя на отступающих степняков, чьи силуэты растворялись в облаке пыли. — Хан будет бить снова и снова, пока мы не свалимся.

— Знаю, — ответил я, вытирая пот со лба. Жара и пыль делали каждый вдох тяжёлым, словно воздух был пропитан песком. Но я старался сохранять спокойствие, зная, что моё состояние передаётся другим. — Но мы тоже не слабаки. Пусть попробуют нас сломать. Мы им покажем, что такое настоящий бой.

Караван продолжал движение, скрипя колёсами и поднимая лёгкую пыль, которая оседала на всех нас. Я бросил взгляд на горизонт, где степняки перегруппировывались, готовясь к новой атаке. Их знамя — ярко-красное, с чёрным орлом — колыхалось вдалеке, словно зловещий маяк. Я знал, что хан наблюдает за нами, просчитывая каждый наш шаг, и это знание только подстёгивало меня. Мы были готовы ответить.

Хан ясно давал понять: он выбрал войну на истощение. Его тактика была очевидна — изматывать нас, держать в постоянном напряжении, пока мы не начнём допускать ошибки. Я шёл вдоль передних телег, проверяя людей. Легионеры и мои воины пока держались бодро, но я видел первые признаки усталости: слегка опущенные плечи, замедленные движения, тяжёлое дыхание. Это было только начало, и если мы не найдём способ переломить ситуацию, хан добьётся своего.

— Не забывайте меняться! — предупреждал я командиров легиона и своих бойцов, обходя строй. — Мы не можем останавливаться на отдых. Если вы начнёте падать на полпути, это будет катастрофа. Следите за своими людьми, давайте им воду.

Командиры кивали, некоторые даже улыбались, благодаря за поддержку. Легион импонировал мне своей выдержкой, дисциплиной и точностью. Они действовали, как единый механизм, несмотря на пыль, жару. Авитус, как легат, был вынужден оставаться в центре, координируя действия, но я мог свободно перемещаться вдоль каравана. Это позволяло мне подбадривать людей, проверять их состояние и замечать слабые места. Я направился к лекарям, где всем заправляла Элия. Как опытная целительница, она взяла под своё крыло всех раненых, организовав импровизированный лазарет за телегами. Её движения были быстрыми и уверенными, а голос — строгим, но успокаивающим. Увидев меня, она подняла руку в знак приветствия, не отрываясь от работы. Я махнул в ответ и двинулся дальше, к хвосту каравана, где командовали Каэран и Нейтан.

Каэран, стоя на одной из телег, отдавала приказы лучникам, её голос был звонким и твёрдым. Она заметила меня и кивнула, но её взгляд был насторожённым — наши недавние разговоры всё ещё оставляли между нами напряжение. Нейтан, напротив, выглядел спокойнее, проверяя своих бойцов и подбадривая их шутками. Он поймал мой взгляд и ухмыльнулся, словно говоря: «Мы справимся». Я ответил лёгкой улыбкой, чувствуя, как их уверенность передаётся мне.

Шарик, сидящий у меня на плече, похоже, развлекался, несмотря на обстановку. Его бесконечный бубнёж проходил для меня фоном — он то обсуждал «неудачников-степняков», то ругал «дурацкую степь», то восхищался сусликами, выглядывающими из своих нор. Его болтовня была раздражающей, но в то же время помогала отвлечься. Внезапно он сменил тему: — Можно разделиться и поставить купола над караваном, — предложил он, его светящиеся глаза заблестели. — Это защитит всех от их стрел, и люди смогут передохнуть.

Я покачал головой, стирая пот со лба. Жара и пыль делали каждый вдох тяжёлым, а рубашка прилипала к телу. — Нет, Шарик. Они передохнут, а мы передохнем в другом смысле. Купола слишком быстро нас истощат. Мы станем лёгкой мишенью, не сможем атаковать заклинаниями. Мы должны беречь энергию на случай непредвиденных ситуаций и иногда бить их магией, чтобы держать в страхе.

Шарик пробурчал что-то недовольное, его глаза сузились, но спорить он не стал. Он знал, что я прав. Степняки могли позволить себе тратить стрелы и людей; их войско было огромным, а хан, судя по всему, не жалел ни тех, ни других. Мы же не могли позволить себе такую роскошь.

Следующий ход хана подтвердил мои опасения.

Его войска сменили тактику, отказавшись от круговых атак в пользу более коварного подхода. Небольшие отряды всадников начали налетать с разных сторон, выпускать быстрые залпы и тут же отступать за пределы досягаемости наших лучников. Они били с востока, потом с запада, затем с севера, удерживая нас в постоянном напряжении. Это была война на истощение, и хан явно рассчитывал, что мы сломаемся первыми.

Мы даже ели на ходу, проглатывая куски хлеба и вяленого мяса, не отрывая глаз от горизонта. Вода, которую раздавали из бурдюков, была тёплой и пахла кожей, но никто не жаловался. Легионеры, привыкшие к дисциплине, держались лучше, но я видел, как их плечи начинают сутулиться, а шаги становятся тяжелее. Мои бойцы, закалённые в боях, тоже чувствовали усталость, хотя их боевой дух пока не угасал. Лучники на телегах, особенно женщины и подростки, выглядели измотанными, их лица были покрыты пылью, а глаза — красными от напряжения. Я поймал взгляд одной из женщин — молодой, с тёмными волосами, стянутыми в тугой узел. Она перевязывала царапину на руке, но тут же вернулась к луку, кивнув мне с решительным выражением. Её упрямство и отвага были заразительными, и я почувствовал прилив гордости за этих людей. Они были не просто беженцами — они были воинами, готовыми сражаться до последнего.

С каждой минутой я всё больше беспокоился о наступлении ночи. Двигаться в темноте мы не могли — лошадям и людям нужен был отдых, иначе мы просто свалимся от изнеможения. Но как устроить привал? Я был уверен: стоит нам остановиться, и степняки начнут обстреливать нас без перерыва. Они будут кружить вокруг лагеря, как шакалы, дожидающиеся, пока добыча ослабнет. Эта проблема тревожила не только меня. Авитус, шагающий рядом, хмурил брови, его рука сжимала рукоять меча так, что костяшки побелели. Пыль покрывала его доспехи, а лицо было напряжённым, но он старался держать себя в руках, излучая уверенность для своих людей.

— Есть идеи, как пережить ночь? — спросил он, его голос был хриплым от пыли и криков. В его глазах читалась надежда, смешанная с усталостью. — Можем что-нибудь придумать?

Я уже давно ломал голову над этой проблемой и пришёл к одному выводу. Самая большая угроза для нас — потеря лошадей. Без них караван встанет, и мы окажемся в ловушке, окружённые степняками. Значит, в первую очередь нужно защитить их любой ценой. Я повернулся к Шарику, который парил рядом, его маленький светящийся силуэт слегка покачивался в воздухе.