Чтение онлайн

Авитус пожал мою руку, его хватка была крепкой, несмотря на усталость.

— Как видишь, Эридан, у нас война, в которой мы проигрываем, — сказал он, его голос был твёрдым, но с ноткой отчаяния. — Летучие отряды степняков не дают перевозить людей. Они сковали движение между деревнями. Приходится выделять большие отряды для сопровождения, а людей не хватает. Я, честно, не рад, что разворошил это осиное гнездо. Вас всего четверо, так чем вы поможете?

Я кивнул, выслушав его. Ситуация была паршивой, но я знал, как переломить игру. Степняки полагались на скорость и страх, но я собирался ударить их их же оружием.

— Позволь представить, — сказал я, махнув рукой. — Нейтан, моя правая рука и мастер дипломатии, когда не машет мечом. Элия — святая, выбранная богиней. И Шарик… скажем, наш секретный козырь.

Шарик выпятил пузо и помахал лапкой легату, будто был на параде. Авитус моргнул, а Гилмор хохотнул, хлопнув по столу.

— Это что, твой талисман? — спросил он, кивая на Шарика.

— Скорее ходячая пушка, — ответил я, и повернулся к Авитусу. — Пока мы ехали, на нас напали дважды. Я знаю, что сделаем. Мы отрежем им руки.

Легат нахмурился, его брови сдвинулись.

— Хочешь уничтожать летучие отряды? — спросил он с сомнением. — Мы пытались. Они быстрые, ускользают, а мы теряем людей.

Я улыбнулся, чувствуя, как магия шевелится в груди. Я поднял руку, и в ладони вспыхнул огненный шар — яркий, размером с яблоко, его жар заставил воздух задрожать. Все замерли, даже Гилмор выдохнул удивлённо. Авитус откинулся на стуле, его глаза расширились.

— Да, мы будем уничтожать их, — сказал я, гася шар. — Сделаем поддельные караваны, набитые солдатами. Вы пробовали это, но теперь у вас будет дальнобойная артиллерия — я и Шарик.

Шарик вылез из котомки, спрыгнул на стол и помахал легату, его шляпа съехала набок, но вид был гордый.

— Это я! — заявил он, ткнув себя лапкой в грудь. — Поджарим их, как рыбу на гриле!

Шатёр хана возвышался посреди степного лагеря, как крепость из шёлка и кожи. Его стены, расшитые золотыми нитями, колыхались под ветром, а внутри горели бронзовые жаровни, отбрасывая отблески на ковры, устилавшие пол. В центре, на троне из резного дерева, инкрустированного костью, восседал сам хан — высокий, жилистый, с лицом посеченнным степным ветром. Его глаза, узкие и холодные, как у волка, следили за воином, стоявшим перед ним. Чёрная борода хана была заплетена в косы, украшенные серебряными кольцами, а на поясе висел кривой ятаган, чья рукоять сверкала рубинами. Он не просто правил степями — он был их воплощением: жестоким, неумолимым, жадным до власти и крови.

Лагерь вокруг шатра гудел, как растревоженный улей. Снаружи слышались ржание коней, лязг кузниц, где ковали сабли, и хриплые крики сотников, гонявших молодых воинов. В воздухе пахло дымом, лошадиным потом и жареным мясом. Степи, раскинувшиеся до горизонта, были усеяны шатрами и юртами, а над ними реяли знамёна с изображением змеи, обвивающей меч — символ объединённых племен. Его конница, тысячи всадников, рыскала по приграничью, сея страх и смерть. И всё шло так, как он задумал.

— Говори, — приказал хан, его голос был низким и хриплым. Он откинулся на троне, поглаживая кольцо на пальце, где блестел чёрный камень, вырезанный в форме черепа.

Воин, стоявший перед ним, был молод, но уже покрыт шрамами. Его доспехи из кожи и железа были запылены, а за спиной висел лук, с которым он, судя по виду, не расставался даже во сне. Он склонил голову, но в его глазах мелькнула гордость.

— Всё идёт превосходно, великий хан, — начал он, его голос дрожал от почтения. — Наши летучие отряды парализовали приграничье. Легион заперт в деревнях, их пехота не может двинуться к Империи. Мы уничтожаем их караваны, оставляя только тех купцов, с которыми у нас договор. Никто не смеет выйти на дороги без нашей воли.

Хан кивнул, его губы растянулись в тонкой улыбке, но глаза остались холодными. Он знал, что легион слаб, растянут по гарнизонам, измотан постоянными стычками. Его всадники, быстрые, как ветер, наносили удары и исчезали, не давая врагу собраться. Каждый разбитый караван, каждый сожжённый обоз приносил добычу — золото, оружие, рабов. А рабы были особенно ценны.

— Сколько их на этот раз? — спросил хан, наклоняясь вперёд. Его голос стал ниже, почти шипящим, как у змеи перед броском.

— Три сотни, — ответил воин, не поднимая глаз. — Мужчины, женщины, дети. Мы отобрали лучших для продажи. Остальных… — Он замялся, но хан махнул рукой, не желая слышать подробности.

— Хорошо, — сказал он, откидываясь назад. — Готовьте их для эльфов. Они же хотят забрать этих людей? Так пусть заберут, но цену назначим особую — в пять раз выше обычной. Пусть платят за свою наглость. Они посмели вторгнуться на мои земли, поддерживая легион. Теперь заплатят кровью и золотом.

Воин кивнул, его лицо осталось бесстрастным, но в глазах мелькнула тень тревоги. Эльфы были не теми, с кем стоило ссориться, но никто не смел перечить хану. Аргосай заметил его колебание и прищурился.

— Что? — рявкнул он, и воин вздрогнул. — Боишься длинноухих? Они слабы, их лучники малочисленны. Мы выеудим империю заплатить нам за легион выкуп, а потом раздавим эльфов.

— Конечно, великий хан, — поспешно ответил воин, склонив голову ниже. — Я лишь… слышал слухи. Говорят, в приграничье появился новый враг. Жестокие, кровожадные воины, что сильны как быки и не знают усталости.

Хан нахмурился, его пальцы стиснули подлокотник трона. Он не слышал о таком, но слухи в степях распространялись быстрее ветра. Если кто-то осмелился бросить вызов его всадникам, этот глупец скоро пожалеет.

— Найдите их, — приказал он, его голос был холодным, как зимняя ночь. — Приведите ко мне живыми. Я хочу посмотреть в глаза тому, кто посмел встать на моём пути.

Воин кивнул и отступил, торопясь покинуть шатёр. Хан остался один, его взгляд скользнул по жаровням, где пламя танцевало. Он был доволен. Деньги текли рекой — золото от купцов, добыча с караванов. Его казна росла, а власть крепла. Легион был заперт, эльфы унижены, а Империя, далёкая и надменная, не успеет прийти на помощь. Всё шло превосходно.

Но хан ещё не знал, что в приграничье появился Эридан. Не знал, что человек с двумя топорами и огнём в руках уже начал охоту на его всадников. Не знал, что караваны, которые он считал лёгкой добычей, скоро станут ловушками, а его летучие отряды развеят пеплом по ветру. Хан, уверенный в своей непобедимости, смотрел на степи, раскинувшиеся перед ним, и видел только свою империю. Он не видел тени, что надвигалась с запада, не слышал шагов человека, чья ненависть была очень велика.

Снаружи лагерь жил своей жизнью. Всадники чистили коней, кузнецы ковали наконечники для стрел. Женщины готовили еду, дети бегали между юртами, а старики шептались у костров. В воздухе витало напряжение — едва уловимое, как запах грозы перед бурей. Слухи о скорой войне распространялись как пожар.