Чтение онлайн

Истоки новой волны насилия уходят в соседний Ирак. После окончания американо-иракской войны, свергнувшей диктатуру Саддама Хусейна, тысячи бывших военных, неспособных вписаться в мирный уклад, эмигрировали на палестинские территории. Вместе с ними туда хлынуло оружие — советское, когда-то поставленное Багдаду и теперь ставшее инструментом террора. Так Москва, прямо или косвенно, снова оказалась в числе тех, кто подливает масла в огонь ближневосточного конфликта.

Эскалация отражается и на политике. Лидер Организации освобождения Палестины Ясир Арафат, ещё недавно говоривший о переговорах, сменил риторику: сегодня он утверждает, что «мир с Тель-Авивом невозможен». 15 июня 1987 года в Тунисе была провозглашена «независимая Палестина», сопровождаемая категорическим отказом признать существование Израиля.

Такой шаг лишь углубляет пропасть. Пока Израиль, защищая своих граждан, несёт новые потери — двадцать военных убиты за последние два месяца, — палестинская сторона под руководством боевиков и с подпиткой советских арсеналов выбирает путь разрушения. Нет мира под оливами, и, похоже, ближайшее будущее региона обещает лишь новые вспышки насилия.

Ангела Меркель стояла у окна своего нового кабинета и смотрела на редких суетящихся внизу людей. Берлин в в конце осени накрыло холодом, те, кто не успел сходить в отпуск летом, массово рванули в ставшую теперь неожиданно доступной Болгарию за последним солнцем. Серая и слякотная столица ГДР при мимолетном взгляде из окна казалась совсем вымершей. Если в прошлом году открывшиеся границы были восприняты населением насторожено, воспользоваться предоставленной возможностью и отправиться в самостоятельное заграничное путешествие решились только самые непоседливые, то теперь это дело стало настолько массовым, что вызвало даже некое недоумение партийных функционеров. Функционеров, к которым она неожиданно стала принадлежать с этого года.

Поездки в Москву на учебу не остались без последствий. Еще в весной прошлого 1986 года женщина после долгих раздумий решила все же вступить в СЕПГ, потом было несколько мелких поручений, еще две месячные поездки в СССР — летом 1986 года и сразу после Нового года — и вот все это вылилось в назначение на должность заведующей отдела по научно-техническому развитию столичного округа. Должность не слишком высокая и скорее техническая чем номенклатурная, но в качестве трамплина к чему-то большему…

Откуда в ней прорезалось вот это честолюбие Ангела даже сама не знала, никогда не считала себя лидером, и вообще не имела особых властных амбиций, а поди ж ты. То ли в Союзе ее так накрутили, то ли действительно она способна была видеть необходимые изменения, которые при всей своей очевидности почему-то никто не торопился воплощать в жизнь…

— Однако нужно и делом заняться, — буркнула себе под нос Меркель и оторвавшись от окна вернулась за стол. Мысли о великом конечно это очень хорошо и приятно, но для начала нужно зарекомендовать себя на нынешней должности.

На столе, отполированном до зеркального блеска, ждали три папки. Красная — «Техноэкспорт-87»: планы модернизации линий по выпуску микросхем, распределённые между VEB Kombinat Mikroelektronik и дрезденским «Robotron». Серая — списки выдвиженцев, вернувшихся из «Института повышения квалификации» в Крыму: молодые инженеры и экономисты, которых Кремль явно рассчитывал встроить в органы ГДР. Тёмно-синяя — протокол заседания ЦК от 28 сентября, где говорилось о концентрации валютных ресурсов на «перспективных вычислительных технологиях».

В Берлине совершенно четко считали увлеченность нового — ну как нового, после всех событий его уже можно считать старым — советского генсека компьютерами и решили тоже запрыгнуть в вагон уходящего поезда. Самостоятельно потянуть масштабную программу выпуска чипов и микроэлектроники ГДР очевидно не смог бы, но вот если подключить кооперацию с другими странами по СЭВ, то задача эта начинала выглядеть куда более выполнимой.

Ангела откинулась в кресле. Спинка скрипнула, словно подтверждая: кресло принадлежит теперь именно ей. Что дальше? Взяла со стола блокнот и принялась быстро записывать пришедшие в голову еще не до конца оформившиеся соображения.

Дверь бесшумно приоткрылась, и в проёме возник молодой человек в стандартном сером костюме без «знаков различия». Высокий лоб, русые волосы зачёсаны назад, глаза — почти бесцветные, цепкие. Он кивнул в знак приветствия и произнёс по-немецки:

— Фрау Меркель? Позвольте представиться. Владимир Путин. Сотрудник комитета по техническим связям внутри СЭВ. Направлен в Берлин для координации кадровых вопросов.

«Кадровых» кольнуло иглой, под «кадровыми» вопросами могло скрываться буквально все что угодно. Женщина кивнула, указала на стул; гость сел, но так, чтобы спина не касалась спинки.

— Мне поручено установить горизонтальный канал взаимодействия, — продолжил он. — Есть мнение, что старая гвардия в СЕПГ не горит желанием продвигать выпускников Крымской школы. Если столкнётесь с задержками или странными указаниями или каким-то откровенным саботажем своей работы — обращайтесь. Канал должен быть прямым.

Последние слова он произнёс по-русски: «прямая связь», словно тянул невидимую линию между Берлином и Москвой.

— Я — всего лишь заведующая отделом, — ответила Ангела. — Почему именно я?

Путин едва заметно усмехнулся:

— Ваше положение идеально: достаточно высоко, чтобы влиять на стратегию, и достаточно низко, чтобы не привлекать прожектеров и прочих сомнительных личностей. Кроме того, ваш доклад о кристаллических структурах высоко оценили в Москве.

— Что конкретно предлагаете?

— Только не нужно считать это вербовкой! — Русский, у которого погоны «просвечивали» прямо сквозь пиджак, поднял ладони в защитном жесте. — Я не предлагаю вам шпионить или работать на КГБ. И уж теме более не предлагаю вам как-то вредить своей стране. Я всего лишь предлагаю дружбу и помощь, если такая понадобится, только и всего. Когда я говорю «канал связи» — это не хитрые закладки под камнем со шпионским оборудованием, а всего лишь пара телефонов, не более того.

Русский достал из кармана визитку и двумя пальцами толкнул ее по лакированному столу в сторону Меркель. Та не торопилась брать бумажный прямоугольник в руки как будто он был намазан ядом, только скосила глаза и пробежалась по весьма лаконичному тексту. «Владимир Путин» и два телефона. Ни должности, ни указания места работы. Ну да, умному, как говорится, достаточно.

— Что-то еще?

— Да, вообще-то есть еще один момент, — русский достал из кармана конверт и протянул его немке. — Это вам. приглашение на встречу с товарищем Хагером, которая состоится на следующей неделе.

— Товарищ Хагер… — Ангела покрутила в руках конверт, как будто-то не уверенная в том, что действительно хочет погружаться в эти уже действительно сугубо политические игры, потом вздохнула и одним резким движением достала «пригласительный». Время, место, кому выдан… Ничего в этом клочке бумаги не было такого страшно, но почему-то жег он руки и вызывал подспудное желание отбросить от себя подальше. — Почему Хагер? Он занимается идеологией, а я тружусь… Буду трудиться вернее по технической линии?