Чтение онлайн

— Да, мастера сегодня не оторвать от работы. Но это — не самое важное. Зря ты от ужина отказываешься. На сытый желудок, может, лучше сможешь переварить новости, — бросил он.

— Какие ещё новости? — задержал дыхание я.

— Заходили городовые. Оставили тебе письмо. Я вскрывать не стал, но унтер-офицер предупредил, что тебе пока что ничего не грозит. Обвинений не предъявляют. Но, по его словам, князь Игнатов хотел бы, чтобы ты лично изучил заключительный протокол вскрытия Виктора Балашова.

Синицын, наконец, закончил жевать, залпом выпил стакан воды, а затем заявил:

— Унтер-офицер передал, что наш местный патологоанатом не знает, как реагировать на эти результаты. И что тебя они тоже должны удивить.

До начала вторжения в особняк Мансуровых всего три дня, а тут ещё с расследованием гибели Виктора Балашова так ничего и не решилось.

Я присел за стол и начал изучать протокол вскрытия, который принесли мне городовые. Первые абзацы были мне знакомы даже при том, что я этот текст ещё ни разу не читал.

Массивное поражение пищевода, желудка и двенадцатиперстной кишки из-за высокой концентрации соляной кислоты. Это сделал я.

Перелом нескольких рёбер из-за падения с третьего этажа, с этим тоже всё понятно. И про колотые раны, сделанные моим клоном, я знаю.

Но, как оказалось, патологоанатом смог обнаружить кое-что ещё. Под коленом Балашова был округлый шрам, который, судя по всему, зарос не сам. Его восстановили либо зельем, либо лекарской магией.

Другими словами, этот шрам был очень свежим. Патологоанатом изучил только что заросшую рану и обнаружил там следы огненной магии. Будто кто-то прожёг ногу Балашова насквозь.

— Рана была получена от одной до трёх недель назад… — вслух прочитал я.

— Что у тебя там? — с интересом спросил Синицын.

— Плохи дела, Илья. Помнишь, как нам с тобой внушали, что Балашова пытал кто-то из моих друзей? Причём намекали они на огненную магию.

— Ну, и что? — пожал плечами Илья. — Всё-таки думаешь, что это сделал наш общий знакомый пиромант?

— Нет. Те, кто это сделал, видимо, хотели, чтобы мы обвинили Игоря Лебедева, — подметил я. — Но, судя по описанию раны, патологоанатом никогда в жизни не работал с такими повреждениями. Это — не следы огненной магии. Это — пулевое ранение. Чуть больше одной недели назад кто-то прострелил Виктору Балашову ногу прямо под коленом.

— «Прострелил»? — нахмурился Синицын. — Погоди-ка, это ты сейчас про то новое оружие, которое производит кто-то из местных умельцев? Как его там… Пистолеты?

— Да. Огнестрельное оружие. Понимаешь? Разумеется, оно оставляет ожоги тканей. Кроме того, городовые нашли следы огненной магии в особняке Балашова. Я думаю, есть два варианта. Либо они ошиблись и перепутали следы от огнестрела с магией огня, либо пистолеты, создаваемые нашим врагом, на самом деле содержат в себе огненные кристаллы.

Наверняка так на самом деле это оружие и работает. Возможно, они ещё не догадались, как создавать качественную систему поджигания пороха.

В любом случае, никто из моих друзей не шантажировал Балашова. По какой-то причине именно избранник Телесфора и его люди довели Виктора практически до самоубийства.

Они же заставили его завещать мне город и титул. Думаю, именно из-за этого Балашов подорвался и рванул в Саратов раньше времени, чтобы меня прикончить. Его заставили дать магическую клятву, чтобы он не разболтал мне о том, что случилось.

Но в итоге судьба сыграла с ним злую шутку, а план моих врагов удался.

Назревает вопрос — а зачем избраннику Телесфора награждать меня титулом и восстанавливать мне дворянский статус? Это ведь явная помощь в улучшении качества жизни. Сложно назвать своим врагом человека, который делает из тебя законного дворянина.

Может, он рассчитывал, что таким образом меня подставит? Но нет же… Городовые и князь сразу отказались от своих подозрений, и на то много причин.

Алиби, мой статус героя и изобретателя и тот факт, что я добровольно попросил лишить меня этого титула.

Готов поспорить, что князь Игнатов не считает меня преступником. А избранник Телесфора не так глуп, чтобы надеяться на авось. Видимо, его план гораздо сложнее, чем мы думаем. И последствия всего произошедшего нам лишь предстоит узнать.

— Что ж, радует меня лишь одно, — заключил я. — Следствие нам с тобой доверяет и добровольно делится полученной информацией. Это значит, что нас они практически не подозревают.

— И слава Грифону! — вновь забив рот картошкой, промямлил Синицын. — Мне уже надоело, что нас всё время кто-то считает виноватыми во всех бедах человечества. Пора бы уже нашим именам поработать на нас. Знаешь, мне уже кажется, если ты вдруг когда-нибудь станешь императором, а я твоим личным советником, нас всё равно продолжат в чём-нибудь обвинять.

— Так уж устроен мир, Илья, — усмехнулся я. — Если ты стараешься подняться выше, тебя всеми силами пытаются задушить. Именно поэтому, на мой взгляд, многие всегда идут на вершину по головам. Чтобы сразу же прижать всех потенциальных врагов. А затем именно такие люди встают на входе к этой вершине, как привратники, и не дают пройти остальным.

— Ну ты загну-у-ул… — протянул Синицын. — Но по ощущениям именно так и бывает. Чем выше ты поднимаешься, тем больше там желающих тебя загрызть. Именно поэтому я и остался в Хопёрске. Там хорошо… Тишина, покой. Все люди простые, перед женщинами не надо выплясывать и петь серенады…

— Ты, кажется, забыл, сколько мы всего пережили в Хопёрске, — рассмеялся я. — Понимаю тебя, Илья, но согласиться с тобой не могу. На мой взгляд, если есть силы и возможности, нужно двигаться дальше. Хотя тебя я не заставляю переезжать из Хопёрска. Можешь и дальше заведовать моим заводом. Когда-нибудь наша сеть расширится, и ты станешь самым богатым человеком в Хопёрске. Даже богаче барона Елина.

— Э… Да ну! — недолго подумав, воскликнул Синицын. — Богаче барона — скучно. Вот если бы я вышел на уровень графа или даже князя… Тут совсем другой разговор.

— Это при том, что даже твой отец не добрался до такого уровня? — спросил я.

Мне хотелось узнать, о чём вообще думает и мечтает мой друг. Всё-таки нам не так уж и часто удаётся поговорить по душам.

— А чего мне равняться на отца? — пожал плечами Синицын и громко зевнул. — Тоже скучно. Думаю, мы с тобой сможем превзойти своих отцов. Ещё год-два поработаем, и у нас будет бюджет гораздо больше, чем у них двоих вместе взятых. А вообще, думаю, уже пора заканчивать с этими разговорами. Пойдём-ка поспим. Захарова всё равно сегодня уже не дождёмся. Думаю, он проторчит в мастерской до прихода твоей обворожительной помощницы.