Чтение онлайн

— Легко, — с уверенностью ответил детина.

Кивнув, я двинулся вперед, но едва сделал пару шагов, как Катя положила мне пальцы на локоть и прошептала:

— Кто-то идет.

Мы с Михой переглянулись. Он пожал плечами, похоже тоже ничего не услышал. Я принюхался, но сквозь тяжелые кухонные запахи ничего не разобрал.

Задачу поинтересоваться, откуда Катя знает, что кто-то идет, отложил в загашник, потому что задняя дверь открылась, и в кухню шагнул Рудый с арбалетом в руках. Стрела нацелилась прямиком мне в грудь, я застыл, перекрывая собой Катю, Миха позади тихо выругался, а губы Рудого расползлись в ухмылке.

— Это куда вы, гости дорогие, намылились на ночь глядя? — спросил он буднично.

— Да воздухом решили подышать, — ответил я, косясь на большой ковш на столешнице, которым можно заслониться от арбалета.

— Воздух — это хорошо, — согласился Рудый. — Но прогулку придется отложить.

— Не хотелось бы.

Он сдвинул плечами.

— Не все идет, как вам хочется. Присаживайтесь, чего стоите? В ногах правды нет.

— Ее и в табуретках нет, — отозвался я мрачно и под прицелом арбалета медленно оперся задом на край табуретки.

Остальным тоже пришлось прижать филе к стульям: Михе позади меня, а Кате в углу сразу за дверью. Внешне я постарался выглядеть смирным, но сам быстро продумывал план атаки. Все-таки нас двое парней, скрутить Рудого возможность есть, главное его обезоружить. И в этом загвоздка — какой бы ни была моя реакция, арбалетная стрела быстрее. Насколько Рудый хороший стрелок не известно, может мазила, а может ас. Если увернусь, он промажет, но надеяться на случай тоже рискованно. Так что оптимально подождать момента и напасть сбоку.

Повисло молчаливое ожидание, но, когда я приготовился его нарушить, с нарочно лучистой улыбкой в кухню шагнула Ада.

— О, а вот и вы, — пропела она. — Что же вы, гости дорогие, платите черной неблагодарностью за гостеприимство? Решили смыться?

Рудый хмыкнул, не опуская арбалета.

— Погулять, говорят, собрались.

— Рекомендую повременить с прогулками, — елейно отозвалась блондинка. — Когда приедут служебники, тогда и прокатитесь.

Она обошла широкий стол и оперлась ладонью на него.

— Ты Мечников. Верно? — поинтересовалась Ада и взяла из подставки длинный овощной тесак. — Жаль, что у нас ничего не получилось.

— Закономерно, — ответил я.

Она театрально вскинула брови.

— И почему?

— Ты нас предала.

— Ой, ну зачем такие громкие слова? — хмыкнула блондинка, проводя пальцем по блестящей поверхности тесака. — Ты пойми, Мечников, в бизнесе нужно быть все время на чеку.

Краем глаза я следил за Рудым. Он все еще держит на прицеле меня, догадался, что я невольный лидер группы и, если обезвредить меня, остальные растеряются. Пусть не на долго, но этого достаточно, чтобы самострельный арбалет перезарядился.

— Почему ты нас сдала Лютовскому? — спросил я прямо, незаметно придвинувшись к большому ковшу.

Томно вздохнув, Аделаида откинула светлые волосы за спину и ответила:

— Понимаешь, Мечников, девушке в наше время нужно крутиться, чтобы не остаться с голым задом. За тебя объявлена награда в пятьсот тысяч рубов. Я же не могла упустить такой шанс. А за твоих спутников еще по пятьсот накинут. Я восстановлю постоялый двор маман. Будет лучше «Медного ковчега».

— Только из-за рубов? — спросил я, придвигаясь к ковшу еще ближе.

Она пожала плечами.

— Ничего личного, Мечников. В другой жизни мы начали бы совсем с другого.

— Я бы предпочел с тобой не начинать ни в какой жизни, — отозвался я.

Надув пухлые губы, Аделаида проговорила:

— Не будь таким букой. Рудый, отведи их в чулан и запри на амбарный замок. А то знаю я таких. Дай только щель, выскользнут. Служебники прибудут не раньше полуночи. Даже с их артефактами против времени не попрешь.

Кивком рудый приказал нам подняться и указал стрелой арбалета, чтобы двигались к небольшой двери справа от шкафа, у которого сидит Катя.

Выбраться из чулана, стены которого обычно делают из листов металла, почти невозможно. Я послал Михе быстрый взгляд, тот коротко и едва заметно кивнул. После чего мы оба действовали быстро и слажено. Я рванул вперед и, швырнув в Рудого ковшиком. Тут же резко ударил вверх по руке и очень вовремя, потому что он нажал на спусковой крючок. Стрела сорвалась и, просвистев, с глухим звуком воткнулась в стык между металлическими пластинами стены.

— Они нужны живыми! — завопила Ада и кинулась на меня с скалкой, которую схватила с крючка, но я отмахнулся, вышибив ее из рук.

Миха подоспел в момент, когда Рудый вывернулся и с хищным оскалом выбросил мне в лицо кулак. Увернуться я успел, но не до конца, и костяшки пробороздили по скуле.

— Швора гнилая! — проревел он, когда Миха сцепил его руки в замок за спиной.

Лицо засаднило, я мазнул по нему ладонью, в эту секунду перед глазами мелькнул ботинок с массивными песочными протекторами, он пропнул меня в живот, но не сильно, поскольку я успел отпрыгнуть.

— Слизь верблюжья! — выругался Рудый снова, дергаясь в тщетных попытках вырваться из стального захвата детины. — Пусти, урод!

— Я вообще-то красивый, — обиделся Миха и сдавил его руки с такой силой, что в плечах Рудого хрустнуло.

Он зло захрипел, справа взвизгнуло. Оглянулся. Там Катя отчаянно сражается с Аделаидой, которая вооружена скалкой, но Катя вцепилась блондинке в руки, и девушки визжат и двигаются в каком-то замысловатом танце. Я дернулся вперед на помощь, в процессе прикидывая, как растащить сцепившихся кошек и не огрести самому, но Катя изловчилась и с силой пнула Аду в грудь. Блондинка отлетела, загремев в стеллаж с посудой.

— Ого, — впечатлился я.

Сдув со лба прилипшую прядь, Катя вытерла лицо локтем, в руке у нее осталась скалка.

— Я говорила, что гибкая, — гордо сообщила она.

— Сражен и побежден, — отозвался я с жаром.

Миха продолжал держать Рудого. Тот сопротивляться перестал, только смотрит ястребом из-под бровей и раздувает ноздри. Такому только дай слабину — кинется и порвет, как загнанный в угол зверь.

Быстро пошарив по стеллажам, я нашел веревку. Рудого связывали долго и нудно, он хоть и сухой, но дури в нем достаточно для пятиминутного сопротивления двум противникам. Только после того, как Миха крепко его пнул, тот немного успокоился, его удалось посадить на табуретку и привязать к ней.