Чтение онлайн

— Вот сейчас и поговорим, — сообщил я.

После чего вытащили из завалов кастрюль Аделаиду. Блондинка изобразила обморок, но веки дергаются, а горло ходит вверх-вниз от глотков.

Я проговорил, усаживая ее на стул:

— Плохая из тебя актриса.

С неохотой она все же разлепила веки, Миха крепко стянул ей руки за спинкой стула и сокрушенно вздохнул.

— Эх, не в такой момент я бы тебя связывал, не в такой…

Она дернулась и зашипела на него, как песчаная гюрза.

— Руки от меня убрал! Животное!

Снова вздохнув еще горестней, Миха покачал головой и проговорил:

— Такая фигуристая. А во рту яд. Эх, Аделаида, у нас были бы такие красивые дети.

— Дети?! — взвизгнула блондинка с сардонической улыбкой. — Ты себя в зеркало видел? Где я, и где ты!

Миха пожал плечами с видом мудрствующего принятия.

— Я тут. А ты иди-ка в… Пустыню.

Приложив к ушибленной щеке холодный ковшик, я сел на табуретку напротив нее и проговорил:

— С брачными игрищами потом. Ты расскажи, зачем мы Лютецкому.

Подняв на меня полный презрения взгляд, Ада скривила губы.

— Думаешь, великий Лютецкий посвящает всех в свои планы?

— Ну, — пожимая плечами, отозвался, — я предположил, что ты какая-то особенная и знаешь больше других. Но, похоже, ты…

— …Обычная жадная тварь, — закончила Катя, подойдя слева, и сложила руки под грудью.

— Вам, девочкам, виднее, — проговорил я. — Значит, говорить не будешь?

Глаза Аделаиды сузились, губы попытались сжаться в полоску, но это сложно, они пухлые.

— Если бы я что-то знала, с чего мне вам рассказывать, — хмыкнула она. — Рубов с этого не заработать. А служебники Лютецкого предложили то, чего не предлагал никто. Так почему я не должна ему доверять?

Я предположил мирно:

— Может потому, что он со своим Оазис-Техно подмял под себя остатки мира после коллапса и не пытается его восстановить?

— Так может нечего восстанавливать? — усмехнулась Ада.

— Двойные у тебя стандарты. Ада, — заметил я. — Тогда и постоялый двор твоей маман надо под снос пустить. Так?

— Это другое…

— Почему? Ситуация та же, только масштабы другие. Для восстановления нужны рубы. Они у него есть. Но вместо этого Лютецкий всеми силами удерживает власть. А теперь еще гоняется за нами. Зачем?

Судя по наморщившемуся лбу в голове, блондинки зашевелились какие-то мысли, несколько мгновений она молчала, потом ответила:

— Не знаю. По кочевникам ходит слух, что Лютецкий разыскивает Андрея Мечникова и его спутников. Для чего — не знаю. Награда большая.

Ада замолчала, уронив голову, а мы втроем переглянулись. Яснее не стало. Разве что служебники как-то узнали про пчеломатку, но Никифор не тот человек, который проболтался бы о последней надежде человечества. Если информация о ней дойдет до Лютецкого его рвение станет значительнее. Но и сейчас вопросов не меньше.

— Понятно, — в итоге произнес я, поднимаясь. — Они больше ничего не скажут. Уходим.

Рудый, все это время хищно скалился и смотрел на меня зло.

Он проговорил:

— Вы не убежите. Служебники уже на подъезде. Они догонят. Вы даже из города не выйдете незамеченными. Ворота уже закрыты.

Уход из города это осложняло. Но оставаться на постоялом дворе значит добровольно сдаться в руки служебникам. Поэтому мы покинули его, как и собирались, через кухонную дверь. Ночная, живительная прохлада защекотала лицо, мы двинулись по брусчатому тротуару вдоль домов вниз по улице.

— У тебя есть конкретный план? — просил Миха, двигаясь справа, бесшумно для такого громилы. — Куда идем-то?

— Подальше от постоялого двора, — сообщил я. — Там нас будут искать в первую очередь.

Катя, которая не отстает с левого бока, проговорила:

— Но Рудый прав, ворота закрыты. Как выйти за стену?

Выбраться за стену действительно задача не из легких. В Красном граде стена охраняется хорошо, пустынные твари к ней подходят редко, но все же бывает.

Прикидывая на ходу варианты, я проговорил:

— Это не всё. Трое путников в пустыне — легкая добыча. Нам нужна хотя бы дрезина. Не весть что, но лучше, чем пешком по барханам.

— Ну допустим дрезину мы добудем, — с охотой проговорил Миха. — С этим справлюсь.

— Значит ищем песчаную дрезину, — констатировал я, и мы свернули с основной дороги.

Что очень вовремя: едва скрылись за углом ветер принес резкий запах металла, дрезинного масла и пота. Катя встрепенулась и развернула голову, прислушиваясь к чему-то.

— Кажется, это за нами, — оглянувшись, произнесла она.

Улица все еще пуста, из признаков только запах, но едва ли Катя так же чутко различает ароматы. И все же насторожилась она не меньше моего.

— Чутко, — похвалил я и жестом указал всем бежать.

Мы рванули вниз по ночному тротуару. Дрожжевые лампы освещают плохо, несколько раз Катя спотыкалась, пришлось ловить, чтобы не загремела, не стесала чистое личико и не потратила драгоценное время. Когда добежали до очередного поворота в самом конце улицы, позади послышались голоса:

— Они не ушли далеко… Оцепите кварталы… Брать живыми…

Цапнув брюнетку за руку, я рванул быстрее за угол дома, куда освещение дрожжевого фонаря не достает, и бросил на бегу:

— Шевелим булками.

— Они перекроют улицы, — пыхтя рядом, отозвался Миха. — Я, конечно, биться горазд, но вдвоем…

— Втроем! — пискнула Катя.

Послышался снисходительный смешок Михи, он продолжил, сопя:

— Ну… Даже если втроем. Все равно не сдюжим. Их, поди, целая толпа.

По запаху, который услужливо приносит ветерок сверху, и так понятно, что преследователей гораздо больше, чем трое. Навскидку человек восемь. И это все, чтобы поймать нас. Много чести, однако.

— Не сдюжим, — согласился я, на бегу кивая. — И времени на тактику нет.

— Куда мы тогда бежим? — окончательно потерялся детина.

Мы свернули еще раз, тротуар стал широким, но освещенным только с одной стороны. Пришлось перебежать на другую сторону в темноту.

Брусчатка повела в направлении большого пустого пространства, вроде площади или поля, над которым на фоне звездного неба едва заметно покачиваются громадные черные пузыри. Попытался присмотреться, но кошачьего зрения у меня нет. Принюхался. Пузыри с подветренной стороны, но кое-что в воздухе все же уловил: тканный материал и газ. Сперва не понял, что это, потом дошло, я указал на пузыри и скомандовал: