Мечтать не вредно (сборник)
Шрифт:
По ее взгляду я поняла, что она действительно больше ничего не скажет.
– Ладно, – вздохнула я. – Хотя, на мой взгляд, в этой идиотской истории все может быть взаимосвязано. Но письма пишут тебе, а не мне. И ты сейчас сидишь в этой комнате и терпеливо ждешь, когда я разберусь с твоей проблемой. Но вот только почему-то помогать мне не собираешься. Как будто тебе все это ужасно нравится…
– Нет, не нравится, – упрямо сказала Таня. – Но если это не мои секреты, я их открывать не могу.
– Да пожалуйста, – пожала я плечами. – Не открывай. А Владик? – спросила я.
– Ах, Владик… Мне его было жаль, очень жаль… Он переживал свою нестандартность мучительно. Не передать это словами… И я ему помогла. Все, больше ничего не могу тебе сказать!
Я подошла к окну. Там сияло солнце, было тепло, как летом, несмотря на то что на улице уже стоял октябрь.
– Да я в принципе уже и сама поняла, кто был замешан в скандале, – вдруг улыбнулась я и обернулась. – Значит, ваш договор был взаимовыгодным?
– Кого ты имеешь в виду? – испугалась Таня.
– Андрея Никитича, – сказала я, смотря, как опадают под ветром с тихим шорохом желтые листья. – Андрея Никитича, Танечка.
Глава 9
Маленькая ошибка
«Что-то не вяжется…»
Лада остановила машину и вышла, стукнув дверцей. Услышав этот звук – «ц-цирк!», остановилась и покачала головой.
Что-то не вяжется, это уж точно, но ее нервы тоже сдают. Она никогда раньше не позволяла себе так с размаху шваркать дверью.
Что ее так разволновало? То, что ее подозревают?
Нет, нет… К шепоту за спиной Лада привыкла. Да и, если уж говорить честно, разве Лада не радовалась втайне этим письмам?
«Я не знала, что все кончится так. Я не хотела Татьяниной смерти».
– Но радовалась, видя, как бледнеет ее лицо после очередного послания? Подсознательно? – пробормотала она.
– Простите, Ладочка…
Она вздрогнула. Не оттого, что кто-то толкнул ее в спину. Голос. Что-то вертелось в памяти. И Лада понимала, как это важно. Потому что с этим самым голосом была связана Танина смерть.
А ведь, какой бы стервой Танечка ни была, этот человек был в сто раз хуже!
Голос, голос, голос…
Ну, вспомни же. Была какая-то фраза, оброненная этим самым человеком. Тогда ты рассмеялась – тогда тебе это показалось только удачной шуткой.
– Ладочка! Вам нехорошо?
– Нет, все нормально.
А вот шуткой-то это оказалось весьма неудачной. И даже – совсем не шуткой, если вспомнить то, что произошло потом.
Черт возьми, ну почему, когда надо, память отказывает тебе в помощи?
– Еще раз простите…
Она открыла глаза.
Человек удалялся. Воспоминание не приходило, но Лада смотрела вслед удаляющейся фигуре, уже почти на сто процентов уверенная, что этот вот человек, такой привычный и обаятельный, и является причиной Таниной гибели.
Я продолжала бессмысленно пялиться в экранчик компьютера, наблюдая, как разноцветные квадратики, только что сложенные мной в гармоничную стеночку, рушатся под действием бомб.
Если предположить, что наш «письмотворец» сейчас затаился и мы рассчитываем на метод исключения, то что у нас получается?
– Ни хрена у нас не получается, – мрачно пробурчала я. – Он может затаиться на десять лет, а в соседней комнате у нас торчит «самоубийца», и вряд ли нам удастся прятать ее от чужих глаз долго.
И что ж делать? Уподобиться Ларчику с его внезапно возникшей страстью к театральным эффектам, снова собрать всех, и – алле-гоп, в призрачном свете появляется дух Танечки! Кто-то, не в силах справиться с проснувшейся совестью, бледнеет, падает в обморок, и мы – тут как тут, защелкиваем на его руках «браслеты»?
– Какой маразм, – пропела я. – Первое. Нет гарантии, что при появлении Танечки в обморок не рухнут все. А он-то как раз и останется, потому как у него, вполне может статься, и совести уже не осталось!
Новый взрыв разрушил мое сооружение. Я нажала на кнопочку, и экран угодливо погас.
– Вот так Александра Великая погружает мир во тьму, – сообщила я.
– Ты с кем это беседуешь? – раздался голос сзади. Обернувшись, я увидела возникшего на пороге Ларчика.
– С тобой, – улыбнулась я ему.
– А я только пришел.
– Я заранее с тобой беседую. Моя сложная психофизическая структура не терпит одиночества.
– И что ты мне рассказывала?
Он сел напротив и смотрел на меня с интересом.
– Я? Ах да. Я пыталась понять, что теперь можно сделать. Придумать некий ход, когда наш аноним будет вынужден раскрыться… И знаешь, миленький, я, кажется, придумала!
Я подпрыгнула. И как такая мысль не пришла мне в голову раньше!
– Ларчик, – взмолилась я, – ты меня отпустишь ненадолго, а?
– Сначала ты мне расскажешь, что ты там надумала, а потом я решу, – сурово ответил мой босс.
– Ну, Ларчик, я тебе потом расскажу, а сейчас у меня времени нет! Пожалуйста, Ларчик!
Я даже руки молитвенно сложила! Я на него смотрела так умильно, что и камень бы растопился!
– Это опасно? – хмуро спросил Лариков.
– Нет, нет! Это… совершенно безопасно. Честненькое слово!
– Клянешься?
– Клянусь, – с готовностью подняла я руку. – Хоть на чем угодно.
– И чем угодно?
– Даже твоей драгоценной жизнью, – прошептала я.
– Нет уж, вот мою жизнь оставь в покое, потому что ты отчаянная врушка! – возмутился Ларчик.
– Хорошо, хорошо… Тогда я поклянусь своей.
– Своей тоже не стоит. По той же самой причине…
– А без клятвы? Не отпустишь?
Он вздохнул:
– Иди. Только недолго. Через два часа не будет – вызову милицию…
– Я приду раньше, – пообещала я, вылетая на улицу.
Лада прошла к себе, поздоровавшись с секретаршей. Та при виде Лады прекратила веселое щебетание по телефону, придала лицу соответствующее выражение и трагически, Ладе показалось, что даже чересчур – девочка переигрывала, прошептала: