Чтение онлайн

В комнате повисла тишина. Она была такой тяжелой, что я почувствовала ее почти физически, начиная задыхаться.

Несколько пар глаз, направленных на Ларчика, были злыми, напряженными и озабоченными.

– Вы хотите сказать, что обвиняете кого-то из нас в совершении преступления? – тихо, почти свистящим шепотом, спросил Подл.

– Я не хочу, – усмехнулся Ларчик. – Я это делаю, хотя и не хочу. Поверьте, обвинять кого-то в совершении убийства неприятное занятие. Хотеть этого нормальный человек не может. Но давайте посмотрим, что произошло. Кто-то из вас долго и целенаправленно отравлял жизнь Тане Борисовой своими чудовищными письмами. В каждом из писем содержались угрозы. Причем не простые угрозы, а, я бы сказал, многообещающие. Взять хотя бы вот это – «Палач в нетерпении»… или «Могут ли женщины убивать». Вроде бы просто заглавия романов, да? А тайный смысл? Кто может доказать, что то, что произошло сейчас, не было результатом всей этой «эпистолярной акции»?

Он налил себе вина в бокал. Отпив, задумчиво обвел собравшихся своим «фирменным» взглядиком, от которого начинал бегать мороз по коже. Пауза была сделана им хорошо – прямо по Станиславскому!

Ни мгновения лишнего.

Я испытала невольное восхищение его мастерством!

– Такая вот складывается картинка, – процедил он сквозь зубы. – Когда кто-то пишет человеку тексты типа «Палач в нетерпении» или «Могут ли женщины убивать» – вы уж меня простите, это расценивается именно как письмо с угрозой. А если эта жизнь оборвалась, мы можем считать, что угроза приведена в исполнение.

– Подождите, – остановил его Грязнер. – Но ведь Таню не убили! Она покончила с собой!

– Какая разница? – пожал плечами Ларчик. – Если человека подводят к краю обрыва, совсем необязательно толкать его. Можно добиться и того, что человек прыгнет сам… Именно так кто-то из здесь присутствующих поступил с Татьяной Дмитриевной. И, что бы вы мне там ни говорили в свое оправдание, я не вижу разницы между убийством и самоубийством в этом отдельно взятом случае. Может быть, это еще более подлое убийство.

Он прошелся по комнате.

– Должен предупредить вас, что это дело я передаю в прокуратуру. Засим разрешите откланяться. У вас будет время подумать обо всем на досуге. Вот мои визитные карточки – я оставляю их на столе, – если у вас появятся какие-то мысли по поводу сегодняшнего происшествия, я с удовольствием вас выслушаю…

Он кивнул нам с Пенсом. Я все еще пребывала в полной растерянности и не могла понять, почему нам сейчас надо уходить?

И с кем мы оставим Никитича?

Тем не менее я покорно проследовала за ним, на прощанье оглянувшись.

Они стояли, оглушенные. Даже Варлаамов привстал сейчас с места и смотрел нам вслед с испуганным выражением.

– Что ты задумал? – спросила я Ларчика, когда мы вышли из комнаты. – Они же разбегутся.

– Ну что ты, – спокойно ответил он мне. – Представление только начинается. Кто же из актеров уйдет со сцены в такой ответственный момент?

Всю дорогу я пыталась понять смысл его с виду совершенно безумных и бессмысленных действий.

Возле дома он остановил машину и обернулся к нам.

– Так, сейчас мы переодеваемся, немного отдыхаем…

– Что? – взревела я. – От-ды-ха-ем? Ларчик, у тебя все в порядке с головой? На твоих глазах происходит преступление, а ты мне предлагаешь передохнуть! Там сидит преступник, милицию ты вызвать не удосужился…

– Удосужился, успокойся… Милиция будет.

– И откуда? – скептически спросила я. – Ты, что ли, ее будешь представлять?

– Зачем же я? У каждого свой образ.

– Интересно, – протянула я. – Очень интересно! Кажется, ты вообразил себя гением режиссуры?

– А каждый сыщик чуточку режиссер, – улыбнулся он мне покровительственной и снисходительной улыбкой. – В общем, времени у нас очень мало. Так что выползайте побыстрее.

Я вылезла, продолжая ворчать на Ларикова. Происходящее казалось мне парадоксальным идиотизмом, в котором я раньше Ларикова никак не могла заподозрить.

Мы поднялись, и тут Лариков почему-то позвонил в дверь.

Наверное, у него просто съехала крыша, решила я. После звонка он преспокойненько достал ключ и открыл дверь.

– Какой-то ты, Ларчик, таинственный масон, – сказала я. – То подмигиваешь, то жесты странные себе позволяешь.

Он улыбнулся и пропустил меня вперед. Я вошла в комнату и застыла.

В моем кресле, как ни в чем не бывало, сидела Танечка Борисова собственной персоной!

– Так, – проговорила я, смотря на это привидение. – Значит, вы решили сделать из меня идиотку. Тоже мне, Ниро Вульфы недоделанные!

– Саша!

– Пенс, – проговорила я слабым голосом, – ну хоть ты-то не знал?

Он отвернулся.

– И ты, Брут, – горько сказала я, ощущая себя полностью одураченной. – Вы вообще-то думали, что я должна была пережить? И что у меня тоже есть нервы?

– Санечка, мы просто не могли тебя посвятить в наши планы, – сказала Татьяна. – Ты же все время была с Варлаамовым. А наш Илюшка обладает потрясающим свойством рассказывать все в мелких подробностях всем встречным…

– Ага, – кивнула я. – А может быть, вы хотели увидеть, как я выгляжу, ощущая себя идиоткой… Потому что я ничего не понимаю. И на вашем месте я бы все-таки объяснила, что вы выкинули и зачем вы все это затеяли.

– Понимаешь, Сашечка, никто из этих людей не выдаст себя, если его не загнать в ловушку, – начала Таня. – Не забывай, что с игрой у них все в порядке. Кроме того, план был изначально нарушен, так как некоторые были прекрасно осведомлены о том, что ты и Лариков никакие не родственники Никитича, а работники сыска. Поэтому у нас не оставалось другого выхода, как придумать весь этот «спектакль». Тем более что многое ты нам подсказала сама.

– Ох, спасибо, – сказала я. – Значит, все-таки мной вы тоже воспользовались… А я уж думала, что мое дело было шляться по совершенно гадким салонам и мучиться там. Слава богу, мои мыслительные процессы тоже были востребованы! И каким образом, можно поинтересоваться?

– Во-первых, мы использовали твоего Чейни. Ты нас простишь?

– Как? – закричала я. – Пенс, ты порвал мою книжку?

Он виновато опустил глаза.

– Сатрап, – сказала я. – Ладно, пока я забуду это. Загоню это происшествие в дальний уголок моей памяти, чтобы припомнить тебе это зловредное деяние в старости. Так, значит, вы сами и написали? И кукла – тоже ваших рук дело?

– Ну конечно. Мы поняли, кстати, благодаря опять же тебе, что имеем дело с умным человечком. И я прочла «Уилта». Идея с резиновой куклой мне так понравилась, что я тут же поведала о своих планах Витьке. А у него знакомый работает в секс-шопе. Он с радостью выдал нам бракованную. Теперь представь себе реакцию автора писем – он готовит собственный выход, возможно, куда более опасный – если мы вспомним фотографию с убитой девушкой, и тут кто-то перебивает все его планы! Сашка, не обижайся на нас, ладно? Если бы ты не торчала весь вечер с Варлаамовым, мы бы все тебе рассказали!