Чтение онлайн

— Где Лиза? — спросил он с бешенством в голосе.

— Кажется, отдыхает. Она была уже одета, когда я навестил ее минуту назад.

Снова этот самодовольный тон и взгляд, который Харлан не любил вообще, а теперь он был просто невыносим, поскольку дело касалось Лизы. Решив быть вежливым хозяином, он продолжал идти вдоль стойки, стиснув в руках поднос, хотя он предпочел бы сжать руки, на горле Чака.

— Не стоит беспокоиться за Лизу, — продолжал ее сослуживец с доверительной улыбкой. — Она куда крепче, чем кажется.

— Да?

— Лиза — хитрая девчонка. Она из тех, кто знает, как воспользоваться преимуществами ситуации, — двусмысленная улыбка придавала его словам особое значение. — Вы знаете, как это получается у женщин?

— Ну, так просветите меня, — пожал плечами Харлан.

— Женщины в бизнесе занимаются своим делом весь день и всю ночь. Если вы понимаете, о чем я говорю.

О да. Харлану в голову пришла замечательная идея. Он сомневался, что Уэбб так легко болтал бы языком, если бы знал, что Харлан выжимает триста фунтов и может свободно испортить репутацию кому угодно, даже не поморщившись. Зная психологию и изучив людскую натуру, Харлан знал — он знал! — что Уэбб просто давит на все кнопки, чтобы вывести его из себя. Но это не помогало. Понимание не всегда оказывается хорошей защитой. Иногда лучше помогает хороший хук правой в челюсть.

— Почему бы вам не выражаться поточнее, Чак? — Он выговорил его имя с нескрываемым презрением, и перчатка была брошена.

— Вы умный человек, мистер Джеймсон, иначе мы бы не говорили с вами сегодня. Лиза находится там, где она есть, потому, что она тоже умна. Она ничего не делает просто так…

— Что это значит?

Чак не понимал, что за холодным внешним видом Харлана кипит бешенство, которое сравнимо по разрушительной силе только с теми волнами, которые разбиваются о скалистый берег. Он был достаточно глуп, чтобы насмешливо улыбнуться, не подозревая, что был близок к тому, чтобы получить хороший удар кулаком.

— Сообразите сами.

— Не играй со мной, Уэбб, — медленно и устрашающе тихо сказал Харлан. — Пока я не вышвырнул тебя назад в Штаты. Ты на что-то намекаешь. Брось это и не трать мое время. Мои минуты стоят больше, чем твои годы.

Чак выпрямился. Слова Харлана уязвили его до глубины души. Ему вспомнилась фраза Джилл, причисляющей его к «скучным мужчинам», пришел на ум неожиданный и решительный отказ Лизы. И ему не нравилось быть вторым после этого человека ни в том, ни в другом случае. Чак холодно и безжалостно улыбнулся:

— Все очень просто. Лиза здесь со мной. Она может подать вам надежду на что-то исключительное, но подумайте — девочка просто дорвалась до жизни, разве нет? Кроме того, именно таким способом она и достигла своего положения. Мне не нужно этого объяснять, я надеюсь? Через пару дней именно я повезу ее домой, а не вы, так что оставьте ее в покое. Единственное, что ее в вас интересует, — ваша нижняя половина, так что если вам угодно строить из себя дурака, не говорите, что я не предупреждал.

Харлан стоял неподвижно, как каменный, и смотрел, как Чак уходит прочь. Он контролировал свой бизнес, своих сотрудников, но в борьбе со своими эмоциями он проиграл.

— Ты сукин сын, — хрипло выговорил Харлан, впервые за много лет ощущая растерянность.

— Задраивайте люки! Приближается ураган.

— Передохни, Лиза, — сказал Мо и повернулся к одному из своих ассистентов, тому, который предупреждал об урагане. — О чем ты говоришь?

— О Харлане. Он набрасывается на всех, кто попадет ему под руку, и я хочу держаться как можно дальше от него.

Мо не выглядел слишком озадаченным, когда стал проверять один из рефлекторных экранов, размещенных позади стула Лизы. Эта каюта была превращена в настоящую студию, полностью укомплектованную задниками, рассеивателями света, установленными на треножниках, и металлическими отражателями. Были здесь и осветительные приборы, фильтры, экспонометры, большое количество фотокамер и самых различных линз — Лиза никогда не подозревала, что их нужно так много. Тедди нравилось работать на натуре, среди красивых пейзажей и пользоваться самой необходимой аппаратурой. Мо предпочитал солидную технику и мягкое освещение, которого можно было достигнуть только в студии. Его коньком были портреты, а не моментальные снимки, и он без конца заставлял Лизу принимать разные позы, пока она не стала чувствовать себя как жареный червяк. Пока Мо химичил, один из его помощников подскочил с влажным платком, чтобы обтереть ей лицо.

— Это не похоже на Харлана, — прокомментировал он, как будто его мнение было самым авторитетным. — Обычно он держится в рамках и не раздает удары направо и налево без всякой причины. Интересно, в чем причина теперь?

— Я не знаю, но он назначил собрание на три часа дня, и вам лучше там присутствовать.

Мо печально вздохнул.

— Я не понимаю — он хочет, чтобы я делал свое дело или слушал его лекцию?

— Если бы я был на твоем месте, я бы пошел послушать, что он скажет.

— Отлично. — Мо опустил рассеивающий фильтр, который держал в руках, с явным раздражением. — Сверните его кто-нибудь. Мистер Джеймсон приказывает явиться на ковер. Лиза, ты все сделала великолепно, крошка.

Он протянул руку, чтобы помочь ей встать со стула. Она неуклюже поднялась. Даже после того, как она просидела полдня с забинтованной и покрытой мокрым полотенцем лодыжкой, нога не перестала ныть.

— Спасибо, Мо. Я полагаю, мне тоже надо пойти на собрание?

— Ты входишь в нашу семейку, так что лучше обеспечить себе безопасность, чем потом жалеть. Если у Харлана дымит фитиль, не надо заставлять его ждать тебя.

Дымит фитиль — что-то из артиллерийской терминологии. Человек, которого увидела Лиза перед сборищем удивленных сотрудников фирмы, был похож на искрящийся динамит. Лиза проскользнула на незанятое сиденье сзади, удивляясь, как и все присутствующее, в чем дело. Взгляд Харлана на мгновение остановился на ней, и все, что она поняла, так это то, что темные мрачные штормовые облака сгущаются и готовы разразиться грозой.

За всех высказался Стив Дайэл.

— Что тут намечается, Харлан?

Харлан остановился перед ним и сказал так тихо, что они едва слышали его:

— Ничего.

А когда они все подались вперед, чтобы лучше слышать, он взревел:

— Ничего!

И все разом подпрыгнули на своих местах.

Он снова принялся расхаживать из угла в угол, как дикий зверь, посаженный в клетку. Когда Харлан заговорил короткими отрывистыми фразами, он переводил взгляд с одного лица на другое, и его яростный взгляд был как отточенная сталь.