Чтение онлайн

Ксения опустила голову. Мне хотелось ее утешить, изречь что-нибудь оптимистическое, но я удержался. Она собиралась лишить маму единственной возможности начать новую жизнь. Мы словно оказались на разных полюсах: спасти мать – и протолкнуть рукописи.

– Похоже, все в порядке, – заметила Ксения.

Нас окружал свободный город. Вряд ли кто-то из прохожих ощущал себя счастливым, но если им рассказать, что ожидает их в будущем… Что может их ожидать через каких-то пять лет… Поверят ли они? Узнает ли себя чопорный Одоевский в раздавленном старике? Что скажет крепкий розовощекий лейтенант на предложение поработать буфетчиком?

«Мы все очень уважаем мистера Ричардсона».

Москве полагалось быть живой и суматошной, и она такой была – пока еще. Люди не имели понятия ни о каком Восточном секторе, они называли районы привычными именами. На пересечениях проспектов не стояло голубых ооновских джипов, и каждый ехал, куда хотел. Я вернулся в родной город, он казался мне ближе и понятнее, чем Москва две тысячи шестого. Несмотря на присутствие неопознанного Костика, странного следователя Федорыча, несмотря на выходки Куцапова и недвусмысленные намерения киллеров, здесь мне дышалось легче. Во всяком случае, здесь я еще не был предателем.

– Где жила твоя мама? – Спросил я.

– Тебе не надо со мной ехать. Подожди, к вечеру я вернусь.

– Нет, я буду волноваться. Не хочешь, чтобы я узнал адрес, – не надо, но одну я тебя не отпущу.

– Я поеду на метро. Все будет в порядке.

– Метро! Успокоила. Слушай, а может, не стоит? Исправим только мои ошибки, вдруг этого будет достаточно?

– Сомневаюсь, что у нас это вообще получится, слишком многое не на своем месте. Дело ведь не только в бомбах, сброшенных на Прибалтику. Сначала они отделились, все три республики, и это тоже произошло не сразу.

– Чего им не жилось в Федерации?

– Вот и я о том же. Надо искать первопричину, а раз она не известна, то придется вычищать все.

Ксения и сама не очень верила в то, что говорила. Одинокая алкоголичка бросает пить – следует ядерный удар по Риге. На московском перекрестке сталкивается несколько машин, в результате начинается международный бойкот России. Нет связи. Это события разного порядка, и чтобы найти между ними хоть что-то общее, недостаточно даже моего тренированного воображения.

Мы подошли к метро, и я с тоской посмотрел на сияющие окна «Покушай». Бедолага Ян не догадывается, что отказ в получении гражданства – не самое страшное. Он возьмет семью и вернется домой. Одоевским и милиционерам, неугодным оккупационным властям, ехать некуда, им придется остаться здесь. И устраиваться – кто как сможет.

Капризно бибикнув, с проезжей части на газон перед кафе заехала красная машина.

– Совсем распоясались, – раздраженно буркнула женщина рядом.

Чтобы узнать спортивный «ЗИЛ-917», мне хватило одного взгляда. Я не удивился. Давно уже было ясно, что мы с Куцаповым – фигуры из одной и той же игры. Как бы мы не перемещались, далеко друг от друга нам не уйти, похоже, на этой доске не так уж много свободных клеток.

Куцапов вылез из машины и расслабленно прикрыл дверцу. Ему нравилось производить впечатление. Он любовно погладил сияющую крышу «ЗИЛа», едва достававшую ему до груди, и с превосходством оглядел пешеходов. Его самодовольный взор коснулся и меня, но не выделил среди прочих.

Словно он меня не помнит. Как будто я не угнал его машину, а он не хотел меня за это убить. Стоп. К Федорычу меня таскали в понедельник, а Ксения сказала, что сегодня воскресенье. Еще ничего не случилось.

Куцапов сладко потянулся и зашел в «Покушай». Сквозь стеклянные стены я видел приветственные кивки Яна и его радушную улыбку. Я умудрился пересечься с Куцаповым даже здесь.

– Нам нужен транспорт, – сказал я.

– Ну и что? – Не поняла Ксения.

Ей известно далеко не все.

– У меня как раз завалялась индульгенция на угон, – я похлопал себя по животу, и Ксения сразу же нахмурилась. Для женщины с правильными чертами лица она соображала слишком быстро. – Наказания без преступления не бывает, верно? Восстановим справедливость.

– Мы вернулись не для этого, – быстро проговорила она. – И как ты собираешься ее завести?

Я расстегнул на рубашке две пуговицы и показал ей шрам.

– Он есть. Он существует независимо от моего выбора. Следовательно, выбор уже сделан. А ключи наверняка торчат в замке зажигания, иначе у меня не получилось бы.

Я был прав: Куцапов даже не потрудился заглушить мотор. Он не привык опасаться за свое имущество. Любопытно, кем он станет при мистере Ричардсоне? Кем-нибудь да станет, обязательно. Это его карма – быть в струе.

Не представляю, сколько на «ЗИЛ» пошло лака, но его низкий, сужающийся к носу капот казался облитым стеклом. Впереди капот плавно переходил в узкую монофару, между ней и землей оставалось расстояние не более ладони. Колеса «ЗИЛа» были спрятаны за чуть выгнутые крылья, отчего возникало впечатление, что это вовсе и не машина, а торпеда, решившая передохнуть на бережку.

Я не был большим знатоком автомобилей, однако о девятьсот семнадцатом кое-что слышал. То, что спортивная машина собирается не на конвейере, а вручную, в количестве двенадцати штук в год – это естественно. Обивка салона а также всякие навороты вроде компьютера и спутниковой связи подбираются индивидуально, и в этом тоже нет ничего необычного. Но сидение, изготовленное на заказ… Я помнил, как Кнут, брызгая слюной и тыча мне в лицо автомобильным каталогом, расписывал процесс снятия мерок. Для сидения самая важная часть тела – это задница. Задницы у нас с Куцаповым были разные.

Я кое-как устроился в чрезмерно глубокой впадине и нежно взялся за руль. В принципе, было удобно.

– Случай с угоном – один из тех немногих, что закончатся благополучно, – заверил я Ксению, примериваясь к педалям. – Отметина на пузе – вполне умеренная плата за такое большое удовольствие.

– Удовольствие? – С сомнением переспросила она.

Я нажал на газ как можно мягче, но этого было достаточно, чтобы «ЗИЛ» перепрыгнул через пешеходную дорожку и, в мгновение ока долетев до рынка, зарылся в пирамиде пустых коробок. Я включил заднюю скорость и, едва коснувшись педали, так же молниеносно вернул автомобиль на прежнее место. На газоне остались две черных борозды, а у торговцев фруктами появилась новая работа: смятые картонки веером разлетелись по траве. В большой и чистой витрине «Покушай» было видно, как Куцапов бросает наполненную рюмку и устремляется к выходу.

– Что такое удовольствие? – Спросил я сам у себя. – Да вот оно!

Я вывернул руль и снова дал газу. Когда автомобиль выскочил на асфальт, я просунул руку в открытое окно и, подняв ее вверх, сделал Куцапову «бай-бай».

Москву я знал неважно, а электронный навигатор попросту не смог включить, однако для первого вояжа результат был сносным: те несколько крюков, которые нам пришлось сделать, с лихвой окупились скоростью. Инспекторы на мои выкрутасы не обращали внимания, видно, машина Куцапова была заговоренной.