Чтение онлайн

– Здесь останови, – попросила Ксения, когда мы выскочили на площадь Ермака.

– Я подвезу поближе.

– Ты не узнаешь, где я живу. Жила.

Своего адреса она, конечно, не сказала. Позволить человеку заглянуть в твое прошлое – это то же самое, что перед ним раздеться. Хотя на последнее я все еще не терял надежды.

Магнитофон у Куцапова стоял классный – квадросистема «Вега». Мой компьютер вместе с принтером наверняка не стоили столько, сколько одни его динамики. Я смело ткнул в первую попавшуюся кнопку, и каждый уголок кожаного салона возвестил:

– …аналитического отдела городского ОВИР о том, что за последние шесть месяцев количество обращений иностранных граждан за въездными документами на территорию Российской Федерации увеличилось по сравнению с аналогичным периодом прошлого года в четыре и семь десятых раза. Россия становится все более привлекательной как для гастарбайтеров с Запада, так и для беженцев из стран с неблагополучной экономикой.

Слов диктора я не слушал – я в них купался. Это была самая сладкая музыка на свете. Все еще впереди! В две тысячи третьем году иммиграционный бум достигнет пика, и властям придется вводить ограничения на въезд иностранцев.

Я закурил и с тоской подумал о стимулирующих сигаретах Ксении, а вместе с ними и о новостях, которые мы смотрели по телевизору в моем две тысячи шестом. В моем ли?

На меня напало уныние, необходимо было как-то отвлечься. У Куцапова наверняка валялась куча кассет, только где их найти? Открыв «бардачок», я запустил в него руку и извлек целую стопку пластиковых коробочек в разномастных обложках. В основном – сборники блатных песен. Я покопался еще и наткнулся на что-то тяжелое.

Куцапов держал в машине пистолет. Ствол был похож на тот, что приставляли к моему носу. Внезапно мне в голову пришла одна идея. Я выщелкнул из рукоятки обойму и сунул ее в карман, затем проверил рубец на животе. Ничего не изменилось. Глупо. Конечно, глупо!

Я вставил обойму обратно и хотел было вернуть оружие на место, но, повинуясь какому-то неосознанному порыву, спрятал пистолет в куртку.

Это было большой ошибкой. Через площадь, мимо памятника с почетным караулом скаутов, ко мне направлялся постовой. Не переставая крутить на пальце свисток, он вальяжно поправил портупею – и кобуру. Выбросить из кармана ствол я не решался, поскольку в огромном лобовом стекле наверняка был виден чуть ли не до пят.

Спина похолодела, а руки непроизвольно напряглись. За угон не посадят, уж в этом-то Федорыч понимает. Но пистолет…

– Старший сержант Алехин, добрый день.

Машинку Ксения унесла с собой.

– Здрасьте.

– Отличный автомобиль.

Что, если стволом уже пользовались?

– Н-да, спасибо.

– Здесь остановка запрещена. Лично мне все равно, но гибель эту площадь очень любит.

– Какая гибель?

А вдруг ствол «мокрый»?

– Инспекция.

– Вы имеете в виду ГАИ?

Нет, Куцапов, конечно, псих, но не настолько. «Мокрый» пистолет он бы в машине не оставил.

– Не ГАИ, а гибэдэдэ. Вы что, только проснулись?

Кто-то меня об этом уже спрашивал. Попробовать убежать, а пистолет по дороге выбросить.

– Я сейчас уеду.

– Простите за нескромный вопрос, почем такая роскошь?

– Знаете, не в курсе. Подарок… друга.

Взгляд милиционера ощупал меня с головы до ног, особо выделив оттопыренный карман куртки. Старший сержант постоял еще немного, крутя туда-сюда свисток, пока тот не попал ему по ногтю.

– Всего хорошего, – козырнул он.

Почти сразу же подошла Ксения, мне даже подумалось, что она вернулась намного раньше и все это время наблюдала издали. Она была не грустной, но какой-то потерянной, точно забыла что-то важное и никак не могла вспомнить.

– Мужайся, Ксюша, – неловко выдавил я.

– Ой, только не надо этого! – Неожиданно взорвалась она. – И не смей называть меня Ксюшей. Я тебе не подружка, и ты мне – никто.

Сознавая, что потепление закончилось, я молча завел мотор.

– Машину бросим здесь, – сказала она, успокаиваясь. – Ее наверняка ищут.

– У меня мыслишка появилась. Тот коридор, через который мы проходим…

– Дыра, – подсказала Ксения.

– Дыра? Хорошо. Я никогда не видел, где она кончается. Какие у нее размеры?

– Ты хочешь знать, пролезет ли в нее автомобиль? Ты это серьезно?

– Ну так можно или нельзя?

– Этого никто еще не делал, но дырокол такую возможность предусматривает.

– Дыра – дырокол. Изящно. Так ты не возражаешь?

– Твои выдумки начинают пугать.

Мы покинули площадь, где, по словам милиционера, с минуты на минуту могла появиться некая гибэдэдэ с неподходящей для дороги кличкой. Мы собирались перебраться в среду, но для этого нужно было найти какое-нибудь тихое место.

– Видела себя? Я хочу сказать, тебе удалось с собой встретиться?

– Да, – ответила Ксения, подумав. – Странно, теперь я вспомнила эту встречу. Иногда в памяти всплывают события такой давности… Удивительно, как они могли там сохраниться.

– Проделки подсознания. Что ты можешь помнить, если с тобой этого не было?

– Почему же не было? – Запротестовала Ксения. – Я только что с ней разговаривала!

– Вот видишь, ты говоришь о ней в третьем лице. Она – это не совсем ты. Другая личность. Я со своей младшей версией общался аж несколько дней, и ничего, никаких лишних воспоминаний. Потому что в моей жизни таких встреч не было.

Она с сомнением покосилась на меня и заулыбалась. Кажется, до нее дошло: я спорил не для того, чтобы в чем-то ее убедить, а лишь за тем, чтоб отвлечь.

– Мне кажется, вон тот переулок подойдет, – сказала Ксения.

Она уже не сердилась, а я радовался тому, что все же сумел кое-что узнать: Ксения родилась до две тысячи первого года, и нас разделяли, по крайней мере, не века.

Переулок и впрямь оказался симпатичным: он оканчивался каким-то складом, обнесенным ржавым металлическим забором. Такие заборы строятся на месяц и стоят потом несколько лет. Дома вокруг выглядели пустыми и безжизненными – просидев в машине с полчаса, мы не увидели ни одного человека.

– Дождемся темноты.

– Опасно, – возразил я. – Тачку действительно ищут, причем не только милиция. Если Куцапов доберется до нас первым, мое тело может украситься новыми шрамами. Продырявливать будем сейчас. Я правильно выразился?

– С каких это пор ты начал решать за меня? Дырокол мой, и эта операция – тоже.

– Я в начальники не лезу. Просто твоя боязнь быть замеченной переходит в манию. Мы ведь и так наследили, где только могли, о соблюдении секретности речи уже не идет. Важно добиться результата.