Чтение онлайн

Нередко потерпевший не проявляет активной защиты, даже если для нее нет особых препятствий. Одной из причин такого поведения, указывает 3. Фрейд, может быть какое-либо травматическое событие, потрясшее все основы прежней жизни так, что люди «теряют всякий интерес к настоящему и будущему и в душе постоянно остаются в прошлом» [857] . Другая причина заключается в том, что в своих глазах он также может являться жертвой. А причиной последнего могут быть либо ранее совершенное им убийство или покушение на него (в основе которых лежит мысль о возможности вообще лишения жизни человека, а значит и самого себя). Сформированный в процессе жизни определенный тип личности действует в силу этого избирательно и потому «попадает чаще всего лишь в определенные ситуации» [858] . Действительно, еще никто не доказал, кто же находит друг друга: убийца свою жертву или жертва своего палача.

В ситуации «насильник – жертва» существует элемент бессознательного, что свойственно для каждой стороны. В подсознании человека хранится вся информация, накопленная в процессе его жизнедеятельности. В психологии существует понятие механизма самонаказания – так называемый синдром Авеля, вызывающий у человека смутное чувство вины и слабую защитную реакцию, недостаток самоутверждения [859] и ощущения самоценности. Он возникает в ответ на совершенные поступки, внутренне осуждаемые на основании воспринятой системы ценностей. Суть этого механизма заключается в том, что человек подводится к определенной жизненной ситуации [860] . Это следует относить как к насильнику, так и к потерпевшему.

Наличие данного механизма основано также на законах естественных наук о сохранении массы, энергии, импульса и т. д. Как заметил Ф. М. Дягилев, «в современной науке законы сохранения играют важную методологическую роль как фундаментальные принципы научного познания» [861] . Действительно, из ничего ничего не возникает. Любое поведение человека, а также его цели, мотивы и эмоциональное состояние обусловлены предшествующей жизнью. Применительно к психике личности данный закон можно сформулировать как закон сохранения эмоций. Законы естественных наук свидетельствуют о том, что «все живые организмы связаны между собой энергетическими отношениями» [862] .

«Обстоятельства, выглядевшие на первый взгляд случайными, отмечает К. Меннингер, нередко определялись намерениями самой жертвы» [863] . Поэтому представляется вполне разумным предложение В. С. Минской снижать уголовную ответственность при наличии провокационного поведения потерпевшей стороны, предшествующей, в частности, изнасилованию [864] .

Прослеживается связь гипотезы самонаказания с проблемой эвтаназии. Последняя в настоящее время не легализована, но все чаще встречаются исследования, где затрагиваются вопросы ее криминализации или декриминализации. Так, О. Ивченко считает, что требуется скорейшее законодательное разрешение таких вопросов, как право смертельно больного «на добровольную и достойную смерть», уголовно-правовая оценка эвтаназии без согласия больного в целях избавления его от нестерпимых страданий и тех же действий по просьбе больного со стороны близких [865] .

Представляется, что к разрешению данной проблемы следует подходить всесторонне, а не ориентируясь лишь на «гуманизм» в отношении больного. Эвтаназия возможна лишь после проведения тщательной и комплексной психолого-психиатрической экспертизы больного, причем не только для определения вменяемости/невменяемости, а в целях выяснения всей его предшествующей жизни и возможной взаимосвязи прошлого поведения человека с настоящим положением, что может иметь частное и общее предупредительное значение в сфере уголовно-правовых отношений.

Данная гипотеза имеет право на существование в силу обусловленности настоящего прошлым, наличием у индивида подсознания и всеобщими законами сохранения в естественных науках. Психическая сфера человека не может являться исключением из сферы законов бытия, все явления в которой также чем-то обусловлены и закономерны. В противном случае следует признать возможность чудес в психике и поведении человека, возникновение чего-то из ничего, что противоречит законам объективного мира.

М. Монтень находил объяснение смерти конкретного человека в его жизни и говорил, что «всякий, кто долго мучается, виноват в этом сам» [866] . Субъекты возможной эвтаназии и их комплексное обследование могут стать доказательством обусловленности их настоящего состояния прошлым поведением, мировоззрением. Одновременно будет восстановлен в сознании личности принцип неотвратимости наказания или высшей справедливости, принцип воздаяния за все мысли и поступки. К. Юнг подчеркивает, что цель любой ситуации для потерпевшего – это обновление самого себя [867] , необходимость стать выше жизненных обстоятельств. Такое изменение личного и общественного сознания приведет к смене ценностных ориентаций и, по мере осознания человеком, будет способствовать освобождению его от преступных насильственных форм поведения и недопущению в дальнейшем насилия в отношении себя.

На поведение человека влияет чувство вины, которое и приводит его к соответствующим жизненным ситуациям. Данное чувство является основным управляющим элементом системы самонаказания. Оно отражает все прошлое человека и его жизненный опыт в настоящем. И. О. Вагин утверждает, что «чувство вины – это разница между тем, какие мы есть, и тем, какими хотим быть» [868] . Следует уточнить: какими мы хотим быть в глазах окружающих. Отказ от признания своей вины объясняется одним и тем же – непониманием человеком устройства этого мира, его единства и взаимозависимости. Вместе с тем следует учитывать, что непризнание вины является своеобразной психологической защитой от разрушения его пусть иллюзорного, но относительно стабильного внутреннего равновесия.

Это «равновесие» поддерживается за счет напряжения внутренних сил, которое затрачивается на сокрытие от окружающих своего истинного лица. В нормальных условиях человеческих ресурсов вполне достаточно для жизненного существования «с дополнительной нагрузкой», но неожиданная или экстремальная ситуация раскрывает сущность индивида. Реакция при этом может любой – от угнетения до преступной агрессии.

Другой аспект возникновения чувства вины связан с происхождением в обществе явления «нечистой совести». Так, Ф. Ницше, рассматривая данный вопрос, считал, что государственная организация общества при помощи, в первую очередь, наказания, оборонялась от изначальных инстинктов свободы человека, пытаясь направить их стремление к внешнему проявлению вовнутрь, т. е., «против самого человека» [869] .

С этого и началось «величайшее и тревожнейшее заболевание, от которого человечество не оправилось и по сей день, страдание человека человеком, самим собой» [870] . Страдание возможно лишь благодаря чувству вины. Однако человек может испытывать раскаяние и угрызения совести только «вследствие того, что считает себя свободным, а не вследствие того, что он действительно свободен» [871] .

Открытие влияния бессознательного на поведение человека, как отмечает Э. Фромм, вызвало у определенной части общества «определенную тревогу, ибо с этого момента стало невозможно прикрываться добрыми намерениями; они были опасными, ибо общество было до самого основания потрясено тем, что каждый мог узнать о себе и других все, что угодно» [872] . Такое откровение для уверенных в своей безнаказанности людей входило в явное противоречие с требованиями морали и нравственности и являлось серьезным препятствием для восприятия в обществе.

Отсутствие полной ясности в данном вопросе видимо и привело к мировому кризису культуры, который Н. А. Бердяев назвал кризисом морали [873] . Сущность морального кризиса исследователь видел в качественном переходе от сознания, для которого мораль есть послушание, к сознанию, для которого мораль есть творческая задача личности. Требования морали или закона без понимания первопричины и сути проблемы характера взаимоотношений человека приносят только вред как конкретному человеку, так и обществу в целом.