Чтение онлайн

Вряд ли кто будет отрицать, что законодательство, его понимание и практика его применения не свободны от общественного мнения, так сказать, «гласа народа». Однако задача мудрого законодателя – не идти на поводу обезличенной массы, способной к проявлению низших инстинктов, а, как отметил Н. С. Таганцев, «бороться со зверем в человеке» [898] . Борьба с преступностью, по обоснованному мнению И. Я. Фойницкого, «должна быть сведена к борьбе с теми причинами или условиями, которые вызывают преступную деятельность» [899] на всех уровнях. Здесь же следует подчеркнуть, что психические силы не являются достаточным основанием для причинного объяснения явлений истории [900] , составной частью которых, несомненно, является индивидуальное поведение, на которое в определенной степени оказывают влияние природа и многочисленные внешние факторы, возникающие вместе с культурой народностей [901] . Того же мнения придерживался Л. Д. Воеводин, считающий, что индивидуальное в человеке изначально задано природой, однако, обособляясь и развиваясь в обществе, личность несет в себе в трансформированном виде «родовые черты общества» [902] .

Сущность квалификации состоит в подведении индивидуального случая под действие общего правила нормы уголовного закона.

Важную роль в этом играет метод [903] исследования обстоятельств дела. Согласно В. И. Далю, метод есть способ «порядочный, правильный, основательный, постепенный, составленный по известному порядку, способу, правилу» [904] . Ф. Бэкон сравнивал метод «со светильником, освещающим путнику дорогу в темноте, и полагал, что нельзя рассчитывать на успех в изучении какого-либо вопроса, идя ложным путем» [905] .

Существенным недостатком правоприменительной практики уголовного права является прежде всего то, что в ней не учитываются философия как общая наука, представляющая собой форму общественного сознания; учение об общих принципах бытия и познания, об отношении человека к миру; об общих законах развития природы, общества и мышления [906] . Именно философия права способна выполнить систематизирующую роль в уголовном праве, обеспечить логико-теоретический анализ при квалификации преступлений и достижение в конечном итоге целей и задач уголовного законодательства.

При совершении преступления все его элементы неразрывно связаны между собой. Разделение преступного деяния на элементы и признаки, на объективную и субъективную стороны имеет вспомогательное и методологическое значение, а именно – способствует процессу постижения истины. К объективной стороне, характеризующей внешнее проявление преступного акта, принято относить все, что имеет пространственную и временную структуру, проявляется в окружающем нас мире и воздействует на человека через органы зрения, слуха, обоняния, осязания, вкуса.

Все, относящееся к сознанию и психике преступника и связанное с совершаемым преступлением, – форма и вид вины, мотивы и цели деяния, – относится к субъективной стороне, являющейся «непосредственным продуктом сознания» [907] человека. Данное основание уголовной ответственности является наиболее сложным в понимании, установлении и подтверждении. К тому же, отмечает

В. В. Лунеев, «положение осложняется тем, что и сам субъект преступления в связи с нередкой подсознательной мотивацией и многими эмоциональными помехами не всегда верно понимает глубинное содержание своей психической деятельности» [908] . Человек в своей деятельности руководствуется не только сознательными процессами, которые он может контролировать, но и неосознаваемыми психическими явлениями и процессами, «в которых он не может дать себе отчета, которые скрыты от его самонаблюдения» [909] . Между тем, принцип виновности определяет, что лицо может нести уголовную ответственность только за те общественно опасные действия и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина.

Причины агрессивного поведения затрагивают подсознательную сферу личности, но сложность вопроса не должна приводить к его исключению или недопустимому упрощению, когда это касается судьбы человека. В указанной сфере можно условно выделить две ситуации: а) когда обвиняемый не знает действительных причин своего поведения; б) когда последний скрывает их, внутренне или внешне оправдывая свой поступок. В первом случае осужденный остается «наедине» с самим собой в ходе исполнения уголовного наказания и доходит до истины самостоятельно, чаще всего методом проб и собственных ошибок, в частности, допуская рецидив насилия. Другим вариантом развития событий является «рост душевных болезней и самоубийств» [910] . В настоящее время в системе исполнения уголовных наказаний развиваются и все шире используются различные формы психологической службы. Но выяснение психологического содержания поведения личности необходимо начинать ранее, с момента возбуждения уголовного дела.

Независимо от сложности вопроса, при квалификации преступного насилия необходимо разделять осознанное и неосознанное в поведении, причем не только относительно преступника, но и потерпевшего. Невозможно оценить формы, роль и степень воздействия насилия, не учитывая подсознание человека. Н. Ф. Кузнецова верно указывает на неубедительность доводов, что психические последствия неосязаемы и недоказуемы. Они в соответствии с диалектической закономерностью взаимосвязаны качеством и количеством материи и имеют свои количественные параметры [911] .

Наиболее важным для оценки степени опасности и противоправности преступления является именно психологический характер проявления насилия. Но до последнего времени, как отмечает О. Д. Ситковская, юридико-психологические исследования отличались серьезными внутренними противоречиями, закономерности и механизмы психической деятельности игнорировались [912] , а о необходимости использования психологических знаний в уголовноправовом регулировании, в том числе на законодательном уровне, как правило, не упоминалось [913] . Другой проблемой, как отмечает А. Р. Ратинов, является недостаточная подготовленность некоторых практических работников, которые вследствие этого вынуждены обращаться к «здравому смыслу», что не всегда позволяет разрешить сложные вопросы психологического характера [914] .

При квалификации характера и степени опасности деяния следует принимать во внимание, что способность суждения, как говорил И. Кант, «есть чисто рефлектирующая способность» [915] , что ведет к зависимости мира явлений от их оценки умом [916] . И. Я. Фойницкий в свое время подчеркивал, что смешение субъективного с объективным было свойственно для первоначальных этапов уголовного права и приводило в области религиозных верований к фетишизму, в области науки – к отсутствию сознания законов природы, а в области юридической – к отсутствию понятия права либо его односторонности [917] .

В теории предлагаются следующие этапы квалификации: вначале устанавливаются и сравниваются признаки, характеризующие объект деяния, затем объективной стороны, субъекта и в последнюю очередь сопоставляют признаки субъективной стороны [918] . И. Я. Козаченко для анализа любого состава преступления вначале предлагает определить его понятие, в предметных преступлениях наряду с объектом выявить предмет, после чего потерпевшего. Далее алгоритм совпадает с предложенным выше [919] . Для целей нашего исследования необходимо остановиться на квалификации субъективной стороны насильственного поведения, к признакам которой относятся вина, мотив, цель и эмоции.

Данные элементы состава преступления имеют существенное значение для соблюдения принципов, целей и задач уголовного законодательства, особенно в сфере насильственной преступности. «Упуская из виду субъективную сторону преступного деяния, считает И. Я. Фойницкий, наказание становится злом необъяснимым (курсив мой. – И. П.), никаких устоев не имеющим. Не сдержанное объективными условиями, оно превращается в меру произвола» [920] . К тому же установление действительного содержания признаков субъективной стороны и их последовательный учет при квалификации насильственного поведения являются необходимыми условиями разрешения проблемы преступного насилия.