Мелисенда
Шрифт:
До тех же пор всегда найдутся те,
Кто будет рад к нему переметнуться.
А у меня среди проклятых левантийцев
Так мало верных, преданных людей!
Де Мильи:
Сир, это до поры. Да, среди тех,
Кто здесь рождён, полно строптивцев,
Пускай они победами своих отцов кичатся
И не желают пришлых над собой
Сеньоров. Их много, но других -
Юнцов, что приезжают из-за моря
За именем и бранной славой, больше.
Из них любой почтёт за счастье вам служить.
Один такой как раз со мною прибыл,
Ждёт дозволенья вашего войти.
Поверьте, сир, совсем немного нужно
Торжественных, высокопарных слов,
И будет ваш душой и телом он.
Фульк:
Ты полагаешь? Что ж, давай посмотрим.
Зови его, мой добрый де Мильи.
Картина III
Мелисенда и Катарина гуляют по галерее королевского дворца. За одной из колонн скрывается Филипп.
Увидев королеву и ее спутницу, молодой человек выступает вперед и склоняется в глубоком поклоне,
Катарина смущается и опускает глаза, а Мелисенда едва заметно улыбается.
Катарина:
Каков наглец, и видано ли дело!
Мелисенда:
Да. Часу не прошло, а он уж тут.
Катарина:
Как часу? Скоро год, как он в Киликию отбыл.
Мелисенда:
Признайся, ты б могла сказать:
"Семь месяцев и ровно три недели".
Или недели я сочла неверно?
Или не ты вздыхала у окна?
Катарина:
Когда?
Мелисенда:
Когда Алисия вернулась
В тот дом, где с нею мы росли.
А следом рыцарь ко дворцу подъехал,
То было ровно час тому назад.
Теперь он вроде статуи, застывший,
У своего подножья прячет взгляд,
А ты со мною без причины споришь.
Катарина:
Простите, государыня, вы правы.
Мелисенда:
А раз права, чего же ты стоишь?
Иди скорей! Я подожду.
Лишь королю ждать не пристало,
Для королевы сей удел привычен.
Катарина кланяется королеве и сдерживая торопливость походки направляется
к застывшему у своей колонны Филиппу. Мелисенда удаляется.
Катарина:
Да разве нет нигде другого места,
Где ты сумел бы повстречать меня?
Филипп:
Я ждать не мог, хотел тебя увидеть...
Катарина:
Молчи, я знаю по себе!
Тебе о том же я готова молвить,
Но во дворце и шагу не ступить,
Чтобы не встретить знающих отца.
Проведай он об этих пылких взглядах...
Филипп:
Но для тебя других мне не найти!
Катарина:
Молчи! Нет, лучше расскажи,
Что матушка твоя, ей лучше?
Филипп:
Хвала Спасителю! Намного.
Отшельник, что в горах скитался,
Отвел беду молитвою своей.
Катарина:
Я рада. Правда, рада за нее!
И за тебя...
Филипп:
А ты? Поверишь ли, я всю дорогу
Мечтал улыбки свет твоей увидеть.
Коня чуть не загнал, бедняга Серый!
Катарина:
Улыбкой только счастье расцветает,
А мне иной теперь обещан цвет.
Отцу на днях пришло письмо с ответом
Барона де Басси. Все решено.
Назначить день венчания осталось.
Он, говорят, был юн, хорош собой
Семнадцать лет тому назад,
Когда отец ему сулил мою младенческую руку.
Филипп:
Семнадцать? Значит, он не стар.
Не стар еще, чтобы со мной сразиться!
Катарина:
Сразиться? И кого сразит
Стальной клинок в жестокой схватке?
Того, кто мне дороже брата,
Когда бы были братья у меня,
Или того, кто словно брат отцу?
Филипп:
Но как же...
Катарина:
Я не знаю.
Наверное, как госпожа моя,
Чей брак устроен был отцом покойным
Из тех же лучших побуждений.
Супруг ее, он так же стар...
Не то чтоб стар, но уж давно не молод.
Мне, видно, та же уготована судьба:
Пренебрежение, упреки, подозренья
В неверности.
Слепая ревность от любви отлична,
Как меда вкус от горечи морской.
Не знаю, может ли со мною быть иначе.
И как отцу сказать о том не знаю.
Ах! Вот и он - отец!
Катарина увлекает Филиппа в нишу за колонну. Появляется отец Катарины, Жоффруа де Брант, он спешит навстречу королю Фульку и Великому магистру Ордена тамплиеров Гуго де Пейну, показавшимся с другой стороны галереи.