Чтение онлайн

Понадеемся на Рилайну, и что они там задумали для спасения.

От не близких ворот шум. Где-то там соплеменники, не знаю как минуют стражу, и знать не хочу - эти где хочешь пролезут!

Джетсета оставили в телеге, дюжина децимариев в парадных одёжках, если можно назвать простые чёрные рясы нарядными, окружили принца. На лобном месте разгорается спор. Всё готово к сожжению, но по обрывкам речей уловил, хотят рубить голову. Только вот незадача, эшафота нет! Джетсет повеселел. Один из подручных палача, раздвигая толпу широченными плечами, бросился с поручением. Не прошло и четверти часа, едет телега, на ней здоровая колода для рубки мяса. Подручный сияет, гордый смекалкой. Далеко пойдёт! Если пустят, подумал я, неприятно узнав в пареньке себя: вечно на побегушках. Я тряхнул головой, что толку жалеть о прошлом, нет, так нет! Магия получше заплечного дела, а я нынче свободен от чужих планов. Ещё день, стану свободен и от постыдной нужды красть магию!

На лице Джетсета облегчение сменилось тревогой. Даже не тревогой, а мучнисто-белым страхом! Что-то в планах заговорщиков наперекосяк. Народ вдруг заволновался, качнулся в сторону, но мигом успокоился, вокруг свист и хохот. С проулка выезжает телега с походной виселицей, впереди ступает с важным видом децимарий, что-то кричит про Третьего и приказ повесить, а не рубить. Мне стало смешно, неужели Шестёрка не понимает, интриги, выйдя на обозрение толпы, выставляют на посмешище? Не могли договориться заранее о способе казни и теперь это видно всему городу!

Телегу с виселицей очень настойчиво проталкивают в центр площади. Децимарий от Третьего из Шести уже схлестнулся с другими двумя в жарком споре. Джетсет застыл в напряжении, ему предпочтителен какой-то один вид казни. Я глянул на широкий топор, брошен небрежно поверх колоды. Нет, топор заставляет принца бледнеть, как призрака увидел! Костер я откинул сразу, костер всем надоел. Остаётся верёвка. Что ж, подыграем!

Я выхватил взглядом тех двух унылых ищеек. Отираются неподалеку, глаза и уши как писчий пергамент, запоминают неосторожное слово, обереги за пазухой одинаковые, будет проще. Я начал осторожно свивать канал для магии, как делал десятки раз, воруя силу из гробниц и древних артефактов, как проделал на арене с шаманами.

Палач решил подразнить зрителей, попугать смертника. Могучие руки в курчавых барашках чёрного волоса, как у горного медведя, играючи вскинули топор. Я приготовился, на кончиках пальцев звенит силой заклинание. Децимарий из фракции усекновения головы показал толпе чистый пергамент - цел и невредим - уложил поверх колоды. Из толпы метнули несколько яблок, палач ловко поймал одно, другие отбил одним слитным сложным движением топора. Толпа взревела от восторга. Яблоко легло в центр, поверх пергамента. Сейчас прямая и длинная кромка топора, острая как бритва, развалит яблоко на две половины, но пергамент должен остаться без единого пореза.

Палач покрасовался ещё чуток, переложил топор поудобнее. Хэкнул и топор понёсся вниз. Я метнул заклинание. Палач мастер своего дела, яблоко брызнуло половинами, децимарий схватил, радостно демонстрирует целый пергамент. В лицо ему грянул хохот, зеваки тычут заскорузлыми пальцами. Децимарий оглянулся, уставился тупо на колоду, та лопнута надвое, половинки аккуратно завалились в стороны.

Из толпы засвистели, вокруг смешки и ехидные возгласы.

– Ты что, Бутель, каши с салом с утра переел? На чём рубить теперь будешь?

– А пергамент, пергамент-то цел! Как шуба у свояка, когда его медведь в предгорьях подрал...

Замешательством воспользовался сторонник верёвки, оттирает соперников в стороны, провозгласил громогласно:

– Успокойтесь, люди! Не беда, негодяя повесим!

– Так ведь это, он благородных кровей, полагается голову рубить!
– прокричал какой-то законник из толпы. Прежде чем народ подхватил, децимарий воздел длань, пальцы в богатых перстнях пустили по толпе жирные жёлтые зайчики.

– Мы не признаем королей и их право! Он будет повешен, это слово Третьего из Шести!

– Тогда, поскорее!
– переменился законник.

На лице децимария расплылась улыбка, глянул победно на коллег.

– Будет, будет вам зрелище! Но и закон почтить нужно, сперва обвинения, затем казнь!

– А как же приговор?
– прокричал из толпы кто-то новый.

Децимарий осклабился ещё пуще, подмигнул.

– Ну что вы как дети!

Вновь грянул хохот, и я почувствовал, будто вляпался в неимоверно мерзкое. Хочется сжечь город дотла со всеми обитателями! В сердце мрачный огонь и я чётко представляю первое дело для Талисмана.

На запястьях как клешни сомкнулись, руки рывком завернули за спину. Я и глазом моргнуть не успел, как потащили с площади вон, по бокам сопят двое тех самых ищеек. Эх, простофиля! Наивно думать что не раскроют, колданул, и даже не потрудился смешаться с толпой, отойти на другой конец площади! Я прикусил губу от досады.

Мы вышли за пределы толпы, впереди глухой тупик. Я рванулся изо всех сил - сейчас начнут убивать!

На ухо шепнули:

– Не дергайся, поговорить хотят и только!

Клешни разжались, я схватился за запястья, кожа точно изжёвана. Заметил, ищейки попрятали в карманы ручные кандалы необычной работы, похожи на клещи. Из тёмной ниши отделился высокий человек, одет добротно, даже слишком добротно. Цепкий взгляд глаз из-под ещё чёрных бровей, умный и опасный, заставляет тянуться как новобранцу перед командиром. В волосах полно седины, с шеи свисает массивная цепь с кулоном. Жестом отослал ищеек прочь, за пределы даже их слуха.

Губы, что как тонкая линия, разошлись в жёсткой усмешке.

– Позволь поблагодарить за Магикус. Да и с колодой неплохо управился! Изящно, изящно!

Я с ужасом понял, передо мною маг, из настоящих! С ужасом, потому что дураку ясно, он один из Шести!

– Вижу по лицу, ты всё осознал. Да, я... Третий Правитель.

– Н-но, почему?
– проблеял я.

От уголков губ правителя побежали вниз горькие складки.

– А что нам оставалось? Чаша Симарина иссякла, и мы лишились источника магии. Надо было как-то объяснять людям. Ещё вчера купались они в достатке, а иные и в роскоши, объяснять кто виноват. Именно кто виноват, думаешь, их волнуют детали, куда делась магия? Проще было объявить магию злом!

– И преследовать кого ни попадя!
– с жаром накинулся я.

– Это неизбежно следует из логики принятого решения, - с каменным лицом ответил правитель.

Я собрался с мыслями.

– Вы позвали меня не душу излить, так ведь?
– вкрадчиво спросил я. Правитель рассмеялся.

– Верно. Как ты мог заметить, власть Шестёрки уже не та, не та... да и Шестёрки нет, - проговорил правитель, глядя на удивлённое мое лицо.
– Мало кто знает, Второй был тайно казнён за измену, Шестого прикончил ты. Пятый стар и почти выжил из ума.