Чтение онлайн

— Хотите вернуться домой? — спросил Гюстав.

— Нет, моя сестра станет переживать, начнутся слезы, ахи, охи. Она захочет отложить свадьбу, а у меня, уверяю вас, нет никакого желания снова приниматься за все эти нудные формальности, которыми я столько времени занимался, как приговоренный. Мои раны — пустяк, задеты только мышцы.

— Возможно, — усомнился Гюстав, — но обе очень близко к запястью, в этом случае есть опасность столбняка. С ранами от шпаги нельзя шутить.

— Вы можете отвезти меня к себе?

— С удовольствием, — ответил Гюстав, — хотя я живу всего-навсего в меблированных комнатах. Но лучше мы найдем Барне, который расположился неподалеку от моего дома, я передоверю вас ему, пока не предупрежу вашу сестру.

— Прекрасно, — согласился Луицци.

Через час они прибыли на улицу Эльдер {371} , но Барне не оказалось на месте. Послали за доктором, он промыл барону раны и велел соблюдать абсолютный покой. Было уже около десяти часов.

— Бегите ко мне, — попросил барон Гюстава, — и передайте сестре мою волю, я настаиваю, чтобы свадьба состоялась, несмотря на мое отсутствие. Скажите, что я вернусь к двум часам. Предупредите Анри, а я попрошу, чтобы меня перевезли домой.

— Это очень неосмотрительно, — вмешался доктор.

— Посмотрим, — возразил Луицци, — в любом случае попросите, чтобы господина Барне прислали ко мне, как только он вернется.

Гюстав послушался Луицци и уехал.

От потери крови и кровопускания, которое сделал врач, Луицци почувствовал чрезмерную слабость. Как только все решения, которые от него требовались, были приняты, барон впал в забытье, похожее на сон, и потерял ощущение времени. Он проснулся от звука открывшейся двери и перезвона часов: пробило полдень. Вошедший был не кто иной, как господин Барне. Барон сделал ему знак приблизиться, и нотариус запричитал:

— Как? Мне сказали, что вы дрались на дуэли!

— Пустяки, пустяки, — прошептал барон, удивляясь собственной слабости и острой боли, которую причиняли ему раны, казавшиеся поначалу столь незначительными.

— Нет, совсем не пустяки, — возразил Барне, — для человека, чьи дела безотлагательно требуют его непосредственного присутствия. Знайте же, что вас чуть было не разорил ваш старый приятель по имени Риго.

— Да, да, — ответил Луицци, — а разве он не проиграл дело?

— В первом чтении да, но он подал апелляцию. В ваше отсутствие шаг за шагом я вел процесс, завершающее заседание суда назначено на следующий месяц, мы должны подготовиться к защите по всем пунктам обвинения.

Барон вспомнил слова Дьявола, что все состояние ему возвращено, и, конечно, если бы ему никто не мешал, он немедля вызвал бы Сатану для объяснений. Барне же не унимался:

— Поскольку сейчас не время досаждать вам деталями этого запутанного дела, скажите хотя бы, почему вы не приказали перевезти вас в ваш особняк, где я никак не мог вас застать.

— Если вы были у меня, то должны были догадаться, так как несомненно видели Каролину.

— Вовсе нет, — сухо возразил Барне, — она сообщила мне через девицу весьма наглого вида, что не принимает.

— Простите ее, — вздохнул Луицци, — в день свадьбы у женщин всегда очень много дел.

— Как? — взорвался Барне. — Она выходит замуж?

— В данный момент, — Луицци бросил взгляд на стенные часы, — это должно быть уже свершившимся фактом.

— И вы выдали ее замуж за господина Анри Донзо! — вскричал Барне, делая ударения на каждом слоге с изумлением и яростью.

— Да, это правда, — ответил Луицци.

— Ах, Боже мой! Я приехал слишком поздно!

— В чем дело? — воскликнул Луицци, приподнимаясь. — Этот Донзо обманул меня? Может, мы еще успеем?

Гюстав открыл дверь и вошел в сопровождении Анри и Каролины, которая с плачем бросилась к постели брата.

— Ничего страшного, моя милая сестричка, совсем ничего… успокойтесь…

— Вы обещали мне быть мужественной, — напомнил Гюстав, — не надо так пугаться… Вспомните, что говорил доктор: любое, даже малейшее волнение опасно для барона, из-за вас он может всерьез разболеться.

— Молчу, молчу, — Каролина вытерла слезы, — но он не должен здесь оставаться, надо перевезти его в особняк…

— Вы правы, — согласился Луицци. — Гюстав, будьте любезны, подготовьте все необходимое.

Гюстав покинул комнату, но Анри остался, и его до сих пор молчаливое присутствие напомнило Луицци о словах Барне.

Барон, которого помимо воли обеспокоило восклицание нотариуса, обратился к лейтенанту как можно более любезным тоном:

— Могу ли я теперь называть вас моим братом, сударь, все ли церемонии остались позади?

— Да, мой брат, мой брат! — живо и взволнованно откликнулся Анри и протянул руку барону.

Луицци заметил, что Барне пристально наблюдает за Анри и что он не смог удержаться от негодующего жеста, услышав слова лейтенанта.

Вскоре началась суматоха из-за переезда барона, и, пока все суетились, барон сделал знак нотариусу и спросил его шепотом:

— Что означали ваши слова: я приехал слишком поздно?

— Ничего, ничего, речь шла о других прожектах… Я намеревался предложить вам другую партию…

— Вы считаете, Анри — не благородный человек?

— Я этого не говорил, но он беден и, возможно…

— Вы думали о маркизе де Бридели?

— У маркиза целых шестьдесят тысяч ливров ренты. — Барне ответил так охотно, словно был рад ухватиться за первый подвернувшийся довод.

— Почему вы мне не написали? — продолжал допрос Луицци, который в глубине души по-прежнему не верил нотариусу.

— Черт возьми, да потому… потому… — колебался Барне. — Но ведь маркиз тогда еще не выиграл свой процесс, — быстро проговорил Барне, как будто это правдоподобное объяснение внезапно осенило его.