Чтение онлайн

– Эмрис, – её шёпот так напугал меня, что я подпрыгнул. Мои глаза столкнулись с голубыми глазами женщины, что разделяла со мной кров и еду, но не более того.

– Ты проснулась.

– Да. А ты странно смотрел на меня.

– Не на тебя, – объяснил я, – на твоё украшение. И вдруг добавил:

– На Галатор.

Она ахнула и быстрым движением руки убрала украшение под робу.

Затем, стараясь сохранить спокойствие в голосе, сказала:

– Не помню, чтобы говорила тебе это слово.

Мои глаза расширились:

– Значит это верное название?

Она задумчиво посмотрела на меня, почти начала рассказывать, но остановилась, а затем ответила:

– Тебе следует спать, сын мой.

Я, как обычно, раздражённо ответил:

– Я не могу спать.

– Может рассказ поможет? Я могу закончить тот, про Аполлона.

– Нет, не сейчас.

– Тогда я могу сделать тебе снадобье.

– Нет, спасибо, – ответил я, отрицательно качая головой, – когда ты сделала его для сына учителя, тот спал почти четверо суток. – Она улыбнулась.

– Он выпил недельную дозу за раз, бедный глупышка.

– Сейчас всё равно уже рассвет.

Она подтянула своё грубое шерстяное одеяло:

– Что ж, если ты не хочешь спать, посплю я.

– Но перед этим расскажи пожалуйста больше об этом слове. Гал… – или как оно?...

Притворившись, что не слышит меня, она завернулась в свой привычный кокон тишины, подобно тому, как сделала это с одеялом, и снова закрыла глаза. Через секунду она уже спала с тем же спокойствием на лице, что и раньше.

– Не расскажешь? – Она не отвечала.

– Почему ты никогда не помогаешь мне? – Почти закричал я. – Мне нужна твоя помощь!

Её губы остались всё так же неподвижны. Она не реагировала.

Опечаленный, я смотрел на неё некоторое время. Затем скатился с поддона, который служил мне кроватью, встал и умылся водой из большой деревянной бочки, стоявшей рядом с дверью.

Снова взглянув на Бранвен, я почувствовал новый всплеск гнева. Почему она мне не ответила? Почему не помогает? Но пока я смотрел на неё, во мне всё больше нарастало чувство вины, ведь я никогда не обращался к ней: «мама», хотя знал, как это порадовало бы её… но какая мама отказала бы в помощи сыну?

Я дёрнул за ручку двери. Оцарапав землю, она открылась, и я покинул хижину.

Моему удивлению, когда я отпустил личинку, это сделал и муравей. Насекомое повернулось ко мне, раздражённо шевеля усами. Было очевидно, что на меня ругаются.

– Мои извинения, – прошептал я сквозь улыбку.

Муравей побранился ещё немного, а затем повернулся к личинке и продолжил тащить этот тяжелый груз дальше, в свой дом.

Улыбка исчезла с моего лица. А где мне найти свой дом? Я перетащу свою соломенную постель, всю хижину, если понадобиться, если только узнаю куда идти.

Повернувшись к открытому окну, я увидел полную луну, светящую ярко, словно диск из чистого серебра. Лунный свет проникал в хижину через окно и щели в соломенной крыше, освещая комнату мерцающими полосками света. На мгновение свет почти сокрыл нищету комнаты, покрыв её пол из земли слоем серебра, грубые глиняные стены – бриллиантами света, очертания спящего в углу человека – сиянием ангела.

Я знал, что это просто иллюзия, не более реальная, чем мой недавний сон. Пол всё ещё грязный, кровать соломенная, а дом – просто хижина, сделанная из сплетённых прутиков соломы. Да загон для гусей, стоящий по соседству, сделан с большей заботой! Я скрывался там временами, и крики с шипением гусей звучали в эти времена в моем мире чаще, чем голоса людей. Всё потому, что в загоне было теплее, чем в моей хижине в феврале и суше в мае. Даже если я не заслуживал лучшего отношения к себе, чем гуси, никто не мог заявить, что его не заслуживала и Бранвен.

Я смотрел, как она спала. Её дыхание, такое нежное, что едва приподнимало шерстяное одеяло, казалось мирным. Увы, я знал, что это не правда. Спокойствие, посещающее её ночью, совсем уходило днём.

Не просыпаясь, она повернулась ко мне лицом. В лунном свете Бранвен выглядела даже красивее, чем обычно, особенно её кремовая кожа щёк и расслабленные брови, которые были такими только сейчас, во время сна или всё чаще повторяющейся молитвы.

Я пригляделся к ней. Если бы только Бранвен захотела поговорить. Рассказать всё, что она знает. Но она уходила от разговоров, даже если знала что-либо о нашем прошлом. Я не мог понять, по какой причине она молчит об этом.

За те пять лет, что мы прожили в этой хижине, я немного узнал её. Но прикосновение руки и огонёк сожаления в её глазах всё также вводили меня в заблуждение. Я знал лишь то, что Бранвен не моя мать, хоть она и убеждала в обратном.

Но откуда я мог быть уверен, что она врёт? Просто в глубине души я знал. Бранвен была слишком таинственной и скрытной. Несомненно, мама, настоящая мама, не была бы так холодна к собственному сыну. А если требовались ещё аргументы, я мог просто посмотреть на её лицо. Такое красивое и отличное от моего. Нет, я был не больше похож на её сына, чем гусь на моего брата.

Также я не верил, что её зовут Бранвен, а меня Эмрис, как она пыталась мне втолковать. Какие бы имена мы не носили до того, как море выбросило нас на скалы, откуда-то я знал, что они другие. Каждый раз, когда она называла меня Эмрисом, я чувствовал, что это фальшивка. Но истину искать было негде, разве что в своих туманных снах.

Единственное время, когда Бранвен – если её действительно так звали – могла приподнять передо мной завесу тьмы, это когда она рассказывала разные истории. Наверное, она и не замечала, но огни в её глазах начинали сверкать ярче, когда она говорила о титанах и богах, о монстрах и приключениях в древней Греции.

Обычно она выбирала истории о друидах-целителях или о таинственных путниках из Галлии. Но мифы о греческих богах и богинях зажигали особенные огоньки в её глазах. Временами я чувствовал, что эти истории – способ погрузиться в места, которые она будто действительно помнила, где странные существа бродят всюду, и великие духи живут среди людей. Эта идея казалась глупой мне, но не Бранвен.

Неожиданная вспышка света на её шее отвлекла меня от мыслей. Это был лишь лучик, отражённый от драгоценного кулона, хоть он и светился зелёным насыщенней, чем обычно. Я понял, что ни разу не видел её без украшения, никогда. Что-то зашевелилось в грязи позади меня. Я обернулся и увидел пучок сухих тонких листьев, казавшихся серебряными в лунном свете. Он свалился с крыши, и на его месте теперь сиял луч света. Ведь потолок состоял не только из соломы, но его дополняли листья, цветы, корни, орехи, куски коры и семена. Всё это – коллекция Бранвен. Ингредиенты были всюду: у окна, напротив двери и на столе, рядом с кроватью хозяйки. Во всей хижине стоял запах корней бука, семян горчицы и много чего ещё. Я любил эти ароматы, все, кроме укропа, из-за которого хотелось чихать. Кора кедра (моя любимая) поднимала на высоту гигантов, листья лаванды приятно пощипывали нос, а морская водоросль напоминала о чём-то забытом и таинственном.