Чтение онлайн

Все эти ингредиенты Бранвен использовала, чтобы делать лечебные порошки, мази и компрессы.

Её стол изобиловал множеством различных мисок, ножей, ступок с пестиками, сит и другой посуды. Часто я наблюдал, как она крошит листья, смешивает порошки, измельчает растения или мажет лекарство на чью-то рану или бородавку. Но знал я о знахарстве Бранвен так же мало, как и о ней самой. Когда я наблюдал, она предпочитала работать, напевая разные мотивы, ничего не объясняя и не рассказывая.

Где она обучилась искусству лечения? Откуда знает столько историй из разных мест и времён? Где впервые столкнулась с учением одного Галлийца, которое полностью заняло её мысли? Бранвен не говорила.

Но не один я был раздосадован её молчанием. Много раз деревенские шептались за спиной, изумлённые её красотой и незнакомыми мотивами песен. Я даже слышал клевету о колдовстве и чёрной магии, произнесённую пару раз, но это не мешало людям приходить к ней, когда им нужна была мазь от нарыва, отвар от кашля или заговор от кошмаров.

Сама Бранвен не беспокоилась о слухах. Пока люди платили ей за помощь, они могли продолжать делать что хотят, её не заботило, что они подумают или скажут. Недавно она ухаживала за старым монахом, который поскользнулся на влажных камнях старой мельницы. Перевязывая его рану, Бранвен напевала христианские благословления, которые должны были порадовать его. Затем христианский напев плавно перешёл в песнь Друидов, после чего старик заворчал и предупредительно попросил не богохульствовать. Она спокойно объяснила, что сам Иисус был столь хорошим лекарем, что не исключено, что он мог родиться в королевстве друидов, то есть среди язычников. Сразу после этих слов монах гневно сорвал повязку и ушёл, хорошо хоть, что не стал кричать на всю деревню, что Бранвен черпает свои силы у демонов или подобную чепуху.

Я вернулся к кулону. Казалось, что он не просто отражает лунный свет, но добавляет ещё свой собственный. Впервые я заметил, что кристалл в центре не был просто зелёным, каким казался на расстоянии. Пододвинувшись ближе, я обнаружил ручейки, как бы струящиеся по его поверхности, и пульсирующие, как тысяча маленьких сердец, красные пятна. Камень напомнил мне живой глаз.

«Галатор» – это слово внезапно вспыхнуло у меня в голове. Его название – Галатор. Я озадаченно потряс головой. Откуда пришло это слово? Не могу вспомнить, чтобы слышал его раньше. Должно быть я узнал его на площади деревни, где множество диалектов – кельтский, саксонский, римский, галльский и многие другие – сталкиваются и смешиваются каждый день. Или возможно, в одной из историй Бранвен, которые она украшала словами Греков, Евреев, Друидов и других древних.

– Эмрис, – её шёпот так напугал меня, что я подпрыгнул. Мои глаза столкнулись с голубыми глазами женщины, что разделяла со мной кров и еду, но не более того.

– Ты проснулась.

– Да. А ты странно смотрел на меня.

– Не на тебя, – объяснил я, – на твоё украшение. И вдруг добавил:

– На Галатор.

Она ахнула и быстрым движением руки убрала украшение под робу.

Затем, стараясь сохранить спокойствие в голосе, сказала:

– Не помню, чтобы говорила тебе это слово.

Мои глаза расширились:

– Значит это верное название?

Она задумчиво посмотрела на меня, почти начала рассказывать, но остановилась, а затем ответила:

– Тебе следует спать, сын мой.

Я, как обычно, раздражённо ответил:

– Я не могу спать.

– Может рассказ поможет? Я могу закончить тот, про Аполлона.

– Нет, не сейчас.

– Тогда я могу сделать тебе снадобье.

– Нет, спасибо, – ответил я, отрицательно качая головой, – когда ты сделала его для сына учителя, тот спал почти четверо суток. – Она улыбнулась.

– Он выпил недельную дозу за раз, бедный глупышка.

– Сейчас всё равно уже рассвет.

Она подтянула своё грубое шерстяное одеяло:

– Что ж, если ты не хочешь спать, посплю я.

– Но перед этим расскажи пожалуйста больше об этом слове. Гал… – или как оно?...

Притворившись, что не слышит меня, она завернулась в свой привычный кокон тишины, подобно тому, как сделала это с одеялом, и снова закрыла глаза. Через секунду она уже спала с тем же спокойствием на лице, что и раньше.

– Не расскажешь? – Она не отвечала.

– Почему ты никогда не помогаешь мне? – Почти закричал я. – Мне нужна твоя помощь!

Её губы остались всё так же неподвижны. Она не реагировала.

Опечаленный, я смотрел на неё некоторое время. Затем скатился с поддона, который служил мне кроватью, встал и умылся водой из большой деревянной бочки, стоявшей рядом с дверью.

Снова взглянув на Бранвен, я почувствовал новый всплеск гнева. Почему она мне не ответила? Почему не помогает? Но пока я смотрел на неё, во мне всё больше нарастало чувство вины, ведь я никогда не обращался к ней: «мама», хотя знал, как это порадовало бы её… но какая мама отказала бы в помощи сыну?

Я дёрнул за ручку двери. Оцарапав землю, она открылась, и я покинул хижину.

Часть Первая

ЯВЛЕНИЕ СОВЫ

На западе потемнело небо вместе с опускающейся за горизонт луной. Серебристо-серые лучи покрывали густые облака над деревней Каер Ведвид. В тусклом свете её горбатые дома с соломенными крышами казались группой валунов. Недалеко послышалось блеянье овец, и гуси, мои давние друзья, начали просыпаться. Кукушка дважды пропела из своего укрытия. Под покрытым росой дубом и ясенями свежий аромат колокольчиков смешался с запахом сырой соломы.

Был май, а в мае перед рассветом даже тоскливая деревушка может показаться прекрасной. Я снял репейник с рукава туники и прислушался к тихому возбуждению. Этот месяц восхищал меня, как ни один другой. Цветы поднимали свои лица к небу, рождались маленькие барашки, появлялись листья и почки. А мои мечты раскрывались вместе с бутонами цветов. Иногда в мае я забывал про сомнения и начинал верить, что однажды найду правду. Правду о том, кто я и откуда. Если не Бранвен мне расскажет, то кто-то другой.