Чтение онлайн

– Что значат слова в конце: «Dravia, dravia Fincayra»?

Её голос снизился до шёпота:

– Живи долго, живи долго, Финкейра, – она опустила глаза. – Финкейра. Место множества чудес, известное своими бардами, поющими на многих языках. Говорят, что оно лежит между нашим миром и миром духов – не на Земле и не на Небе, но соединённое мостами с ними. О, множество историй я могу рассказать тебе о ней. Цвета там ярче, чем самый яркий солнечный свет; воздух ароматнее, чем в самом богатом саду. Много загадочных существ обитают там, включая, как гласят легенды, самых первых гигантов.

Я лёг на один бок и повернулся так, что наши лица оказались совсем рядом.

– Ты говоришь об этом месте, как о настоящем.

Её руки слегка надавили на мои рёбра.

– Не более, чем о любом другом месте из моих историй. Эти рассказы не могут быть такими же реальными, как, например, моё прикосновение, которое ты сейчас чувствуешь, сын мой, но тем не менее, они правдивы. Они достаточно реальны, чтобы помогать мне жить. И работать. И находить скрытые подсказки в каждом сне, каждом листочке, каждой капле росы.

– То есть ты считаешь, что рассказы – например о Греческих богах – это правда?

– Конечно, – она задумалась на секунду. – Мифы требуют веры, а не фактов. Разве ты не понимаешь? Они обитают в сакральном времени, идущем по кругу. Не в обычном, которое движется по линии. Но они реальны, мой сын. Верны во множестве трактовок, в отличии от этой жалкой маленькой деревушки.

В растерянности, я нахмурился:

– Но они же Греческие, гора Олимп это не то же самое, что Й Виддфа.

Её пальцы слегка ослабили хватку.

– Они не так отличны, как ты думаешь. Гора Олимп существует на земле и в мифах. В историческом времени и в сакральном. Точно так же Зевса, Афину и всех остальных богов можно найти здесь. Это место между – не в нашем мире и не в другом, но где-то посередине. Как туман, это не совсем вода и не совсем воздух, но что-то среднее. Другое место, похожее на Финкейру – греческий Остров Делоса, где Аполлон родился и создал свой дом.

– Конечно, так и было в мифах. Но не в реальности.

Она странно посмотрела на меня:

– Ты уверен?

– Хм... нет, думаю нет. Я никогда не был в Греции. Но я видел Й Виддфу сотни раз прямо из этого окна. Ни одного Аполлона не ходило здесь! Не по горе, не по этой деревне.

Она снова странно посмотрела на меня.

– Ты уверен?

– Конечно уверен, – я схватил горсть соломы со своей подстилки и подбросил в воздух. – Вот из чего состоит эта деревня! Грязная солома, сломанные стены, злые люди. И невежественные. Половина из них считает тебя настоящей колдуньей!

Подняв компресс, она рассмотрела синяки вокруг моих рёбер.

– Всё же, они приходят сюда за помощью, – она потянулась за деревянной миской в которой была зеленовато-коричневая паста, пахнущая терпко, как перезрелые ягоды. Двумя пальцами левой руки она нежно наносила мазь на мои синяки.

– Скажи мне, – спросила она, не поднимая глаз с моих ран, – уходил ли ты когда-нибудь далеко от шума деревни, чувствуя присутствие какого-то духа, чего-то, что не можешь увидеть? Рядом с рекой, например, или где-нибудь в лесу?

Мысленно я вернулся назад, к сосне, качающейся в шторме. Я снова услышал свист веток, запах смолы, почувствовал, как прикасаюсь к коре.

– Может, иногда, в лесу...

– Да?

– Я чувствовал, будто деревья, особенно старые, на самом деле живые. Ни как растения, но как люди. С лицами. И душой, – Бранвен кивнула в ответ:

– Как дриады и лесные нимфы, – она задумчиво взглянула на меня, – Я думаю, что могу рассказать тебе несколько достоверных историй о них именно на Греческом языке. Оригиналы повествуют гораздо лучше, чем могу я! И эти книги... Эмрис, я видела зал, наполненный толстыми и таинственными фолиантами, манящими сесть на колени и целыми днями только и делать, что читать. Я хотела читать до поздней ночи, пока сон не побеждал бы меня. А во время сна, возможно, ко мне приходили бы дриады или сам Аполлон.

Она резко остановилась.

– Я никогда не рассказывала тебе о Дагде?

Я покачал головой.

– Но как он связан с Аполлоном?

– Терпение, – взяв ещё немного мази, она продолжила наносить её. – Кельты, живущие в Гвинеде достаточно давно, чтобы знать о сакральном времени, рассказывали о множестве Аполлонов. Я слышала о них ещё ребёнком, задолго до того, как научилась читать.

Я был потрясён.

– Так ты кельтка? Я думал, что ты пришла из... оттуда же откуда и я, из-за моря.

Её руки напряглись.

– Так и есть. Но перед этим я жила здесь, в Гвинеде. Не в этой деревне, но в Каер Мирдин, которая тогда была совсем небольшой. Но теперь позволь мне продолжить.

Я послушно кивнул, хоть её слова и ошеломили меня. Да, она сказала совсем немного, но она впервые заговорила о своём детстве.

Бранвен продолжила наносить мазь и рассказывать.

– Дагда – один из этих Аполлонов. Он один из сильнейших кельтских духов, бог абсолютного знания.

– Как он выглядит? То есть, как его описывают в рассказах?

Бранвен взяла остатки мази из миски.

– Ох, это хороший вопрос. Очень хороший. По причине, известной только ему самому, настоящего лица Дагды никто никогда не видел. Он принимает различные формы в разные времена.

– Например?

– Однажды, в знаменитой битве со своим главным врагом, духом зла Рита Гором, они оба приняли формы сильнейших животных. Рита Гор был огромным вепрем с ужасающими клыками и глазами цвета крови, – она остановилась, вспоминая подробности. – Ах, да. У него также был шрам на передних ногах.

Я окоченел. Шрам под моим глазом, нанесённый вепрем пять лет назад, вдруг стал жечься. Часто тот же вепрь появлялся и нападал на меня снова, в тёмных ночных кошмарах.

– И в этом бою Дагда стал...

– Огромным оленем, – закончил я, – Весь бронзовый, кроме белоснежных копыт и лодыжек. Семь ответвлений на каждой половине его рогов. И глаза... глубокие, как беззвёздная ночь.

Она удивлённо кивнула.

– Так ты слышал этот рассказ?