Чтение онлайн

И ни одна из частей не знает, что она уже мертва. Ноги дергаются и дрожат. Рот и глаза открываются и закрываются. Руки хватают пустой воздух.

Позже, возможно, она его съест. Может, его пенис, нос. Может, его сальные глаза, шпионившие за ней. Но еще есть мужчина – он стоит на коленях и тянется к чему-то вверху.

* * *

Пег роется в сумочке мисс Ратон в поисках ключей от машины. Она все еще держит Дорогушу за руку, но Дорогуша хнычет и плачет, и дергает ее, мешая сосредоточиться. Она высыпает содержимое сумочки на пол в гостиной.

– Черт побери, черт побери, черт побери! – повторяет она, как заведенная.

Ключи либо у нее в кармане, либо в замке зажигания. В любом случае она не может рискнуть выйти наружу, чтобы это проверить. Она также не может допустить, чтобы Дарлин увидела свою мертвую мать на крыльце.

Им придется уйти отсюда пешком.

* * *

Женщина рычит, подходит к мужчине и разрывает на плече платье, которое он ее заставил носить. Оно падает к ее ногам. Она свободна от всех атрибутов мужчины.

* * *

Крис Клик в панике, но его рука шарит по полке – и находит короткоствольное ружье двенадцатого калибра с бумажным полотенцем, засунутым в конец ствола от пыли. Оружие для крупной, хищной дичи. Он хватает его. Наступает момент триумфа, когда он наставляет ружье на нее, крича: «Блядская сука!»

Как раз тогда женщина ударяет его лезвием по голове, но он уже нажал на спусковой крючок. Ошметки полотенца разлетаются вокруг него хлопьями снега, а он чувствует себя так, словно кто-то воткнул ему в ухо ледоруб.

Он снова падает на колени и роняет дробовик, прижимая обе руки к разорванному уху и посеченной картечью голове – и смотрит на улыбающуюся женщину.

* * *

Пег и Дорогуша слышали выстрел, и Пег подумала: «Неужели отец застрелил ее? Прикончил? Может ли он каким-то образом узнать, что это она ее освободила, и будет ли она следующей? Или смерть ждет их обеих?» Ее отец способен на все, теперь она это знает. Дорогуша плачет так сильно, что едва дышит. Бедняжка в ужасе. Ей нужно отвлечься. Чем угодно. Пег торопит ее обратно на кухню. На полке – упаковка из шести литровых бутылок воды «Дир Парк». Она хватает одну и сует ее в руки Дорогуше.

– Вот, не урони, – говорит она. – Что бы ни случилась, не роняй ее. Пошли!

Это срабатывает. Теперь Дорогуше есть чем себя занять. Не уронить бутылку с водой. По крайней мере, теперь она не захлебывается слезами. Она бежит по коридору к входной двери.

– Погоди! СТОЙ! – кричит в ужасе Пег. Там лежит их мертвая мать.

Дорогуша останавливается на полпути и поворачивается к ней.

– Выходим через заднюю дверь, – говорит Пег. – Ну, живее!

* * *

Мужчина воет от боли.

Он поднимает окровавленную руку, умоляя о пощаде.

«Пожалуйста!» – говорит он.

Она понимает это слово. Она слышала его уже много раз. Она ударяет по запястью мужчины; рука не оказывает достаточного сопротивления, а лезвие не настолько острое, чтобы срубить его за один удар подчистую, поэтому запястье повисает на струпьях кости и сухожилий, фонтанируя кровью. Мужчина поднимает вторую руку, хватаясь ею за первую. Она ударяет и по этому запястью, и на этот раз результат куда лучше. Рука кувыркается в воздухе и ударяется о клетку, в которой лают собаки.

– Нет, нет, нет, – причитает он, – и она тоже понимает это слово.

Он кричит, как ребенок, когда она опускает лезвие. Она разрезает его от грудины до промежности. Для такой мягкой плоти лезвие достаточно острое.

Мужчина выглядит озадаченным – так быстро это произошло. Но он не понимает, что именно с ним только что произошло. Она ему показывает. Бросает лезвие, садится на корточки рядом с ним, тянется к каждой стороне длинной раны и раздвигает ее, как будто мужчина – это высокий камыш; она широко раскрывает его и погружает голову внутрь. Сквозь жар и сырость она слышит его крики.

Она вытаскивает зубами жгут кишок и тут же его выплевывает. Кишки воняют.

Мужчина все еще в сознании, машет руками, в его глазах удивление и ужас. Вторая рука отпала и лежит рядом с ним. Она снова погружает в него голову, впивается зубами в печень, вытаскивает ее и начинает жевать. Печень тоже воняет. Она выплевывает и ее.

На этот раз она протягивает руку внутрь и вырывает сердце.

Его она ест с удовольствием. Сердце нормальное.

Она встает. Собаки сходят с ума, лают и скребут клетку когтями, хотят добраться до свежего мяса. Внутри клетки – какое-то странное существо. Но оно не скребет стенку, а хватается за нее. У него нет глаз, и оно такое же окровавленное, как и собаки.

Но это – человек. Человеческое дитя.

Она помнит голос, доносившийся из погреба. Теперь она слышит его снова. Что-то среднее между лаем и криком.

Она подходит к клетке и открывает дверь. Собаки рвутся наружу и набрасываются на тела. Она видит, что собаки не голодны – они уже поели, а в клетке лежит третье тело, почти полностью съеденное.

Собаки не голодны, они злы.

Ребенок тоже выбегает, но Женщина хватает его сзади за шею и берет на руки. Видит, что ребенок женского пола. Девочка вырывается и пытается ее укусить.

– Чихо, – говорит она, – чихо. – В смысле – «тихо», «успокойся».

Но девочка не успокаивается. Она воет и огрызается. Женщина сильно ее шлепает, а затем начинает гладить. Поглаживает голову, спину, плечи и бедра. Дитя мало-помалу затихает. Женщина подводит ребенка к телу мужчины, наклоняется, достает наполовину съеденное сердце и предлагает ребенку. Тот сначала нюхает его, а затем цепко хватает – и начинает грызть.

Она снова наклоняется, вырывает у мальчика правый глаз, бросает в рот и жует. Пусть остальное достанется собакам. В доме есть маленькая девочка. Зрячая, не то, что эта, и младше ее. Она видела ее в погребе вместе с остальными.

Девочка явно вкусная.

Она поднимает оружие с окровавленного грязного пола и выходит в надвигающуюся ночь.

Глава 35

Дорогуша снова очень напугана.