Чтение онлайн

Вокруг нас кипели разговоры – что–то про Тобиаса, который не пришёл (неудивительно). Гремела музыка, позади был слышен смех, но я не слышала ничего. Только чувствовала. Кровь стучала в висках, пальцы непроизвольно дёргались, жаждая прикоснуться к нему. В низу живота ёкнуло при воспоминании, как его губы заставили меня почувствовать себя живой два дня назад. Мне хотелось того забытья, что он мне дарил, когда мы оставались одни – будто он не предавал меня, не оставлял одну выживать в том аду.

– Обри больше не будет к тебе приставать. – Его низкий голос пробежал по коже, как шёпот в темноте, когда он наклонился.

Это взбесило меня. Так хотелось развернуться и толкнуть его, чтобы он перестал путать мои мысли и возвращать меня к той отчаянной девчонке, что когда–то позволила себе влюбиться. Надо было раздавить эту надоедливую мысль – в этот раз всё будет иначе, – что я не останусь снова одна, жаждущая, чтобы кто–то наконец полюбил меня достаточно, чтобы не отвернуться.

– Ты мне не нужен, Кейд. – Я огрызнулась, как собачонка на поводке.

Наша группа на секунду замерла, и мне показалось, кто–то фыркнул – наверное, Шайнер, если бы пришлось угадывать.

Воздух между нами застыл, становясь все горячее, а моя кожа вспыхнула румянцем. Грудь покрылась испариной, сердце бешено колотилось. Музыка внезапно стихла, и я знала – Кейд смотрит на меня. Его жгучий взгляд буквально прожигал кожу на моем лице. Кто–то объявил через динамики, что скоро начнется время притязаний, и Кейд наклонился так близко, что я почувствовала касание его кожи к моей обнаженной руке. Дыхание перехватило – одного этого мимолетного прикосновения хватило, чтобы все мое тело взбунтовалось.

– Может, я тебе и не нужен, но ты меня хочешь.

Словно он слышал все те грязные секреты, что прятались в моей голове – те, на которые я сама боялась взглянуть. Прежде чем свет погас, я бросила на него свой пылающий взгляд и спокойно соврала прямо в лицо:

– Ошибаешься.

А затем – просто выскользнула у него из рук.

Джорни

Абсолютная тьма. Именно так, как я любила. Я быстро пробиралась сквозь толпу на вечеринке, петляя и уворачиваясь, словно была не раненой девчонкой, убегающей от парня, который её обидел, а какой–то воительницей. Я знала, где был Бэйн, и надеялась, что он не сдвинулся с места с тех пор, как я его в последний раз видела. Позади меня раздавались шаркающие шаги – это одновременно и волновало, и тревожило меня.

Игра в кошки–мышки. Так мы с Кейдом играли до того, как всё стало серьёзно. Он наблюдал, дразнил, позволял убегать, но в последний момент его сильные руки хватали меня за талию, разворачивали и ослепляли грязными словами и обжигающими прикосновениями. Но сейчас меня нельзя было ловить.

– Бэйн, – прошептала я, нащупывая что–то твёрдое. Глаза быстро привыкли к темноте, и передо мной возник широкоплечий тёмный силуэт. Пожалуйста, пусть это будет он. Мне ужасно хотелось оглянуться, но я не стала. Позади мог стоять Кейд… или, что хуже, тот, кто пытался меня убить.

Или, может, он прямо передо мной?

– Джорни?

Я крепче сжала его руку и резко потянула за собой. Почему–то он позволил. Бэйн не казался тем, кого можно просто тащить куда угодно. Скорее уж он всегда брал контроль в свои руки – даже на таких вечеринках, с девушкой под собой. Что ж, попытка не пытка.

Я затащила нас обоих в первую же скрытую комнату слева, злясь на воспоминания о Кейде, которые тут же всплыли в голове. Когда–то это было нашим местом.

Свет не включался, а щелчок замка потонул в стуке моего сердца.

– Я хотела поговорить с тобой наедине, – сказала я, закрывая глаза и делая вид, что не собираюсь доводить это до конца. Тобиас был бы так разочарован, узнай он, что я использую старые трюки из больницы, о которых делала вид, что он ничего не знает. Мне всегда было противно после этого. Противно самой себе, хоть я и знала, что это необходимо.

– Чего ты хочешь?

Бэйн стоял далеко. Его голос звучал отстранённо, но резко, как лезвие.

Я сделала шаг вперёд, проводя руками по мурашкам на своих неровных шрамах.

– Почему ты всегда на меня смотришь? – спросила я, ненавидя фальшивую томность в своём голосе. – Я тебе нравлюсь, Бэйн?

– Я тебя не знаю, – почти рявкнул он, заставляя меня остановиться. Всё идёт не по плану.

– Ты пялился на меня достаточно... наверняка ты что–то знаешь обо мне. – Например, кто пытался меня убить.

Он фыркнул: – Ты вернулась, типа, неделю назад. Я тебя еле заметил.

Я подавила страх и двинулась на звук его голоса: – Теперь я знаю, что ты лжешь. –– Тишина. Я замерла на месте, вглядываясь в тёмный силуэт перед собой. – Ты пялился на меня ещё до моего отъезда. Думал, я не замечала?

Он не ответил. Вообще. С каждым дрожащим выдохом я приближалась к нему на цыпочках, готовая переварить эту вину и выплюнуть её обратно.

– Почему, Бэйн?

– Почему что? – Даже не видя его, я знала – он проговорил это сквозь зубы. Он сдерживался? Притворялся, что у него нет какой–то странной одержимости мной? Он смотрел на меня так, будто боялся потерять. Меня это не беспокоило, но было странно.

– Ты хочешь меня? В этом дело? Или что–то ещё?

– Например?

Я приподняла бровь. Он не отрицал.

Ногой я дотронулась до его ботинка, и он резко вдохнул.

– Джорни, отойди.

Нет.

– Или что? – Попытаешься убить меня? Слова застряли на языке. Можно было подумать, что меня сдерживает страх, но по какой–то необъяснимо дьявольской причине... я не боялась.

– Джорни, просто…

– Просто что? – Моё лицо теперь в дюйме от его. – Почему ты на меня смотришь? Ты знаешь обо мне что–то, чего не знаю я?

Вот мы и добрались до интересного. В этот момент я ненавидела себя... и обожала. Азарт игры с опасностью, разрушение моральных принципов и правил, которые я установила, чтобы заставить людей любить меня так, как я хотела. Борьба за выживание, чтобы понять, что, чёрт возьми, со мной произошло, и почему я для всех столь незначительна.

Грубые руки Бэйна сжали мои бицепсы, вырывая у меня прерывистый выдох.

– Остановись, – сказал он.

– Остановить что? Пытаться понять, что ты ко мне чувствуешь? Знаешь, я не могла перестать думать об этом, пока меня не было. Гадала, почему ты всегда смотрел, но никогда не трогал. – Я сглотнула, отгоняя от себя соблазнительные слова Кейда, всплывающие в памяти и заставляющие чувствовать себя грязной. «Ты моя, Джорн. Навсегда. Никто не смеет прикасаться к тебе». Вот только кто–то всё же прикоснулся.