Чтение онлайн

– Ты причастен к этому? – я едва сдерживал ярость, чтобы не сжать лицо Джорни в порыве гнева на Бэйна.

Его челюсть напряглась, но выглядела бы куда лучше, если бы я всадил в неё кулак.

– Нет, – тихо ответил он, глядя на Джорни. – Нам нужно описание. Он был высоким? Крупным? Ты видела его лицо? Хоть что–то?

Голос Брентли прозвучал с ледяной яростью: – Какого чёрта тут происходит? Теперь ты с нами?

Я сохранял молчание, пока Исайя раздавал приказы: – Это сейчас не ебёт. Шайнер, отведи девушек к Тэйту. Остальные – ни шагу отсюда, пока не скажем. Это дело Бунтарей, и если кто–то сольёт преподавателям или родителям – считайте себя вылетевшими из школы. Вы все слышали слухи. Так вот – они правдивы. Тут не до шуток.

Я не мог оставить Джорни, но и ситуацию нужно было решать. Я готов был на всё, чтобы найти того, кто это сделал.

Убийство было единственным преступлением, которого я всегда избегал – именно потому, что был создан для него. Но увидев Джорни в таком состоянии?.. Готов стать тем, кем меня хотел видеть мой дорогой папочка.

– Детка. – Я взял её лицо в ладони, прижал её лоб к своему. Она перестала плакать, но всё ещё сидела на грязном полу, поджав колени, её окровавленные руки беспомощно лежали на коленях. – Оставайся с девчонками и слушайся Шайнера. Мы обыщем школу.

– Я ударила его в живот, – её блестящие, внезапно уставшие глаза метались между моими. Затем она взглянула на Бэйна. – Он был высоким, широкоплечим, весь в чёрном. В маске.

Я почувствовал, как Джемма резко подняла голову, уставившись на Бэйна. Я знал, почему она смотрела именно на него. Она вспомнила того, кто носил маску, ещё во времена Ковена.

– У него был низкий голос. Шрамы на руках.

– Какие именно шрамы? – спросил я, кровь бешено стучала в висках, будто бурный поток. Кожа горела, стала липкой от пота.

– Мелкие, как порезы. Будто его поранило стеклом... не знаю. Он сказал, что пришёл не убить меня, а забрать.

– Забрать тебя? – Сама мысль о том, что кто–то мог увести её, заставила меня резко подняться на ноги. Я резко развернулся, даже не обращая внимания на то, что Бэйн вызвался помочь, и сжал переносицу, пытаясь взять себя в руки.

Девушки уже помогали Джорни встать, а Шайнер возглавил их маленький отряд. Но прежде, чем они вышли за дверь, я окликнул её.

Она обернулась, и я стремительно сократил расстояние между нами, схватил её за руку и резко притянул к себе. Затем – поцеловал. Прямо в её окровавленные губы.

Это был не обычный поцелуй. В нём была ярость. Отчаяние. Беспомощность. Он вырвался из самой глубины души, словно крик, ставший прикосновением.

Когда мы разомкнули губы, мне показалось, что вокруг больше никого нет. Я провёл пальцем по своим губам, стирая её кровь, и почувствовал её вкус – сладость, смешанную с металлом.

– Я люблю тебя, – проговорил я, и сердце вспыхнуло, словно подожжённое.

Подбородок Джорни снова задрожал, она кивнула, и из её губ вырвался хриплый шёпот:

– Я тоже тебя люблю.

А затем она скрылась за дверью, а я развернулся с тошнотворным чувством в животе.

– Пошли.

***

Школа была тихой, как обычно. Она вдыхала темноту, словно это её единственный источник кислорода, а выдыхала зловещее ощущение, которое ползло за мной по пятам на каждом повороте.

Бунтари разделились, но Бэйн оставался в поле моего зрения – я не доверял ему.

Мы с ним замерли в нескольких шагах от места, где напали на Джорни. Об этом говорили кровь на полу и таинственно обрывающийся на полпути к выходу кровавый след.

Голос Исайи разносился по холлу – он говорил по телефону с директором. Мы с Бунтарями давно разуверились в правоохранительных органах, поэтому полиция даже не рассматривалась. Мы доверяли лишь избранным.

Опыт научил нас: некоторых копов легко купить, а их начальство давно перешагнуло грань между моралью и полным её отсутствием. Наши отцы – тому подтверждение.

Я перестал слушать разговор, когда речь зашла о системе безопасности, которую директор Эллисон пытался согласовать с Комитетом.

– Объяснишь, наконец, почему ты одержим моей девушкой? – Я не поднимал головы, уставившись в темно–красное пятно крови на полу, в паре сантиметров от своих черных Vans.

– Не одержим, – отрезал Бэйн, и в его голосе явственно прозвучало раздражение.

Я едко фыркнул:

– Ах, ну да, моя ошибка. Человек, который тайком фотографирует девушку, не сводит с нее глаз, вдруг добровольно вызывается найти того, кто на нее напал – хотя раньше ни разу палец о палец не ударил ради правого дела – это ведь совсем не показатель, да?

– Займись своим ебаным делом, – процедил он, наклоняясь, чтобы рассмотреть кровь, будто мог проанализировать ДНК голыми пальцами.

Нога сама собой дернулась, чтобы врезать ему в живот, но в последний момент он выпрямился. Мы уставились друг на друга, будто готовые сцепиться.

– Она – мое дело, так что держись от нее подальше, Бэйн. Не знаю, что ты задумал, но мне это не нравится.

– Остынь нахуй. Если боишься, что уведу твою девчонку – не переживай, не буду.

– И, держу пари, все эти угрозы появились только после того, как ее в прошлый раз похитили, да?

Я пристально следил за ним. За языком его тела. За малейшим изменением в лице. Его слова крутились у меня в голове, пока я анализировал каждый слог. На его обычно бесстрастном лице промелькнула едва заметная искорка раздражения.

Это был он, да?

Я сделал шаг вперед, глаза полыхнули:

– Это ты?

– Это я что?

Мне некогда играть в эти ебучие игры.

– Ты пытаешься защитить Джорни или избавиться от нее, как когда–то от Джеммы?

Он рассмеялся, и по его лицу расползлась мерзкая ухмылка. Кулак сжался сам по себе.

– Может, лучше сосредоточишься на том, чтобы защитить ее сам, тогда и вопросы отпадут? – Он пожал плечами. – В прошлый раз у тебя не вышло. Не вышло и когда она гнила в психушке с ублюдками вроде Ричарда Сталларда. Но кто знает, может, третий раз – тот самый?

Моя рука уже сжимала его глотку, но он даже не сопротивлялся. Его ухмылка стала только шире. В этом и была суть таких, как Бэйн – у них нет того, ради чего стоит жить. Им не за что бороться. В их действиях не было той отчаянной ярости, что заставляет действовать на инстинктах. Таким, как он, не ведома жертвенность или благородство. Они не способны преданно любить, как я люблю Джорни. И потому их нельзя предугадать. Им нельзя доверять.