Чтение онлайн

Вчера я видела его издалека – темный силуэт, застывший в коридоре, как живое воплощение кошмара. Наверное, пробирался в комнату к какой–нибудь девчонке, которая растает от одного его присутствия, ведь он – Бунтарь. Когда я видела его на улице у приюта, то лишь мельком, чтобы он не заметил моего взгляда. Я отчаянно пыталась делать вид, что не замечаю его, что он не действует мне на нервы, но это было не так. Его присутствие причиняло боль – настоящую, разрывающую на части. Его медовые глаза были тем, что не давало мне сойти с ума в психиатрической клинике, но того уюта, что я когда–то чувствовала рядом с Кейдом, больше не было. Теперь я стояла в месте, которое когда–то называла домом, не зная, станет ли оно им снова.

Шёпот в столовой стал громче, пока Кейд замер в дверном проеме. Я почти слышала, о чем перешептываются одноклассники. Мы с Кейдом никогда не были парой, и я боялась просить большего. Мне не нужны были сплетни из–за связи с ним – королем коридоров, плохим парнем по умолчанию, грешником в школе с кучей правил. Кое–кто знал, что между нами что–то было, но уверенности ни у кого не было.

Сейчас, наверное, все догадались – мы застыли в немом противостоянии, и чем дольше длился этот взгляд, тем сильнее бешено колотилось сердце, словно бык, рвущийся к красной тряпке. Его песочные волосы были растрепаны сильнее обычного, чуть длиннее на макушке и коротко подстрижены по бокам. Челюсть напряглась, скулы слегка порозовели. Живот свело от вида этих румяных скул – я видела их такими не раз. Только теперь причина была не во мне. Он с кем–то? Поэтому опоздал? Я сглотнула раздражение, понимая, что это последнее, о чем стоит думать, особенно учитывая, что я до сих пор не знаю, причастен ли он к тому, что я чуть не умерла.

Кейд приподнял подбородок, отчего его черты стали еще резче. Его глаза на секунду встретились с моими, пригвоздив к месту, пока я сидела, сгорбившись над пустым столом, а затем опустились к моим рукам, скрытым под темно–бордовой формой.

Первой мыслью было отвращение, но в его взгляде, когда он снова поднял глаза, читалась такая животная вина, что меня охватил инстинкт «бей или беги». От страха я резко выпрямилась, скрестив руки, пальцы впились в ткань рубашки.

Было ли ошибкой возвращаться сюда? Конечно, это лучше альтернативы, но в психушке я хотя бы знала, кто враг.

Мой тревожный взгляд скользнул от Кейда и замер в пространстве, пока жар разливался по моему лицу. Казалось, каждый в этом зале уставился на меня. Все, кроме одного. Бэйна. Я не забывала о нём ни на секунду. Бэйн оставался для меня загадкой, но, впрочем, сейчас все вокруг были загадками. Он был скрытным, наблюдал за мной издалека, но никогда не приближался. Я знала только, что Бэйн и Бунтари не ладили, а ещё – что он проявлял ко мне интерес, но никогда не действовал. Кейд презирал Бэйна, но теперь я задумалась: а вдруг он просто боялся, что я выскользну у него из рук, и Бэйн окажется тем, кто меня поймает?

Однако сейчас Бэйн, похоже, не проявлял ко мне никакого интереса. Он был единственным в этом зале, кто не смотрел ни на меня, ни на Кейда. Мы с ним были как авария на дороге – никто не мог отвести взгляд, хотя все понимали, что вторгаются в чужое пространство. Его коротко стриженная голова была опущена, а брови сведены, пока он уставился в телефон. Его челюсть была сжата до предела, но он даже не взглянул в мою сторону. Часть меня жаждала подсесть к нему, потому что везде, куда бы я ни посмотрела, я чувствовала на себе взгляды. И я знала: мои сверстники, вероятно, чуяли мой страх за версту, даже если я держала спину прямо, а на лице не дрогнул ни один мускул. Раньше я носила эмоции на рукаве, но теперь научилась их прятать.

Не желая давать Кейду и остальным ещё больше поводов для пересудов, я оторвала взгляд от Бэйна, отодвинула длинную скамью за пустым столом, который теперь считала своим, и села. Придвинула к себе поднос с едой, которую вряд ли съем, и постепенно шум голосов вновь заполнил зал, а моё сердце перешло с бешеного ритма на лёгкую трусцу. Страх и тревога медленно отпускали моё горло, когда я перекинула волосы через плечо. Но едва я расслабилась, как украдкой глянула налево – проверить, отошёл ли Кейд от дверей к своему месту рядом с Исайей. Однако, когда наши взгляды снова встретились, нервозность вернулась на прежний уровень.

Почему он не двигается? Он просто стоял и смотрел на меня, застывший, как волк, почуявший кровь и готовый к прыжку. Я отвернулась, и не прошло и двух секунд, как я вздрогнула от скрипа двери. Грохот её захлопывания прокатился по всему залу. Вилка со звоном упала на пол, и, поняв, что выронила её из–за дрожащих рук, я ругнулась про себя и наклонилась, чтобы поднять. Но её уже кто–то подал. Я подняла голову и встретилась с парой тёплых зелёных глаз, в глубине которых таилось куда больше знаний обо мне, чем мне хотелось бы.

– Директор Эллисон… – выдохнула я. – Я не заметила вас.

Директор Эллисон всегда был на моей стороне. Вообще, он всегда поддерживал каждого ученика, и когда я увидела его несколько недель назад, грязная, запачкавшаяся после побега из психиатрической больницы с Тобиасом, то не могла отрицать, что почувствовала облегчение. Хотя, возможно, это лишь потому, что всю жизнь я была лишена родительской заботы. Мои «проблемы с отцом» выходили на совершенно новый уровень. Никто из тех, кого я знала, не мог по–настоящему понять меня, ведь у меня никогда не было родителей. Я не знала, что такое безусловная любовь. Даже другие девочки из приюта, тоже оставшиеся без семьи, рано или поздно обретали новых родителей – а я всегда оставалась в стороне. Любить и терять – тяжкий груз, но никогда не знать любви вовсе – гораздо хуже.

– Ну что ж, тут у нас пару минут назад витал довольно большой слон в комнате. Но я не стану тебя отчитывать, – директор Эллисон подмигнул, и я почувствовала, как на моих губах дрогнула слабая улыбка. – Я просто зашёл отдать тебе вот это. – Он протянул листок бумаги, и я медленно взяла его, пробежавшись глазами по содержимому. – Твое новое расписание. Знаю, ты пропустила часть занятий в этом году, но учителя готовы дать тебе дополнительные задания или даже организовать дополнительные уроки, если потребуется нагнать программу.

Я покачала головой.

– Вряд ли это понадобится. – Взгляд скользнул вверх, остановившись на его полосатом галстуке. – В больнице была библиотека. Я проводила там большую часть времени.

Когда меня не пичкали ненужными таблетками или я не пробиралась тайком по коридорам в поисках выхода. Директор Эллисон напрягся при слове «больница», и я поспешно схватила листок, положив его рядом с подносом.

– Вы проследили, чтобы…

– Да, – перебил он, и я была благодарна, что он не заставил меня произносить это вслух. Мне и так было тяжело просить его лично перевести меня из классов Кейда (если меня вообще в них определят). Мягкий блеск в его глазах, появившийся тем утром, когда мы обсуждали моё возвращение в Святую Марию, стал ещё теплее, когда он увидел меня в таком уязвимом состоянии.

– Если тебе что–то понадобится, Джорни, пожалуйста, не стесняйся зайти в мой кабинет. В любое время. – Он наклонился чуть ближе и положил руку мне на плечо – жест, который показался мне почти отцовским. – Ты в безопасности здесь. И я обещаю, что не позволю никому снова забрать тебя. Но только если ты пообещаешь быть откровенной со мной, хорошо?

Я понимала, почему он вёл наш разговор так осторожно. Вся эта ситуация была слишком щекотливой и хрупкой, и, вероятно, директор не хотел бы повторения такого в своей жизни. Никогда. Как и я.