Чтение онлайн

Над нашими головами прозвенел звонок, и директор быстро убрал руку. Он скованно улыбнулся:

– Хорошего дня, Джорни. И не забывай – у тебя здесь есть друзья, ладно?

Он развернулся, не дав мне ответить, и мой взгляд сразу же нашёл Слоан. Она стояла между Мерседес и Джеммой, улыбаясь чьей–то шутке. Я перевела неуверенный взгляд чуть дальше и едва сдержала улыбку, заметив, как рука Исайи незаметно скользнула под короткую клетчатую юбку Джеммы. А когда директор резко свернул влево и шлёпнул Исайю по затылку, мне пришлось закусить губу, чтобы не рассмеяться.

– Какого чёрта, Тэйт?! – голос Исайи донёсся даже до меня.

Лицо директора оставалось строгим, но поза выдавала скорее усталое раздражение.

– Руки при себе, Исайя. И хватит называть меня по имени.

Громкий хохот раздался со стороны Брентли и Шайнера – двух из четверых Бунтарей. Я не могла не отметить, что Кейда среди них не было.

Облегчение нахлынуло на меня, но глубоко под слоями защиты таилось разочарование – и оно ударило по лицу, как пощёчина.

Джорни

Сегодня мои глаза казались более серыми, чем вчера. В них было больше жизни, чем за последние несколько месяцев, но я также видела в них и одиночество. Белки резко контрастировали с покрасневшими веками, и, хотя утром я нанесла немного туши, я знала, что краснота – это следствие недосыпа и событий дня.

Было утомительно держать всех на расстоянии. Ещё утомительнее – отрезать от себя людей, которые не понимали моего поведения или воспринимали его превратно. В психиатрической больнице я узнала, что многие пациенты с расстройствами – одни из самых одиноких существ, неспособных сблизиться с другими, потому что несут слишком тяжёлый груз.

Со мной было не так, но я знала, что люди думали именно это.

На уроках на меня сыпались пристальные взгляды. Любопытные мысли одноклассников буквально пронзали меня со всех сторон. «Шёпоты Мэри» – тайный блог сплетников Святой Марии, который почему–то до сих пор оставался главным источником школьных новостей, – поместил меня в самый первый абзац. Я не смогла сдержать закатывания глаз, когда Кэлли вытащила телефон из кармана блейзера и показала его своей маленькой компании друзей, которые обсуждали меня шёпотом.

В коридорах было ещё хуже, чем на уроках. Желудок подкатывал к горлу, пока все пялились на меня, и я мчалась из класса в класс, надеясь избежать встречи с Бунтарями. От всеобщего внимания у меня подступала тошнота к горлу, и я быстро заходила в каждую аудиторию в надежде избежать встречи с Бунтарями, но в итоге выглядела как испуганная мышь, спасающаяся бегством при одном взгляде парней, которые одним изгибом своих бунтарских улыбок демонстрировали свою власть. Их было невозможно не заметить. Особенно Кейда. Он всегда выделялся, но сейчас было ещё хуже.

Глубоко выдохнув, я закинула свои волнистые песочные волосы за уши, демонстрируя серёжки с искусственными бриллиантами – подарок сестры Марии на шестнадцатилетие. Опустив голову, я собрала книги с края раковины, готовая стать одной из немногих учениц, которые предпочтут затвориться в комнате вместо того, чтобы тусоваться с друзьями или смотреть на тренировку по лакроссу, которая вот–вот должна была начаться.

Раньше я поступала именно так. Мы со Слоан, а иногда и с Мерседес, относили книги, брали перекус из столовой и садились на трибуны, наблюдая, как парни носятся по полю, полные горячей энергии, сжимая свои огромные клюшки, смеясь и наслаждаясь той беспечностью, о которой я сейчас могла только мечтать.

Мои глаза неизменно находили Кейда. Его высокое, подтянутое тело, узкие плечи и рельефные мышцы предплечий двигались с грацией, присущей только сильному спортсмену. Его дерзкая ухмылка ловила мой взгляд через всё поле, а щёки пылали от глупого, счастливого возбуждения.

– Кто хочет, чтобы ты исчезла, Джорни? – прошептала я, вглядываясь в своё отражение, как бы некомфортно мне ни было. Я почти не узнавала девушку, смотревшую на меня. В ней уживались уверенность и неуверенность. Она была цельной, но израненной – и в прямом, и в переносном смысле.

Я снова вздохнула, развернулась и направилась к двери, надеясь, что коридор уже опустел, и я смогу добраться до своей комнаты без сопровождающих взглядов, будто бьющих меня по вискам. Я устала притворяться, что они меня не задевают. Сегодня у меня не осталось сил ни на какую ложь.

Дверь захлопнулась за мной, и, хотя коридор был пуст и отражал только мои мысли, сердце застучало быстро–быстро. Тук–тук–тук. Стиснув зубы, я расслабила плечи, выровняла дыхание и стала подниматься по ступенькам в общежитие. На верхней площадке накатило облегчение, но я не смогла удержаться и бросила взгляд в сторону мужского крыла. Кейд, скорее всего, был на тренировке по лакроссу, так что он явно не сидел в своей комнате, бессознательно сжимая моё сердце голыми руками. Но воспоминания о том, как мы встречались здесь после уроков, чтобы ненадолго скрыться ото всех, больно отозвались в груди.

Чувства никуда не делись. Те самые – яркие, как звёзды, и острые, как охотничий нож. Вздёрнутая бровь, изгиб губ – всё это оставляло на коже сладкие порезы, а его поцелуи были бальзамом, который их заживлял. Мы с Кейдом были особым хаосом, центром которого были только он и я. Но наши секреты превратились в огрубевшие мозоли по всему моему телу, а предательство, в котором он, возможно, был замешан, становилось всё тяжелее с каждой секундой моего возвращения сюда.

Глаза наполнились влагой, пока я шла по женскому коридору, где из приоткрытых дверей доносились обрывки разговоров. Я держалась расслабленно и лишь на мгновение задержалась у своей старой комнаты, гадая, понимает ли Слоан, почему я была так холодна и закрыта. Часть меня отчаянно хотела протянуть ей руку, найти хоть какое–то утешение, но секреты оставались секретами, а я стала осторожнее. Облегчение нахлынуло, когда я приблизилась к новой комнате. Слёзы мгновенно высохли, стоило мне оттолкнуть это мерзкое чувство боли. Но едва моя рука коснулась дверной ручки, кровь отхлынула от лица.

– Джорни.

Густой рой бабочек подкатил к горлу, перекрывая дыхание, когда его хрипловатый, резкий голос произнёс моё имя. От этого звука меня будто ободрали заживо – снаружи и изнутри.

Страх был налицо, но вместе с ним – и жгучая уверенность. Я медленно развернулась, колени слегка дрогнули, а плиссированная юбка колыхнулась вокруг ног. Кейд сделал шаг вперёд, и сердце ёкнуло, послав в грудь острую вспышку боли. Его светлые, слегка вьющиеся спереди волосы падали на лоб, а сильные руки были небрежно засунуты в карманы – настолько расслабленно, как я никогда раньше не видела.

Он не был потрясён так, как я – и это пугало и разочаровывало одновременно.

– Ты не собираешься со мной разговаривать? – он сделал ещё один плавный, змеиный шаг в мою сторону. Спина вжалась в дверь за один вдох, а книги прижались к груди, словно щит. Я не пропустила, как его взгляд скользнул по ним, затем вернулся ко мне, и как он слегка наклонил голову, будто не понимая.

Скажи что–нибудь, Джорни.

Я вспомнила ту девушку, в которую превратилась – пусть и ненадолго – в психиатрической больнице, и подняла подбородок, отталкивая страх. Но изо рта не вырвалось ни слова. Я продумывала, что скажу ему при встрече, каждую одинокую ночь в стерильной, чужой комнате. Но теперь, когда он стоял передо мной, я не могла убежать от мучительной догадки: я слишком боюсь узнать правду.