Чтение онлайн

Но сегодня я не просто собиралась привлекать взгляды. Как только погаснет свет, меня ждёт совсем другое приключение – без Джеммы, Мерседес или Слоан.

– Неплохой выбор наряда, – томный голос раздался за спиной, как только мы вошли.

Я не обернулась – в комплименте звучала фальшь. Джемма, чьи волосы щекотали мою руку, оглянулась первой.

– Хотя бы на время это отвлечёт всех от первого впечатления о тебе.

Я искоса взглянула на Джемму, пока она поворачивалась, и была почти благодарна за это отвлечение. Я знала, что привлеку внимание – как и с той ночи, когда меня нашли в крови. И знала, что мне это не понравится. Но пусть уж лучше видят уверенность, чем жалеют.

– И какое же это впечатление, Обри?

Обри. Я знала это имя. Она была в компании Кэлли.

Раньше у меня не было проблем с девушками. Будучи старшей в приюте, я не терпела дерзости. Малыши смотрели на меня как на старшую сестру, пока их не усыновляли. Но в голосе Обри явно звучал намёк.

– Просто все смотрят на Джорни и видят эмо. Никто бы не удивился, если бы ты пришла с чёрным лаком и подводкой.

Её смешок пробежал по моей шее. Я резко развернулась, стараясь не смотреть в сторону толпы.

Обри была хорошенькой, но заурядной. Я почти завидовала её незаметности. Я никогда не любила внимание – вероятно, из–за лет, проведённых в ожидании усыновления, которое так и не случилось. Если тебя не замечают, тебя не могут и отвергнуть.

Я пожала плечами, глядя Обри в лицо.

– Похоже, я уже на полпути, – подняла я свежевыкрашенные чёрные ногти.

Джемма, Мерседес и Слоан молчали, наблюдая за нашей перепалкой вместе с подругами Обри – включая Кэлли. Раньше они относились ко мне нормально, но за восемь месяцев изменилось что–то ещё. И у меня было предположение, что именно.

От этой мысли скрутило желудок.

Обри закатила глаза при виде моего блестящего чёрного лака и ещё раз окинула взглядом мой наряд. Я последовала её примеру: обтягивающий чёрный топ, открывающий полоску кожи на животе, короткая юбка, слегка свободная на бёдрах. Интересно, что бы она сказала, увидев мои шрамы без этой кожаной куртки?

Слоан шагнула вперёд, пока мы все разглядывали мой выбор одежды. Часть меня жаждала придавить ногу Обри каблуком сапога – за то, что она стала одной из тех, кто самоутверждается за счёт других. Но это опустило бы меня до её уровня, поэтому я промолчала.

– Я знаю, в чём дело, – змеиная улыбка поползла по лицу Слоан, когда она скрестила руки на своём обтягивающем топе.

Голубые глаза Обри вспыхнули раздражением, когда она повернулась к ней, ожидая продолжения.

– Ты ревнуешь.

Обри чуть не взвизгнула:

– Ревную? К ней?

Слоан еле сдерживала смех:

– Теперь, когда Джорни вернулась, твои ночные визиты к Кейду закончились. Злишься, что она отбила твоего приятеля.

Я шагнула вперёд, носок моего ботинка коснулся её шпилек. Я вытянула из её налитой груди всю ревность и сжала в кулаке, вспомнив ту себя – ту, которая думала, что значит для Кейда Уокера больше, чем, вероятно, значила когда–либо.

– Можешь продолжать свои ночные визиты. Я здесь не для того, чтобы отбирать его у тебя.

Её и без того розовые щёки заалели ещё сильнее.

– Не знала, что он вообще был твоим, уродка.

Я рассмеялась её жалкой попытке задеть меня и просто констатировала факт:

– Он не был моим. И твоим не станет.

Развернувшись спиной к её очередной колкости, я схватила Слоан за руку, и мы с Джеммой и Мерседес углубились в вечеринку.

– Никогда не видела Обри такой, – Мерседес обернулась с недовольной гримасой. – Она же спала с другими. Например, с Шайнером.

Слоан стащила пару напитков со стола, а я опустила глаза – точно зная, что чей–то взгляд прямо сейчас умоляет меня поднять их.

– Так ты следишь за Шайнером? – Слоан ухмыльнулась.

Мерседес вспыхнула:

– Что? Нет. Просто он трахает всех подряд.

– Как и Кейд, получается.

Мне было больно произносить его имя вслух. Сердце колотилось, и я ненавидела себя за эту ревность. Он был моим – ключевое слово «был».

– Привет, детка.

Исайя подошёл через секунду после моего душевного срыва и страстно поцеловал Джемму. Мои брови взлетели к волосам, когда он запустил язык ей в рот, издав довольный рык. Видимо, для них это было нормой – никто даже не моргнул.

Ну ладно... Тобиас сойдёт с ума, увидев, как его сестру вылизывают. Его любовь к сестре спасла ему жизнь в том дерьме, что мы когда–то называли домом.

Я наклонилась к Слоан, пристально глядя на свою цель и отгоняя недоверие ко всем, кроме себя. Можно доверять ей.

– Я исчезну, когда начнутся притязания. Не ищи меня, ладно?

Её глаза расширились – то ли от удивления, что я открываюсь после стольких месяцев отчуждения, то ли от беспокойства.

– Куда ты идёшь?

Я, возможно, и ослабила бдительность со Слоан, но не настолько.

– Мне просто нужно побыть одной. Но со мной всё в порядке.

Слоан встала передо мной, положив руки мне на плечи. Её взгляд метался между моих глаз, и я видела в нём борьбу – это лишь укрепило моё доверие.

– Помнишь, что я говорила? Что не всё так, как кажется?

Она кивнула, её чёрные волосы переливаясь под синими стробоскопами.

Я снова наклонилась к её уху:

– Я не суицидница. – Её едва слышный вздох выдал шок. – И никогда не была.

Отстранившись, я почувствовала, как её пальцы впиваются мне в плечи. Её густые ресницы дрожали от непонимания. Прежде чем она успела что–то сказать, я резко повернула голову – и сразу встретилась с ним.

Я знала, где он находится с той секунды, как вошла сюда. Поэтому и избегала той части комнаты. Мы замерли, как два острова посреди хаоса: грохочущая музыка, танцующие тела, пролитые шоты, шёпот по углам. А мы просто смотрели друг на друга – словно пистолеты, приставленные к вискам. Его тёплые глаза потемнели, как ночь, а резкие тени подчеркнули скулы и полные губы. Белая футболка, тёмные джинсы... Когда мой взгляд скользнул по его телу и вновь встретился с его глазами, стало казаться, будто его рука сжимает мое горло.

Он сверлил меня взглядом, челюсть напряжена, как тикающие часы. Моё дыхание перехватило, когда он окинул меня таким же оценивающим взглядом. Я вздрогнула, когда его глаза вновь поймали мои – привычное тепло сменилось ледяным разочарованием.

Он оскалился, и внутри меня что–то загорелось. Один его презрительный кивок – и я почувствовала, как злость накатывает волной. Такая же, как в первую неделю в психушке, когда я винила его во всём.

Я бы никогда не оказалась одна в том дворе, если бы не он.