Чтение онлайн

Трубка молчала, пока я захлебывалась в эмоциях, а потом осторожно спросила:

– Марина?

А я все же смогла выдавить короткое "да".

– Где ты? Куда пропала? Мариш?
– телефон буквально взорвался от коротких требовательных фраз. Брат просил сосредоточиться, требовал не молчать, а говорить, упрашивал, грозил, а я сидела и улыбалась, сквозь высыхающие слезы шепча его имя.

– Мелкая, где ты? Я приеду!

– Да...

– Марина! Не выводи меня из себя! Я приеду и мы поговорим!

– Ага...

– Вот черт! Это не тебе!
– отодвинув трубку, кому-то зло сказал: - Мне нужно ехать! Да, срочно! Да, поеду! Я нормально себя чувствую! Марин? Ты тут?

– Да...

– А где? Мариш?

– Я ... ты не поверишь...

– Конечно поверю, так где ты?

– В больнице.

– Замечательно. В какой?

– Я...

– Машенька? Поговорила?
– голос баб Зины раздался неожиданно, а сама она так же неожиданно стояла напротив меня, недовольно рассматривая мою зареванную мордаху.
– И кого я просила не нервничать. Эх молодежь!

Вцепившись в трубку, моргнула и спросила:

– Баб Зина? А в какой я палате?

– Одиннадцатая. Неужели гостей ждем?

– Гостей, - кивнув, следующую фразу сказала уже Максу, но тот нетерпеливо перебил.

– А больница то какая?

– Эта же.

– Жди!
– и в трубке раздались короткие гудки.

Я лежала в полутьме и рассматривала игру теней на стене. Отблески уличных фонарей попадая в комнату причудливо изгибались, а фары редких машин и вовсе заставляли тени плясать в таинственном танце.

Долгий тяжелый день давно подошел к концу, моя сиделка, баб Зина, устав находиться при моей персоне целый день, благоразумно оставила меня одну, уйдя на чай в сестринскую. Брата давно выгнали - "Нечего тут ходить", родители, приезжавшие буквально на полчаса, так же давно скрылись.

Да, ко мне приезжали родители. Не мои, нет. Машкины. И я даже в какой-то степени рада, что эти родители не мои, потому как лично у меня язык бы не повернулся назвать этих двоих родителями. Папа - работник мэрии, мама - владелица косметического салона, достаточно известного в нашем городе. Но это все шелуха, подумаешь, должности, владельцы, ерунда, а вот их отношение к дочери... Это да... это мне повезло, со своими, родными.

Сравнивая родственников, погрузилась в воспоминания о сегодняшнем дне, и в который раз подумала, как же не хватает мне своих родителей - Ольги и Димы, а не этих Алики и Вовы.

– Манюнечка?
– холеная невысокая брюнетка в ярком пальто буквально ворвалась в помещение, и если бы не тихий шепот сиделки, то я бы не поняла, что эта, молодо выгладившая женщина - мать Марии.

– Зинаида Алексеевна? Как Манечка?
– поцеловав воздух возле моей щеки, она обратила строгий взгляд карих глаз на подобравшуюся баб Зину.

Интересно, почему Зинаида Алексеевна? Почему не спросить у меня?

И пока сиделка отчитывалась о проделанной работе и моих перспективах, я рассматривала "маму". При ближайшем рассмотрении были видны еле уловимые морщины возле глаз и губ, в остальном же лицо женщины неуловимо напоминало маску. Холодную и бесстрастную.

– Мило, - маска развернулась ко мне.
– Детка, я конечно рада, что все обошлось, но все же, как тебя угораздило оказаться в той машине? Ты же была с Глебом?

Неопределенно пожав плечами, опустилась ниже, буквально зарываясь в простыни.

– Но ничего, Глеб мальчик ответственный, ты бы видела как он переживал...

Пока "родительница" рассказывала о переживаниях хорошего мальчика, я тихонько вздыхала и поглядывала на дверь. Вот вроде и забота проявлена и участие, но мне почему-то казалось это все ужасно наигранным и ненастоящим.

очередная улыбка на очередную банальность, сказанную "мамой" дрогнула, когда в палату зашел представительный мужчина. Обернувшись на скрип двери, родительница, поджав губы, недовольно произнесла:

– Володя?

Разглядывая вновь прибывшего, отметила невысокий рост, стильную короткую прическу и отлично сшитый костюм, скрывающий небольшой живот. В свою очередь рассмотрев меня, лежачую на кровати, он чуть улыбнулся, и в глазах что-то на мгновение дрогнуло, в следующую же минуту я готова была поклясться, что все это показалось. И улыбка и неизвестная эмоция. Холодные , цепкие глаза стального цвета переместились на посетительницу и еще больше похолодели.

– Алика...

– Сюрприз!
– полные губы женщины растянулись в искусственной улыбке.
– Ты же не думал, что я брошу дочь в таком состоянии?

– Нет, - мужчина хмыкнул и снова посмотрел на меня.
– Значит очнулась. Хорошо. Я уже поговорил с врачом, можно перевозить.

– Куда?
– выдохнув, перевела непонимающий взгляд на мать.

– Когда успел?
– та приподняла брови и, недовольно процедив, поправила край юбки.

– Видимо пока ты занималась своими делами. И заметь, у меня дел намного больше.

– Да, да, да!
– брюнетка закатила глаза.
– Знаю я твои дела, постыдился бы.

– Алика!
– голос мужчины зазвучал угрожающе.

– А что такого? Манюня взрослая девушка, сама уже невеста.

При звуках моего имени мужчина поморщился:

– Вот именно, взрослая, Мария! Но никак не Манюня! Что за кошачья кличка?

– Манюнечка не против, да детка?
– на мне скрестились два взгляда и оба крайне недовольные.

Я же только и смогла, что сжать зубы и едва слышно ими скрипнуть. В голове начинало постукивать, а в горле образовался неприятный горький ком. Мне хотелось прекратить этот балаган, и я не придумала ничего лучше, чем сказать:

– Голова болит.

– Это ты виноват, - тут же взвилась "родительница".
– Ты разве не понимаешь, ее нельзя никуда перевозить!

– У Покровского ей будет лучше. Там лучшие...

– Нет!
– сжав руками голову, я зажмурилась и тихо прошептала: - Нет...

Только не к Покровскому. Лучшие врачи? Да... Видела я тех врачей. Нет уж.

– Манечка?

– Мария!

– Нет!
– распахнув глаза, замотала головой.
– Не хочу!

– Мария, ты не понимаешь! Как твой отец я имею...