Чтение онлайн

– Нет!
– перебив мужчину, повторила: - Не хочу! Я останусь здесь.

– Это не целесообразно, - мужчина, отец(?), нахмурился и бросил на родительницу недовольный взгляд.
– Алика! Там действительно лучше.

– Может быть, но Манечка не хочет.

– А ты и рада?

– Причем тут это?
– брюнетка хмыкнула.
– Хочет оставаться здесь, пусть остается.

– Здесь?
– родитель окинул стены больницы презрительным взглядом. Я тоже решила посмотреть по сторонам. Больница как больница. Стандартная. Крашеные зеленым стены, окно с чуть облупленной белой краской. Моя койка, не очень удобная, но лучше здесь чем у Покровского, и точно лучше здесь, чем на кладбище. Точно лучше здесь, тут Макс, пусть через несколько стен, но почти тут, а значит я уже не одна.

– А что такого?
– возмутилась родительница.
– Поменять кровать, установить телевизор. Хочет, пусть остается. Да и тебе выгодно...

На последних словах она едко улыбнулась и добавила:

– Ближе к народу.

– Алика...
– имя жены мужчина практически прорычал. Или бывшей жены? Ибо жить в таких отношениях... Нет, я бы не смогла.
– Хорошо!

– Ты поймешь, что я права. Как только подумаешь.

– Я думаю...

– Конечно, я и не сомневалась, - поправив прядь волос, она поднялась со стула и поморщилась.
– Стул тоже заменить, этот ужасен.

– А не проще ли тогда заменить больницу?

– Манюня не хочет. Да детка?

Рассматривая "родителей", я все никак не могла понять, в какую игру они играют, что за противостояние у них. И главное, каким боком тут замешана я? Вернее ушедшая Маша?

Тяжело вздохнув, прикрыла глаза. Я не хотела их видеть. Совершенно чужие люди. Со своими амбициями и надеждами. Чужие. Так зачем они тут?

– Я устала.

– Конечно, детка, я позову Зинаиду Алексеевну, - "мать" наклонилась и, поцеловав меня в лоб, мазнула по щеке выбившейся прядью волос, имеющих сильный сладковатый аромат, - Отдыхай. Володя?

Показав отцу глазами на выход, она тонко улыбнулась.

– Хорошо, - кивнув в ответ, мужчина подошел ближе и попытался поправить одеяло. Потом неловко похлопав меня по ладони, вздохнул и пробормотал: - Выздоравливай, приду позже.

Да уж. Выздоравливай.

Мысленно хмыкнув, скривилась: родственнички! И вроде бы и не было ничего из ряда вон выходящего, просто обеспокоенные родители пришли проведать своего ребенка, но почему тогда так муторно? Почему хочется заорать и забаррикадировать дверь, чтобы в нее уже наверняка никто больше не вошел: ни непонятный Глеб, ни сострадательная, ворчливая баб Зина, ни "родители". Только Макс. Да. Единственное светлое пятно - это брат и хотя бы ради него дверь придется оставить открытой.

Грустно хохотнув, вспомнила Максима. Он пришел почти сразу же, как только в трубке послышались гудки. Взъерошенный, небритый, в футболке и спортивных штанах, наверняка мама озаботилась его гардеробом и принесла все самое необходимое.

Распахнув дверь, он сделал несколько шагов и застыл, с неверием вглядываясь в мои глаза.

– Молодой человек!
– вскочившая баб Зина загородила обзор и, приняв свою излюбленную позу руки в бока, грозно отчитала брата: - Вы что тут забыли? Покиньте помещение, пока я не вызвала охрану!

С силой прижатый к щеке телефон упал на кровать, оставляя после себя отчетливый покрасневший прямоугольный след. Шмыгнув носом, прогундосила:

– Баб Зина?

– Что баб, Зина?
– женщина развернулась ко мне и нахмурила тонкие брови.
– Ни на минуту нельзя оставить одну.

– Можно. Он...
– на мгновение задумалась и сказала почти правду.
– Мы в одной аварии были.

– Вот оно что, - протянув, сиделка уже с неким интересом посмотрела на брата и оценив его почти здоровый вид, хмыкнула: - Не повезло тебе значит тоже, или повезло, раз живой? Видела я по новостям вчера, ужас.

Качнув головой, она села на стул и хитро сощурила глаза:

– Ну проходи, что стоишь как не родной, - сложив руки на объемной груди, перевела взгляд на меня. А я во все глаза смотрела на брата и в который раз уверялась, как же мне с ним повезло, не то что с "женихом". Вспомнив о последнем, невольно скривилась. Как Машка могла выбрать это чудо, особенно когда в городе есть такие парни как мой брат, я искренне не понимала. Нет, Глеб выглядел очень даже не плохо. Такой же высокий как Макс, может чуть выше на пару сантиметров. Спортивный, их фигуры были чем -то схожи - худощавые, подтянутые. Тоже симпатичный, наверняка не раз ловил на себе заинтересованные взгляды девчонок. В остальном же они отличались как небо и земля. И это я не о внешности. Блондин с темно-зелеными глазами и шатен с карими конечно не близнецы, но вот внутреннее содержание разнилось еще больше. Заботливый, любящий Макс и холодный, меняющий маски Егор. И вот как, как даже при таком небольшом сравнении, Машка могла выбрать второго? Не понимаю! Хотя... может точно также как и Макс все время выбирал меркантильных клуш? Чего стоила хотя бы его последняя пассия, слава Богу, она осталась в прошлом.

– Машенька, голова?
– встревоженный голос сиделки вывел из задумчивости.

– Нет, баб Зин? А вы не хотите отдохнуть?
– протянув, сжала губы с надеждой вглядываясь в карие глаза.

– Хм-м-м, - она быстро взглянула на брата.
– Может и хочу.

Я распахнула глаза еще шире, стараясь показать всю силу своего желания.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

– Эх, лиса, а если жених узнает?

Не знаю уж, что она хотела этим добиться: пристыдить меня или еще что-то, но мне было откровенно наплевать на Глеба, как впрочем и ему на меня, поэтому, фыркнув, с чистой совестью выдала:

– Пусть узнает.

– Эх, молодежь! Пятнадцать минут, больше тебе все равно нельзя, регламент. Да и парню я так понимаю покой прописан?

– Конечно, баб Зина, - состряпав понимающее выражение лица, Максу всегда это удавалось, особенно по отношению к женщинам, он удостоился удовлетворенного кивка, и как только за сиделкой закрылась дверь, в пару шагов оказался у моей кровати.

– Мариш?
– зеленые глаза потемнели и выражали такое недоверие, что мне даже на какую то долю секунды стало обидно. Ведь я это! Я!

Видимо что-то уловив, он мотнул головой и взъерошил и без того лохматые волосы.

– Это невероятно!

– Почему? Призраком значит вероятно, а вот так...
– я глазами указала на свое тело.
– Так, невероятно!?

– Значит это все таки ты?
– он тяжело опустился на мою кровать и устало потер глаза ладонями.

– Макс? Ты... Ты не рад?

В свои слова верить не хотелось, абсолютно. Но почему тогда?

Закусив губу, вздрогнула, когда он резко вскочив и яростно на меня рыкнул:

– Дура! Думай о чем говоришь!

– Максик, - зажмурившись с трудом сдержала опять навернувшиеся слезы. Да что это такое то? Почему я постоянно реву? Почему мне обидно? Почему он кричит на меня!?

– Не ори...

– Прости Мариш, - он остановился напротив меня и, вцепившись в свои волосы, болезненно простонал.
– Зашибись! Я ни черта не понимаю! Как?

На меня смотрели глаза, полные боли и... надежды?

– Как...
– я снова показала глазами на свое тело.