Чтение онлайн

– Это потому, что я рабом был.

Голос Терция прозвучал прямо над его ухом.

Луций не слышал, как тот подошел. Он даже не знал, как он попал в дом Марка. Терций появился здесь едва ли на час позже, чем Центо сопроводил его в свое поместье. Луций и сам едва узнал Терция в сгорбленном мужчине с перебинтованным лицом, когда тот впервые принес ему обед и одежду. Жилистые сильные руки висели плетьми, твердый живот выкатился старческим пузом. Нахальство во взгляде единственного глаза сменилось тупым воловьим смирением. Настолько искренним, что Луций успел испугаться, не наложили ли на гладиатора Печать Покорности. Однако в ту первую встречу, прежде чем с поклоном выйти из комнаты, Терций подмигнул ему, и Луций не удержался от смеха. Его присутствие немного скрасило заключение. Он и не думал, что глупый трюк может в этот раз сработать.

Кажется, нахальный боец из ям Нижнего города остался его единственным другом.

Луций обернулся. Не глядя на Терция, он взял его ладони в свои и, едва касаясь ногтем большого пальца мозолистой кожи, синхронно надорвал державшие гладиатора нити.

– Больше не будешь.

Разрыв узды ощущался как невесомый щелчок оттянутой тетивы.

Терций сначала недоверчиво повел плечом, затем улыбнулся – развязно, задиристо. Он демонстративно хрустнул шеей и выпрямился. В этот момент даже идиотский парик, тряпье на лице и мешковатая одежда не могли скрыть его натуры. Он сверкал точно обнаженное лезвие.

– С тобой приятно иметь дело, Эдера.

Луций достал из-за пояса боевой кинжал. Тяжелый, широкий, усиленный печатями, он неудобно лежал в руке и напоминал скорее уменьшенную версию гладиуса. Луций не мог вспомнить, куда делся его торбенитовый клинок. Оставил он его в поместье Авитусов или Рада уволокла его с собой, когда Терций отправил ее на Север? Потерял. Бездарно и глупо. Луция неожиданно охватила досада, настолько острая, что защипало в глазах.

– В поместье Авитусов недавно был пожар. Если переберешься через северную стену забора, попадешь на пепелище. Там под мраморной плитой вход в погреб, а в нем кое-какое мое наследство. Мне его завещать некому, так что забирай. Бонус за хорошую службу, – он протянул кинжал Терцию рукоятью вперед, – держу пари, ты всегда мечтал прикончить патриция. Что ж, давай. Вот твоя возможность.

Терций задумчиво взвесил клинок в руке.

Прежде чем Луций успел передумать, гладиатор подался вперед и схватил Луция за ворот туники, подтянув его к себе так резко, что ткань треснула и затрещала.

– Кто тебе сказал, что я этого еще не делал? – Терций сверкнул клыкастой улыбкой.

Он разжал пальцы и ни с того ни с сего ударил Луция по лицу. В ушах зазвенело. Рот наполнился железным привкусом крови, которой не было. От неожиданности Луций потерял равновесие. Его словно с размаху швырнули в ледяную воду. Терций отстранился прежде, чем Луций успел отреагировать, и хищно облизнулся.

Задыхаясь, Луций рефлекторно ощупал грудь в поисках торчащего клинка между ребрами. Так должен был закончиться этот разговор. Но боевой кинжал был до половины лезвия вогнан в деревянный подоконник.

– Никогда так больше не делай, – выдохнул Луций, ошалело уставившись на Терция.

Сердце яростно колотилось в горле. Тавро горели на коже. Звук собственного голоса, сиплый и неровный, показался ему лучшим, что он когда-либо слышал.

– Никогда – это хорошее слово, – сумасшедший оскал исчез с лица Терция, сменившись привычной самодовольной ухмылкой, – это значит, что умирать ты передумал, и случай еще может представиться. А это верный ход мыслей. – Он постучал по виску, развернулся на пятках и двинулся к двери. – Не хорони себя раньше времени, милаха. Не делай за других их работу. Как закончишь со всеми этими судебными хлопотами, отправь весточку.

Неожиданно для себя Луций расхохотался.

– Но в погреб все равно наведайся. Пусти в дело то, что найдешь. Даже если выживу я, Луций Авитус Эдерион все равно не жилец.

– Этот парень мне никогда не нравился.

Терций отсалютовал Луцию на прощание и тут же снова сгорбился, поник, возвращаясь в свою роль. С глубоким поклоном безвестный раб покинул покои узника.

Оставшись в одиночестве, Луций вытянул руки, разглядывая чуть подрагивающие пальцы и продолжая посмеиваться. В чем бы ни состояла задумка этого больного придурка, она сработала.

Луций категорически не хотел умирать.

Он проводил взглядом холодное солнце, с грустью потрепал орнамент печати, ограждавшей окно. Золотой песок взвесью скользил по рукам и упруго стягивался обратно к изящным символам. Все же это была очень красивая магия.

Ночью ему снилась вьюга. Сплошная и ослепительно-яркая.

* * *

Небо мстительно сдавливало затылок Марка Центо с самого утра. От пульсирующей боли не помогала ни одна печать. Оттого бледные здания Патрицианских кварталов казались совершенно обескровленными. Марк жадно рыскал глазами по сторонам, пытаясь найти хоть что-то, на чем можно будет сфокусировать взгляд. Но вокруг были только одинаковые булыжники, стройные ряды дымчатых от тумана колонн и укутанные по самую макушку бесцветные фигуры прохожих без лиц и имен.

Только Луций в этом сером пейзаже был вопиюще контрастным пятном в своей черной тунике. Он шел перед Марком и разглядывал улицы с таким интересом, словно видел их впервые. Рассматривать же тут было абсолютно нечего. Статуи нимф сменялись статуями сатиров. Фонтаны повыше сменялись фонтанами поменьше. Гарпии на карнизах сменялись грифонами на барельефах. Мрамор, базальт и песчаник окружали со всех сторон и не вызывали в Марке ничего, кроме глухого раздражения и новых приступов головной боли.

Стоило им ступить на брусчатку форума перед курией Юстиции, Луций ускорил шаг. Марк следил за его удаляющейся фигурой в десятке шагов впереди и чувствовал, как тяжесть в затылке милостиво отступает. Никто так не спешит навстречу смерти. Неужели доболтался? Снова сумел вывернуться, умаслить кого-то из вчерашних гостей.

Марк выдохнул облачко легкого пара.

Луций взбежал вверх по лестнице, мягко перескакивая каждым шагом по несколько ступенек, точно нетерпеливый ребенок, и Марк безнадежно отстал. На последней ступени Луций запнулся и полетел головой вперед, нелепо дернув стянутыми за спиной руками. Инстинктивно бросившись к нему, Центо мысленно влепил себе пощечину. Он же сраный маг. На нем все еще стоят защитные тавро. Были и останутся. С ним ничего не случится. Луций тем временем перекатился на спину и вдруг расхохотался, глядя в небо.

Марк оставил попытки понять, что происходит у него в голове.

Он поднял узника, поставил на ноги – и тот в кои-то веки подарил ему взгляд. Такой, от которого боль вгрызлась в голову Марка с новой озлобленностью. Он предпочел бы увидеть в этих льдистых глазах ярость. Презрение. Равнодушие, на худой конец. Но он знал этот взгляд. Это был очень дурной взгляд. А улыбка на губах Луция была и того хуже.

В малом зале курии Юстиции собралось всего пять человек. Два снулых вчерашних магистрата равнодушно перебирали бумаги. Гай Корвин нависал над Публием, уперев ладони ему в плечи. Тот, закинув голову, что-то вполголоса хмуро объяснял ему. Гнея Арвину, по всей видимости, держали в курии как реквизит. Он недвижно сидел в дальнем углу, спрятав лицо в ладони.

Шесть человек. Марк не сразу заметил Авла Овикулу. Тот сидел на самой последней скамье в нижней части зала. Скользнув по Марку невидящим взглядом, он приветливо кивнул Луцию.

Марк скрипнул зубами. Гнусный человек. Но даже если Луций договорился о чем-то с этим трусливым ублюдком, пусть так и будет. Всяко лучше, чем смерть.

Публий кивнул магистратам. Вчерашний старик поднялся и прочистил горло. Его голос скрежетал хуже прежнего.

– Ввиду новых обстоятельств мы спрашиваем тебя снова. Луций Авитус Эдерион, ты ли виновен в убийстве Праймуса Арвины?